Вышедший из тумана

***1 
-А почему тебя назвали Николь?– спросил старшеклассник, пришедший в спортзал пер­вым и теперь ожидавший остальных. 
-Не знаю. Просто причуда матери. Все зовут меня Ника,– ответила я.
-Тебе нравится тут работать?
-Это просто временная подработка на время отпуска. Я экономист в коммерческой фирме.
-А какое отношение ты имеешь к спорту?
-Когда-то занималась, имею звание кандидата в мастера. Бегала быстро. Но все это в про­шлом. Директор гимназии хороший знакомый моих родителей. Попросил меня заменить вашего физрука на время. Что-то там по семейным обстоятельствам случилось.
-У него жена родила.
-Да, точно. Тебя, кажется, Максим зовут? Иди, переодевайся, скоро все соберутся. Можешь пока размяться, мяч в корзину покидать. Кстати, а ты что, с уроков сбежал? У вас вроде сегодня какой-то тест перед егэ.
-Я досрочно все сдал еще месяц назад. Уже доки в универ на поступление подготовил. Просто жду получения аттестата.
-Понятно. Сильно продвинутый, значит. Молодец.
-А тебе сколько лет?
-Мне 26. Ты не в курсе, что у женщин неприлично возраст спрашивать?
-У женщин?
-Да, у меня, например.
  Этот наглец хмыкнул и пошел в раздевалку. Вышел он не в футболке, а в спортивной майке и шортах, и я чуть не ахнула, такой накаченной оказалась его мускулатура. И только наивный стриженый ёжик светлых во­лос напоминал о том, что это всего лишь современный рослый школьник. До того, как переодеться, он в своих модных зауженных брюках и белой стильной рубашке с дорогущим галстуком совсем не выглядел качком, напротив, его можно было бы спутать с отутюженным клерком, каких пруд пруди в компании, где я работаю. Кроме этого кожа его лица была удивительно чистой и ровной в отличие от многих его сверстников. Некоторые наши клерки, чтобы так выглядеть, не гнушались посещать лечебные косметологические кабинеты, поскольку при плохом внешнем виде вполне можно и высоко оплачиваемую работу потерять. 
  Между тем стали подходить другие ребята. Девчонки из этого класса сегодня занимались аэробикой в другом зале с инструктором. Одна из них, на мой взгляд очень красивая девочка, заглянула к нам и позвала Макса.
-Чего тебе?– равнодушно спросил он ее, даже не двинувшись с места.
-Пойдем вечером в караоке-клуб. Наши все пойдут.
-Вот и иди с ними. Меня такое не интересует.
-Ну, просто со мной… потом до дома проводишь, прогуляемся.
-Ты меня тоже не интересуешь.
-Макс, мы же были вместе.
-Больше не хочу.
  Когда мальчишки переоделись и выстроились, я предложила им разделиться на две команды и назначила баскетбольный матч с перерывом в 15 минут. Однако количество игроков получилось неравным, и я решила играть за команду, где не хватало участни­ка, хотя многие из них, как и Макс, были значительно выше меня ростом. Я невольно сравнивала других мальчишек с Максом, но он был словно другой породы и явно выделялся из толпы школьников фигурой и лицом, хотя его нельзя было бы назвать смазливым.
-Вас, Ника, оттеснить от корзины любой сможет. Так нечестно, это сильно ослабит нашу команду,– заныл прыщавый сутулый детина, на что Макс, оказавшийся с ним и со мной в одной команде, процедил ему сквозь зубы:
-Замолкни, краплёный. Будь ты мужиком.
 Вброс сделал капитан противоположной команды, и игра началась. Сутулый как в воду глядел, ведь я была с ними не очень честна и в первом же периоде забросила сразу шесть мячей противнику. Никто из них не подозревал, что я отлично играю в баскетбол и легко обхожу рослых участников, проскальзывая в самую узкую щель между разгоряченными телами игроков. Когда-то, еще в школе мой тренер заставлял меня не только бегать на короткие дистанции, но и часами тренироваться в спортзале с мячом для общей физической подготовки. Точность броска не являлась его целью в моих тренировках, это получалось у меня само собой. Одноклассники меня даже прозвали бас­кетбольным снайпером.
  После первого же мяча, который я забила, находясь достаточно далеко от корзины, Макс, оценив мою техничность, весело крикнул мне:
-Ух ты! Давай, буду твоим заслоняющим?
