Осколки

После службы в армии, мне удалось устроиться   художником-оформителем на торгово-закупочную базу, где одна, серьезного вида тетенька сказала, что нужно писать несложные тетраграмматоны и рисовать головы ленинов.

-Можешь ленинов-то рисовать?- серьезно спросила она.
-Это вроде разрешение нужно, специальное,- простодушно ответил я.
-Да перестань,- махнула устало тетка. Иди, малюй.
-Один ленин, два ленина, три ленина,- бормотал я, старательно вырисовывая большие, лысые, как глобус Луны, головы.

Рисовать ленинов было до смешного просто, и через полгода, хитро прищурившихся вождей пролетариата на базе стало больше, чем черных  капустных кочанов, решивших перезимовать на широком дворе, и мирно дремлющих под толстым слоем  холодного, сибирского снега. Увидев в задоре молодого оформителя реальную угрозу всей устоявшейся складской эстетике, мою должность вероломно сократили.


* * *

Двухметровый пенопластовый японец у дверей суши-бара с мечтательностью в густо- подведенных, раскосых глазах глядит на крышу художественного музея. Метров через пятьдесят от японца – нищий с улыбкой Василия Блаженного, и с бледно-желтой кружкой в вытянутой руке. Эмаль на кружке местами отбилась, и кажется, что из кружки выползают на свет божий черные жуки. Еще через пятьдесят метров,- мужик в тирольском костюме и с широкими монгольскими скулами, стоит у входа в бар с каким-то длинным немецким названием

* * *

Познакомится с местным художником. Художник большой, и как  положено художникам - с бородой и глазами сенбернара. Я думал, что постоим под сенью старых тополей, неспешно поговорим об ухе Ван Гога,  солнечном свете Поленовского дворика, вздыбленных лошадях Альбрехта Дюрера, и прочей безделице.
Но художник два раза подряд рассказал мне о каком-то знакомом буряте, который поступил на платное место в университет, но окончил его, так ни разу  и не заплатив. Потом, сказав, что должен идти «делать забор», исчез.

*  * *

К  желтой бочке с квасом подошел толстый, рыжий, очкастый иностранец, с лоснящейся, словно смазанной сливочным маслом физиономией.
-Beer?
- Ноу, - на чистейшем английском, и с вызовом ответила продавщица.
-So whats this?
Продавщица с жалостью поглядела на иностранца, потом махнула рукой и продолжила болтать с опершимся на зеленую, синтетическую метлу дворником. Иностранец зачем-то вытащил из портмоне жидкую пачку долларов, и застыл с этой пачкой долларов в руке, видимо желая произвести впечатление. Но, никакого впечатления это ни на кого не производило. Он постоял еще немного, что-то пробормотал, видимо выругался, и ушел.

* * *

Ночью была гроза, и белые молнии с оглушительным треском вспыхивали  над темной рекой. Закрыв глаза, и уже засыпая, я увидел как бронзовый император, застывший на своем увитом черными венками гранитном постаменте, задумчиво смотрит на неосвещенную аллею, на спрятавшийся в листве,  спящий  исторический музей, на призрачные фасады старых домов.
-Вечер добрый, - поздоровался я с императором.
-Здравствуй, здравствуй,- вздохнул император. Прямо горе с тобой. Ну, скажи на милость, зачем ты вот это все  написал?
-Да, так....
-Возвращайся домой - сказал император. Полно шататься без дела.
Возвращайся, и напиши что-нибудь хорошее. Что-нибудь, что не начинается со слова… тьфу, даже неудобно повторять …жопа
-Я ничего толкового уже не смогу, Ваше Величество.
-Не говори ерунды.
-Полагаете?
-Иди, иди,  не мешай мне думать. Сможешь, конечно.
-Ваше....
-Ну, что еще?!
-О чем написать-то? Может подскажите?
- А что первым в голову придет,  то и пиши.
Я молча кивнул, и стоящий за моей спиной сон осторожно взял меня под руки, и положил на теплую вату, и накрыл белым  облаком, и поместил все это на свой дальний –дальний стеллаж, до самого утра.
А утром в голову пришла строчка:
«Алина так хорошо входила в образ, играя сук, что ее даже пару раз били после спектакля.»  Быть может я и  напишу об этом. Только не понимаю, чем же это будет лучше произведения, которое начинается словом «жопа».

