Самый неиздаваемый писатель современности

(Стенограмма эфира от 09.09.2008)
(Голос диктора) Радио НеоЛит — Наша новая литература
(Звучит виолончельная музыка.)

«Адвокат открыл форточку и плюнул во тьму. Спустя неделю тьма вернула плевок адвоката в лице подследственного Мостового. В следственной камере Мостовой подошел к адвокату и поцеловал его в шею. На улице, всеми своими тысячью ручьями, журчала весна.»
Как вы уже догадались, уважаемые слушатели, сегодня у нас в гостях самый неиздаваемый писатель современности.
— Здравствуйте.
— Добрый день.
— Извините, то, что вы только сейчас процитировали, это откуда?
— Разве это не вы написали?
— Нет, что вы?! Я такого не писал.
- Это имеет значение?
— Да… в общем-то нет.
— Тогда начнем?
— Да, конечно.
— Быть непризнанным становится модным?
— Я бы не назвал это модой, скорее непризнанность дает мощнейший посыл, импульс, это так сильно стимулирует творчество..
— Как много книг вы уже не издали?
— Где-то порядка шести книг. Осенью я не издам еще одну. Это согласовано с издательством, вернее я уже получил твердый отказ от главного редактора.
— За рубежом?….
— Нет, не издавался.
— В каких странах вы не издавались?
— Почти во всех... да, во всех не издавался. Буквально на прошлой неделе одну из моих книг отказались издавать в Казахстане.
— Звонок в студию..
— Алле! Алле! Мы вас слушаем, говорите…
— Сергей Иванович, Зеленоград, пенсионер.
— Да, Сергей Иванович, задавайте ваш вопрос.
— Уважаемый писатель, вы не находите, что в ранних рассказах Куприна, чувствуется сильное влияние Антона Павловича Чехова? Допустим в рассказе «Циркач»…..
Сергей Иванович, пожалуйста, задавайте вопрос. Напоминаю, у нас в гостях самый неиздаваемый писатель современности, поэтому мы сегодня говорим исключительно о литературе.
Сергей Иванович?…К сожалению унас пропала связь.
— Сейчас что-нибудь пишете?
— Да нет, что вы, ничего не пишу.
— Читаете?
— Нет.
Ходят слухи, что вас не издают лишь благодаря браку с некоей Тамарой Капустиной, менеджером по работе с клиентами одной из крупнейших металлобаз города?
— Я не знаю, кто распускает эти слухи. Всем завистникам, без лишней скромности, скажу, что обладаю достаточным талантом, чтобы никогда не быть изданным в России…
Минуточку, кажется у нас еще один звоночек… Алле, мы вас слушаем.
— Это Сергей Иванович…
— Сергей Иванович, напоминаю вам, что сегодня мы говорим о литературе. У вас есть вопрос относительно литературы? Сергей Иванович?… Сергей Иванович?…
— Да-да, хорошо…Антон Павлович Чехов…
— Сергей Иванович, задавайте ваш вопрос. Эфирное время, к сожалению, ограничено.
— Да-да…В рассказе Куприна «Циркач»..
— О литературе, Сергей Иванович…. Разъединили.
— Кого из современных непризнанных авторов вы считаете, так сказать, авангардом отсутствующей отечественной литературы?
— Появилось очень много, очень много неиздаваемых авторов. Никого не хочу выделять, но мне, допустим, импонируют: Алексей, к сожалению не знаю его фамилии, и второй — кажется Андрей… да, — Андрей, а фамилия как-то на «Т». Нравятся.
— Не скажете, что в творчестве этих, никому не известных авторов, вас привлекло?
(смеется) 
— Видите ли, эти уважаемые авторы не только ничего не издали, но они даже и не пытались это сделать, разумно полагая, что все рано ничего не выйдет.
— Может я и заблуждаюсь, но считаю, что плоха та виолончелистка, которая не мечтает стать контрабасистом. Постижение нового, открытие доселе неведомых горизонтов, расширение сознания от объемов виолончели до объемов контрабаса, этих двух, абсолютно похожих друг на друга инструментов, которые…. как вы понимаете,….. в то же время существенно разнятся….да…..да…м-м-м…вы не поделитесь с нашими слушателями планами на будущее?
— Пожалуй, напишу еще одну, или две книги.
— И конечно не издадите?
— Не издам.
(слышны аплодисменты работников студии)
— У нас звоночек.
— Здравствуйте, мы слушаем. Максим Драчев? Не Сергей Иванович? Вы уверены? Максим, а где Сергей Иванович? Не знаете?
Максим, к сожалению время нашей передачи истекло, и вы не успеваете задать вопрос.

(виолончельная музыка)

«Ах, какой горячей и быстрой была фреза. Как она терлась острыми зубьями о стальной прут. Я из тебя, бляха, сделаю, что надо. — свистела она.
— Зубы не сломай, вертухай, — равнодушно сказал стальной прут и повернулся на другой бок.
Фреза хотела огрызнуться но не нашла слов. Тупею, — подумала фреза. Скоро заменят.
— Кто я? — спросила гайка, когда ее, горячую и блестящую бросили в железный ящик.
— Гайка.
— Гайка?! — сказала гайка разочарованно. И всего-то?!
-А что?! — сказала другая гайка. Мы все — гайки. Гайка — если хочешь знать — самая нужная вещь.
Я, например, горжусь, что я гайка. И я горжусь, и я — кричали другие гайки.
Лгали они или нет, никто  не знал. И сами они о том не знали. Гайки мало знают. Им это, собственно, ни к чему.»
— А это что сейчас прочитали?
— Не ваше?
— Нет.
— Да без разницы.
— В общем-то да.


Рецензии