 Мы стали играть в связке, и у нас с ним получился отличный тандем, он как партнер прекрасно чувствовал меня. Кроме того Макс вполне прилично владел кроссовером и сам забросил три или четыре мяча, но в основном ограждал меня от нападающих из команды противника и при каждом удобном случае подавал мяч именно мне. Однако почти в самом конце матча он не успел меня прикрыть. Рыжий парень из проигрывающей команды явно специально с разбегу сбил меня с ног. Ко мне подбежало двое ребят, которые помогли мне сесть, встать я не смогла из-за сильной боли в лодыжке. Макс, крикнул нарушителю:
-Я разберусь с тобой, урод,– потом поднял меня на руки и понес в тренерскую.
-Со мной все в порядке,– сказала я ему,– Скажи остальным, что это был последний урок физ подготовки в учебном году. Все свободны.
  Макс вышел в зал, передал мои слова, но тут же вернулся и стал разглядывать мой травмированный при падении голеностоп.
-Давай эластичным бинтом перетяну, чтобы отека не было. А еще сейчас лед принесу из холодильника.
-Успокойся,– сказала я ему,– Все нормально, и так пройдет. Я не твоя подружка, а ваш официальный инструктор.             
  Он наклонился к моему уху и вкрадчиво произнес:
-Заткнись и слушайся меня. Поняла?
  После этого он затянул мой голеностоп эластичным бинтом из аптечки, принес лед, завернутый в полотенце, и приложил его к моей ноге.
-Мне нужно заполнить журнал,– попыталась я встать, но он силой удержал меня на месте:
-Успеешь. Никуда он не денется. Сиди спокойно!   
Он смотрел мне прямо в глаза, и я не могла увернуться, меня словно примагнитил его взгляд. Мне стало трудно дышать, настолько сильно в груди зако­лотилось сердце.
-Я вызову такси,– сказал Макс. Пришлось сообщить ему адрес, и конечно, он поехал со мной. Возражать было бесполезно, он удерживал меня и не давал даже дернуться.
  По лестнице он нес меня на закорках, и я была вынуждена обнять его за шею и прижаться грудью к его спине. Нога моя все-таки распухла в голеностопе и те­перь сильно болела, так что первым делом Макс спросил, есть ли у меня обезболивающие.
-Поехали в травмопункт? Вдруг у тебя трещина или даже перелом. Там хотя бы дадут больничный,– сказал он, но я отказалась:
-Завтра суббота. А с понедельника мой временный контракт завершен. Буду дома догуливать отпуск с основной работы. Это вся следующая неделя. За это время все заживет как на собаке. У нас не приветствуются больничные по всякой ерунде. Бывало у меня уже подобное, не думаю, что там трещина, а тем более перелом.
-Тогда я останусь у тебя,– заявил Макс,– Ужин приготовлю.
-Еще чего!– возмутилась я,– Хочешь, чтобы меня обвинили в эксплуатации несовершеннолетнего?
-Сегодня с ноля часов я буду совершеннолетним. В субботу у меня официальный день рождения.
  Мне не доставало сил с ним спорить, нога болела все сильнее. Макс порылся в моей аптечке и нашел две ампулы кетанова.
-Ты что, умеешь делать инъекции?– спросила я.
-Я много чего умею, так что давай, оголяй свою попешу,– сказал он, закатывая рукава своей белоснежной рубашки и протирая руки спиртом.
  Пришлось подчиниться и приспустить сзади джинсы, в которые я с трудом сумела переодеться еще в тренерской. Сейчас боль была уже нестерпимой.
  Сделав мне укол, Макс отправился в душ, потому что не принял его в раздевалке после спортзала. Вышел он в своих спортивных трусах-шортах и с голым торсом, после чего решил заняться ужином:
-Где тут фартук? Я уже целый год живу один, так что накормлю тебя не хуже, чем в ресторане.
 Уткнувшись в подушку, я еле сдерживалась, чтобы не стонать от боли, но взгляд мой против воли то и дело обращался к его полуобнаженному накаченному телу. Макс перехватил мой взгляд и улыбнулся, а я пристыженно отвернулась.
-Потерпи немного, боль сейчас отпустит. Это сильный препарат,– крикнул он мне из кухни.
 После укола боль действительно стала стихать, и я не заметила как уснула. Меня разбудило то, что Макс склонился надо мной. Открыв глаза, я увидела его лицо совсем близко.