* * *

Spezieller Teil –Gemuse

Feb. 27th, 2013 at 10:18 PM

  Утро, 27 февраля года 2013 от рождества Христова, выдалось холодным и ветреным, будто и не приближалась весна, будто вчера еще, смуглые парни, кидая с крыш  потемневший от влаги снег, не разгоняли гортанными выкриками беспечных прохожих, и большое золотое солнце не лизало широким, теплым языком алюминиевые лопаты, и птицы не пели звонко и радостно….и
Человек в овчинном тулупе, ну, или не в овчинном, и не в тулупе вовсе, а в безжизненно-фиолетовом китайском пуховике, набитом окровавленными перьями, умерщвленных молчаливым  маньчжурским крестьянином где-то в предместьях Харбина петухов, сутулясь вошел в подъезд дома №6 по улице Луговой. По его движениям, неловким, и даже где-то трогательным в своей неловкости, угадывалась, что человек  немолод,  совсем не богат, и, кажется, женского пола. Соседский мальчик Сережа, спускавшийся в тот момент по лестнице подъезда, позже уверял, что человек в фиолетовом пуховике что-то тихо бормотал по-немецки.. Человек подошел к почтовым ящикам, и пугливо оглянувшись, быстро сунул в щель ящика кв№ 20 обрывок бумаги. После этого человека никто не видел. Словно и не было его на свете. Словно это был чей-то утренний сон.

Я обнаружил послание  вечером. И вначале оно меня несколько испугало. Не каждый день я получаю обрывок  бумаги с надписями по-немецки.
Spezieller Teil –Gemuse  Что-то про специальные овощи. Тейл ,по-английски кажется «хвост», а что по-немецки - не знаю. Специальные овощи с хвостом? Специальные овощи для хвоста? Хвост специально для овощей? Мистика.
Хорошо, что я догадался перевернуть бумагу. Честное слово, я почувствовал облегчение.
Это какой-то новый метод работы с населением. Почерк чем-то очень похож на почерк моей покойной бабушки. В общем – гамма чувств…Только я не понял, что это? Если черная метка, то где Веселый Роджер? Если в это были завернуты деньги, то почему не указана сумма, и где , собственно деньги?

* * *

Добрые ангелы, дайте мне тетрадь, на бледно-голубой обложке которой изможденный до проволочной худобы Пушкин. Я все увиденное и услышанное мною аккуратненько туда занесу. О, они еще не знают, какое чудовище стучится в их  дверь..
У меня на бедрах - пояс из вырванных человеческих языков, у меня в каждом кармане по выбитой и отполированной человеческой челюсти, у меня черт  знает что вшито под подкладку старой парусиновой куртки. И в серой сумке моей – сунутая мне какой-то местной сумасшедшей, маленькая, зеленая бумажка с удивительной надписью: «Мир существует, пока танцует Шива Натараджа»

* * *

Нужно иметь отвагу, чтобы беззаботно шагать по хрупким огуречным стеблям.
 -Кто сказал?
-Я!
-Зачем вы так сказали? 
-Так надо, не перебивайте поющего акына. Слушайте. Вот уже ветер, поднявшийся над потемневшей долиной тихо позвякивает бронзовыми колокольцами,  деревья убраны белыми лентами, и стоят встревоженные, как невесты, уже флейты, спрятанные от человеческих глаз среди высоких, светлых камней, срываются на тонкий, печальный свист. Гора Джомолунгма упрямо кочует на Север, гора Килиманджаро - неизменно  растет, и по всей вероятности тоже куда-нибудь да ползет.  Моя же преданность географической широте-долготе останется  в песнях и стихах.

* * *

Прежде Слова был Звук.
И создал Некто дудок разных, цветного металла, и барабанов, - в коих бока с  искрой, и гитар станом стройных, и усилителей- дабы приумножали звук
И увидел Он, что это хорошо весьма.


Рецензии