-Ты чего?– воскликнула я, пытаясь его оттолкнуть, но он не поддался:
-Не бойся, уже первый час ночи, а значит, мне исполнилось 18.
 Навалившись, он стал меня целовать, зажав мои руки с двух сторон, а мои попытки освободиться игнорировал, поскольку наверняка чувствовал, что я хочу его поцелуев. Сердце мое выпрыгивало из груди, а тело сотрясалось, словно через него пропускали ток. Меня накрывало какой-то удушающей сладостной волной, против которой я была бессильна, так что даже не поняла, каким образом он стянул с меня футболку, джинсы и все остальное. С ужасом я ощутила, что он, раздвинув мои ноги, вошел в меня сильным толчком и вдруг замер. Я почувствовала распирающую и слегка саднящую боль, но он, страстно дыша мне в шею, стал осторожно двигаться, постепенно ускоряя темп, и уже через пару минут меня словно затянуло в какую-то мощную воронку, где как под толщей воды не были слышны внешние звуки и оставалось только барахтаться, пытаясь всплыть. Тело мое пронизывали острые разряды удовольствия, так что оно само выгибалось навстречу моему противнику, который бесстыдно ласкал мою грудь, возбуждая соски. Я пыталась помешать ему, но в какой-то момент все внутри меня начало сокращаться и пульсировать так, что я едва не потеряла сознание.
  Это же оргазм, подумала я, обреченно понимая, что Макс наверняка прекрасно это почувствовал. Он лежал сверху, придавив меня собой, правда, уже через минуту привстал, посмотрел мне в глаза и спросил:
-Всё хорошо?
 С замутненным взглядом, против своей воли я рефлекторно схватилась за него и прижала к себе сильнее. Он засмеялся и поцеловал меня, потом осторожно высвободился, накрыл простыней и отправился в ванную. Я слышала, как он включил воду, и представляла его обнаженным. Когда он вернулся, я, осознав произошедшее, натянула простыню по самые глаза.
-Спряталась?– улыбнулся он, силой опустил простыню ниже и вновь начал меня целовать. И опять сладостный прилив захлестнул меня, по телу словно змейки побежали, и я, оглушенная этими ощущениями, даже не сопротивлялась его губам.
-У тебя парень-то хоть был?– спросил он, внимательно глядя на меня. Я опомнилась и ответила:
-Конечно был! И не один, а целых трое.
-И что, ты расставалась с каждым из них, потому что отказывала им в сексе?
-Ничего подобного! Характером не сходились!
-Ты кого обмануть хочешь? Я штук пять целок уже вскрыл. Признайся, что до меня ты ни разу ни с кем не была.
Я отвернулась, но он повернул меня лицом к себе:
-Слава богу, что ни один из этих трех козлов не переспал с тобой. Гепатит и спид пока еще никто не отменял, а ты даже не спросила, воспользовался ли я презервативом. Где твои мозги? Говори, тебе было больно сейчас?
-Немного, в самом начале,– смутилась я и опустила глаза.
-Прости, я не хотел причинить тебе боль. Просто не ожидал, что ты нетронутая еще,– сказал он, после чего решил осмотреть мою опухшую ногу, пока я натягивала на себя простыню, потому что была без нижнего белья. Я как завороженная смотрела на его длинные пальцы с удивительно чистыми, аккуратно подстриженными ногтями.
-Мне тоже нужно в душ,– сказала я,– с меня сто потов на тренировке сошло. Даже магнезия еще на руках осталась после спортзала. Ты переспал с неприлично потной женщиной.
-С женщиной? Ну-ну,– усмехнулся он,– Ты хотя бы знаешь, насколько притягательна? Даже потная очень сексуальна. Но твою ногу нельзя тревожить. Я сам помою тебя.
Он разместил в ванне табурет, куда почти силой усадил меня и начал осторожно поливать из душевого шланга, стараясь не попадать на больную лодыжку. Я пыталась прикрываться руками, но он отводил их в сторону, деловито намыливал мое тело мочалкой и затем тщательно смывал мыльную пену. Позволил мне самой только между ног пройтись душем, в остальном же все делал сам.
-Не мешай мне,– цыкнул он на меня,– Тебе нечего стыдиться, ты очень красивая. Розовая, как ребенок.
После всего он просто накинул на меня банный халат и, легко подхватив на руки, отнес в кухню.
-Давай поедим. Умираю с голоду,– сказал он и наполнил наши тарелки омлетом с сосисками, которые приготовил, пока я спала.
-Но потом ты отправишься домой,– заявила я.
-Нет. Под утро еще один укол тебе сделаю, иначе нога будет сильно болеть.

***2
  Утром, пока Макс спал, я обнаружила в ведре под раковиной три использованных презерватива, завязанных в узелки. Это был итог нашей с ним ночи и вечера накануне.
  Одевшись в домашнее, я хотела уже готовить завтрак, но бесшумно подкравшийся Макс обнял меня сзади:
-Завтрак для своей девушки я приготовлю сам. Тебе пока вредно нагружать ногу.
-Для твоей девушки? Ты ничего не попутал?– возмутилась я, хотя его объятие окатило меня волной удовольствия.
  Он развернул меня к себе лицом, поправил мои волосы и сказал:
-Я всегда очень точен в определениях. Моя – это значит моя!
-Мастерски целуешься,– смутилась я и попыталась увернуться от него.
-Рад, что тебе нравится.
-Я этого не говорила.
-Но имела в виду.
-Вовсе нет.
-Почему же тогда покраснела?
  Пришлось уйти с кухни, где он начал готовить. Я не знала, как вести себя с ним дальше. Мы позавтракали, и я сказала:
-Тебе пора.
-Сегодня же мой день рождения! Ты не хочешь меня поздравить? Я ведь был твоим спасителем, между прочим.
-Поздравляю! И спасибо за помощь. Но подарка для тебя у меня нет.
-Думаю, что есть,– внимательно посмотрел он на меня.
-Давай на этом закончим. Поигрался с живой игрушкой и хватит,– я не ожидала, что слезы сами потекут у меня из глаз.
-Ты для меня не игрушка!– крикнул он, подскочил ко мне и сжал в объятиях.
-Подружек своих обнимай, а меня уволь.
-Не хочу! Сам решу, кого мне обнимать.
  Он вытирал мне слезы и мягко прикасался губами к моему мокрому лицу:
-Ну вот, глаза теперь красные. Пожалуйста, не нужно плакать. Не переношу женских слез. Хочешь, буду смешить тебя весь день? Поехали, кино посмотрим, попкорна поедим? Хочешь, в караоке-клуб или нет, с твоей больной ногой нельзя сейчас никуда. Будем дома телик смотреть и валяться целый день в обнимку. Сбегать за пивом? Или вина купить? Я ведь теперь совершеннолетний!
-Нет-нет! Ты что, никакого вина! Не дай бог тебя мои соседи увидят!
-А может, я родственник? Откуда им знать. Все-таки сгоняю, накуплю вкусняшек. Должен же я свою девушку побаловать.
  Он оделся в мгновение ока, взял второй комплект ключей, висевших в прихожей, и исчез за входной дверью. Я даже не успела дать ему свою карточку для оплаты.
  Через полчаса он притащил два полных пакета продуктов, упаковку баночного пива и целую гору фруктов и сладостей.
-Ты сладкоежка?– спросила я.
-Ага, но в основном все это для тебя.
-Сильно потратился? Давай, я переведу тебе соответствующую сумму.
-С ума сошла? У меня достаточно денег. Уж побольше, чем у тебя.
-Родители дают?
-Нет, сам заработал. Видео-игру продал.
-Что за видео-игра?
-Очередная стрелялка с 3-d эффектами. Сам сделал. Сейчас над новой работаю для особого заказчика. Подрядился за 3 штуки баксов. В универе хочу на программиста учиться.
-И о чем новая игра будет? Не слишком-то дешево.
  Макс усмехнулся:
-Дорого, потому что эротического содержания. Если захочешь, потом покажу.
-А что за особый заказчик?
-Отец одного парня-колясочника. Эту игру он заказал в подарок сыну.
  Целый день он реально меня развлекал, разыгрывал пантомимы, смешил до коликов, кормил фруктами, насаживая их кусочки на палочки, сам приготовил обед, а потом помыл посуду и даже полы в кухне.
-Между прочим, я буду завидным мужем,– заявил он.
-Тебе о таком рано думать. Гуляй пока молодой.
-Я же не просто так сказал. Давай поженимся.
-С ума сошел?– засмеялась я.
-Это не шутка. Я серьезно.
-Хватит! Для тебя сейчас всё игрушки.
-Ты же никого лучше меня не найдешь. Сама говорила, трех парней сменила, а даже переспать ни с кем из них не решилась.
-Это не твое дело!
-Думаю, моё.
-С чего бы? У тебя небось сверстниц вагон и маленькая тележка. Девочек кадри, про меня уже завтра забудешь.
-Думай, как хочешь. Но я все равно на тебе женюсь!
-Что еще за блажь? Тебе только 18 исполнилось, вся молодость впереди, какая еще женитьба? Зачем тебе связывать себя? Сто раз еще успеешь. Умный, красивый, высокий – мечта любой молоденькой девочки.
-Ты тоже далеко не старушка. Говоришь, красивый? Значит, я тебе нравлюсь?
-Нравишься, но это не повод замуж выходить.
-А спать со мной тоже нравится?
  Я отвернулась, чувствуя, что краснею.
-Молчишь, значит, нравится. Поэтому и говорю – давай поженимся!
-Брак это не только секс.
-А я тебе не только секс предлагаю. Давай жить вместе. Буду твоим заслоняющим как в баскете, заботиться буду о тебе и защищать. Ты ведь одна живешь?
-Прекрати эти глупости!
-Глупости?!
  Он подскочил ко мне и повалил на кровать, после чего стал раздевать, не обращая внимания на мое сопротивление:
-Я покажу тебе глупости! Чтобы даже дернуться не могла!
-Перестань! Прошу тебя! Давай просто поговорим как разумные люди!
 Но он уже не мог остановиться, и мне пришлось подчиниться, потому что, когда он начал меня целовать, я больше не владела собой. 
  Вечером он съездил домой за одеждой и сказал, что будет жить у меня, дабы я могла убедиться в его пригодности стать моим мужем. Никаких возражений он больше не принимал и упрямо все делал по-своему. Освободил две полки в шкафу и уложил туда свои футболки, трусы и джинсы, а на плечики повесил пару белоснежных офисных рубашек, два галстука, светлые и темные брюки, а также пару пиджаков. Пристроил в прихожей безрукавку с ветровкой и потеснил мою обувь своими фирменными кроссовками, летними плетенками и строгими дорогущими полуботинками. Хотя даже его нижнее белье стоило очень и очень недешево. 
-Я ведь вижу,– сказал он,– тебе уже заранее больно от одной только мысли, что я уйду и больше не вернусь. Так вот – этого не будет! И не спорь, ты не переубедишь меня. Даже если бы я не понравился тебе, все равно завоевал бы. Я давно на тебя глаз положил, еще когда ты только устроилась к нам тренером. И ты сразу влюбилась в меня, признай это. Так что нечего тут обсуждать. Не хочу больше ничего слушать!
  Ему пришлось два раза спускаться к грузовому такси, потому что кроме одежды он привез ноутбук, солидный системный блок, три больших монитора и еще кое-какую аппаратуру для работы над новой игрой. Также он сделал небольшую перестановку в квартире и организовал себе рабочее место, разложив мою простоватую стол-тумбу, чтобы все это уместить. Я молча наблюдала за его действиями и прикидывала, сколько времени потребуется, чтобы этому очень рослому ребенку приелась наша с ним ролевая игра. Он поглядывал на меня, но ничего не говорил. Правда, потом заметил, что я опять трогаю свою больную ногу и достал купленные ампулы анальгина.
-Давай, укол сделаю, а то опять разболится.
  Боль потихоньку отступила, и меня стало клонить ко сну. Макс лег рядом и, обняв меня, тоже уснул. Я чувствовала его легкое дыхание на своем лице, мне было невероятно тепло и уютно в его объятиях. Но он был прав – мысль о том, что, возможно, уже завтра он навсегда исчезнет из моей жизни, разрывала мне сердце.

***3   
  Рано утром Макс отправился во двор и занимался на уличных тренажерах почти 40 минут, а после завтрака затеял уборку в квартире. Достал из кладовой пылесос, протер везде пыль и помыл полы. Посуду в кухонном шкафу расставил по-своему, все белье из корзины отправил в стиральную машину и включил стирку с кипячением.
-Не трогай бюстгальтеры!– крикнула я, на что он ответил:
-Не волнуйся, я их в сеточку положил.
-Их кипятить нельзя,– обреченно сказала я.
-Поздняк метаться. Значит, будешь без них ходить, так ты еще более обольстительна,– ухмыльнулся он.
  Я наблюдала за ним из кресла в проем двери и удивлялась, как ловко он все делал. Видна была его привычка к порядку.
-Чем бы ты хотела сегодня заняться?– весело спросил Макс, когда закончил.
-У меня нет никаких планов. Хотела просто отоспаться, книжку почитать, в соцсетях посидеть, с подругой по телефону поболтать. Ходить мне пока все еще больновато.
-Тогда я немного поработаю, а потом решим, что дальше,– сказал он.
  Из кресла я видела его спину, светлый ёжик волос, широкие плечи и меня окатывало приливами нежности к этому мальчику, который вдруг стал моим мужчиной. Мне не хотелось думать о том, что будет завтра, я растворялась в сегодняшнем блаженстве. Сейчас я вполне реально могла представить повседневную жизнь с ним, и она мне очень нравилась. Хотя вполне понимала, что это невозможно. Но даже если он просто будет приходить ко мне украдкой раз в неделю, я буду его ждать,– посещали меня преступные мысли, поскольку тело помнило ночные удовольствия с ним, а губы и сейчас ждали его поцелуев.
  Он словно услышал мои мысли, обернулся и внимательно на меня взглянул:
-Все хорошо?
-Да. Не переживай. Занимайся работой.
Но он встал, подошел и наклонился ко мне:
-Завтра утром поедем и подадим заявление.
-Нет,– замотала я головой.
-Нам дадут целый месяц на обдумывание. У тебя будет достаточно времени для сомнений.
-Твои родители наверняка не примут меня.
-Моя мать давно живет во Франции, работает дизайнером модельером в фирме одного нового русского. Сменила уже второго бойфренда, прошлый был ровесник, а этот младше ее на 15 лет. Ей совершенно без разницы, где я и с кем. А у отца слишком много дел, он гендиректор в госкорпорации. Ему вечно не до меня. Я привык полагаться только на себя. Беру деньги со счета, который он мне регулярно пополняет, лишь по крайней необходимости. Например, чтобы квартплату вовремя вносить, ну, еще на ноутбук и на кое-какие дорогие гаджеты брал пару раз. Одежду и продукты весь последний год я покупал на свои заработанные. А твои родители? Где они и чем занимаются?
-Они не так давно поселились в Гатчине, чтобы быть ко мне поближе, работают на авиационно-ремонтном заводе. У меня очень скромная семья. Я выросла на Волге, в Питер приехала поступать в универ, да так и осталась. Сначала жила в общежитии, потом снимала комнату в коммуналке. А когда устроилась на работу, купила эту квартиру в ипотеку. Еще лет 10 платить взносы, но у меня хорошая зарплата, так что на жизнь хватает.
-Мне нравится жить у тебя. Но если хочешь, можем переехать ко мне. Между прочим, там метраж побольше и район получше. Как только поправишься, обязательно съездим туда.
-Ты живешь отдельно от отца?
-Да. Мать год назад оформила дарственную мне на свою бывшую квартиру, где жила после развода. Искупает вину передо мной, так сказать, за то, что оставила меня с отцом 10 лет назад. Чтобы я не поминал ее лихом.
  Макс внимательно осмотрел мою больную ногу и поцеловал меня в лодыжку:
-Это чтобы быстрее заживала,– улыбнулся он,– Я когда тебя первый раз увидел, тогда, на лестнице,– ночь не спал. Еле дрожь сдерживал, так тебя хотел. Помнишь, ты случайно моей руки коснулась, когда за перила взялась? Через меня словно разряд тока прошел. Я тогда подумал – вот та, которая мне нужна. Но сейчас уже совершенно точно знаю, что люблю тебя.
-А то, что я почти на восемь лет тебя старше?
-Я совершенно не чувствую этого. Ты глупая, беззащитная и пугливая как мимоза. Хотя нет, не глупая, скорее наивная. Но в баскет отлично играешь. Все просто обалдели, когда ты начала мячи один за другим забрасывать. Хочу опять с тобой сыграть – на пару посоревноваться.
-Спорим, проиграешь? В школе у меня кличка была – баскетбольный снайпер.
-Ух ты, здорово! Значит, ты еще со школы таким точным броском владела?
-Это как-то само получалось. Я ведь не баскетболом занималась, а спринтерским бегом. Просто тренер настаивал на разнообразной физ подготовке, вот я и тренировалась в спортзале с мячом, чтобы не скучно было.
-А почему бросила спорт?
-Когда в универ поступила, уже в Питере, поняла, что не имею никаких спортивных амбиций. А без этого результатов не добьешься.
-А может, тренер твой что-то не так сделал?
-Пытался,– буркнула я и отвернулась.
-Вот же урод,– чертыхнулся Макс и сжал кулаки.

***4
  В понедельник он опять утром тренировался во дворе, потом готовил завтрак и разбудил меня в 9 утра, когда я хотела еще поспать:
-Собирайся, к 10-ти часам заедем в загс, подадим заявление. Мне потом в гимназию нужно, кое-какие бумаги оформить для досрочного получения аттестата.
  Спорить с ним было бесполезно, он не слушал возражений. Меня успокаивала только мысль, что за месяц он сто раз передумает жениться, да и вообще его уже не будет в моей жизни.
  После загса Макс завез меня на такси домой и страстно поцеловал возле двери.
-Нас же увидят,– возмутилась я, но он, лучезарно улыбаясь, беспечно скатился вниз по перилам и исчез за входной дверью подъезда.
-Я сошла с ума, если решила связаться с этим мальчишкой,– пробормотала я себе под нос, а дома позвонила в гимназию, извинилась за то, что не смогла из-за травмы напоследок заполнить журнал. Потом позвонила себе на работу. Ничего срочного там не было, начальница отдела пожелала мне качественно отдыхать в отпуске.
  Вернулся Макс с цветами, тортом и шампанским и беспрестанно целовал меня, рассказывая о том, как пообщался с директором и завучем гимназии.
-Все, аттестат, считай у меня в кармане. Вот копия вкладыша с отметками. Завтра поеду заберу корочки и прямиком в универ сдам документы. Может быть удастся досрочно поступить.
-Что это?– спросила я, заметив свежую ссадину у него на руке.
-Да так, разобрался с тем уродом, который сбил тебя с ног тогда.
-Это ведь может навредить тебе в гимназии!– воскликнула я и бросилась искать аптечку.
-Нас никто не видел, но я этому паскуде преподал хороший урок.
  Я взяла вкладыш аттестата – оказалось, Макс круглый отличник:
-О! Выходит, ты умник.
-Мне вместе с аттестатом еще и золотая медаль полагается. Думаешь, зря я досрочно егэ сдал?
-Куда ты так спешишь? Получил бы все на последнем звонке.
-Зачем мне этот детсад? Я почти женатый человек. По егэ у меня отличный рейтинг, но так как я собираюсь учиться на программиста, мне требуется пройти дополнительные вступительные испытания по профилю направления. Их я тоже попытаюсь сдать досрочно. Буду презентовать свою самую удачную игру. А спешу потому, что как только распишемся, на море хочу тебя свозить. Есть у меня на примете один закрытый уютный пансионатик в Сочи, у отца там всяческие бонусы.
-Но я же на подработку почти весь отпуск ухлопала.
-Наверняка, у тебя найдется еще две дополнительных недельки. Как новобрачной на работе тебе будут обязаны пойти навстречу.
  Я промолчала.
-Знаю все твои мысли по этому поводу. Но не надейся, я не передумаю и никуда не исчезну,– сказал он весело и открыл шампанское.
  Все последующие дни после утренней тренировки во дворе он работал над игрой, а вечером, щадя мою ногу, медленно прогуливался со мной в соседнем парке. Всю домашнюю работу он также взял на себя. Несколько раз он ненадолго уезжал по своим делам, а в пятницу принес и положил на стол брелок с ключами от ауди.
-Откуда это?– удивилась я.
-Еще год назад я отучился в автошколе. Сегодня получил права. А ключи… отец подарил мне машину за отличный аттестат. Его помощник пригнал ее сегодня к моему дому. Завтра повезу тебя на пикник, куда-нибудь на пляж в тихое местечко. Ты же у меня мимоза пугливая, так что подальше от людей.
  Мне так хотелось прижаться к нему, но я сдерживалась изо всех сил. А о том, чтобы признаться вслух, как сильно я хочу его, и речи не могло идти. Впрочем, он читал меня как открытую книгу. С ним я не чувствовала себя старше, его постоянная забота делала свое дело. Никогда еще меня так не поглощало желание. Хотя я не могла до конца определить, что это – сексуальная жажда, потребность в его нежности или все-таки страх его потерять. Этот голод затихал ненадолго, когда Макс обнимал и целовал меня, когда занимался со мной любовью, изощренно применяя самые действенные приемы по обольщению – невесомо касаясь губами на моем теле ранее беспробудно спавших чувствительных мест, расплавляя этим всё внутри меня и проникая взглядом своих янтарно-карих глаз в самые отдаленные уголки моей души. Мне хотелось покрывать его поцелуями и лишь смущение останавливало, но он все видел и понимал без слов, то и дело пряча от меня ироничную улыбку. 
  Место для пикника он действительно выбрал укромное, хотя весь пляж дальше от нас был занят людьми. То тут, то там народ жарил шашлыки на мангалах. Мы расположились за частыми ветвями сильно разросшихся кустов, так что были не видны снаружи. Поэтому можно было без стеснения лежать в обнимку, целоваться и даже предаваться более раскованным занятиям. Мне было невыразимо хорошо. Макс также наслаждался. Все мысли испарились, хотелось только впитывать свежий воздух и прохладу, приносимую с залива.         
-Мы будем жить долго-долго, будем любить друг друга, родим себе маленькую девочку, совсем как ты, и маленького мальчика, совсем как я,– совершенно расслабленный, лежа на траве, разглагольствовал Макс.
-У меня уже есть один очень красивый мальчик – мне этого достаточно,– улыбнулась я.
-Скажи, что любишь своего мальчика.
-Люблю,– едва слышно произнесла я, хотя мне хотелось кричать об этом на весь пляж.
-Всегда буду рядом с тобой,– прижал он меня к себе,– Я никогда еще не был так счастлив.

***5
  В понедельник Макс отвез меня на работу, но я, опасаясь, что нас увидят вместе, вышла из машины за два дома от офиса.
-Вот же глупая!– возмущался он,– Ты никому ничего не должна объяснять и доказывать!
  Но я все равно сделала по-своему. Кто бы понял меня, увидев рядом со мной вчерашнего школьника. Ведь я даже близкой подруге пока не решалась ничего рассказать. Хотя Ленка и удивлялась на работе, что я как будто слишком от нее отстранилась за время отпуска. Но мы все также вместе обедали, и я слушала ее веселую болтовню о том, как она со своим новым парнем во всю крутит любовь. С работы она весь май спешила как угорелая, чтобы успеть привести себя в порядок перед тем, как он приедет за ней и увезет в ночной клуб или еще куда-нибудь развлекаться.
-Нужно ловить золотые летние денечки,– щебетала она. Поэтому сейчас ей было некогда устраивать со мной домашние посиделки.
  Всю неделю Макс отвозил меня в офис, а вечером забирал, поджидая возле почты, которая находилась немного в отдалении от здания нашей фирмы. Здесь нас точно мало кто мог заметить. Ведь я не сомневалась, что если правда выплывет наружу, меня покроют несмываемым позором.
 Свободно вздохнула я лишь в выходные. Мы веселились с ним как сумасшедшие, устроив дома шутливую потасовку и чуть ли не бой подушками, когда у Макса зазвонил мобильник. Он ответил, а потом просто молча слушал, и с лица его по капле испарялись веселье и беспечность. Я испуганно наблюдала за ним, вжавшись в кресло. Мне вдруг стало холодно, даже озноб побежал по телу. Завершив разговор, Макс какое-то время молча стоял и думал. Потом увидел, что я сижу в кресле, свернувшись в комочек, и словно опомнился. Обнял меня и сказал:
-Мимоза, мне придется ненадолго улететь во Францию. Моей матери предстоит операция, что-то по-женски. Она боится, что там все плохо, и просит меня быть рядом.
-Конечно, конечно, ты должен! Ей наверняка очень страшно. Не думай ни о чем, срочно лети. А виза у тебя есть?
-Да, долгосрочный шенген. Отец оформил, он изредка берет меня с собой в Европу в качестве помощника. Мне нужно ему позвонить.
  Какое-то время он разговаривал с секретарем, но отец Макса был крайне занят на приеме в министерстве, поэтому не смог ответить. Тогда Макс просто написал ему сообщение.
-Ладно, сам куплю билет. В конце концов я уже совершеннолетний, много раз летал за границу, все там прекрасно знаю. К тому же, в аэропорту меня встретит этот… ее новый.
  Он быстро собрал кое-что из вещей в рюкзак.
-Самое главное, ноут. За загранпаспортом придется домой сгонять. Буду связываться с тобой по скайпу и по видео-звонкам. Пожалуйста, Николь, обязательно дождись меня! И не плачь, очень прошу. Обещай! Я люблю тебя!
  Как только дверь за ним закрылась, я застыла словно в ступоре. Он поцеловал меня только в щеку... Я знала почему, не хотел возбуждаться и меня возбуждать. В ставшей с недавнего времени непривычной тишине мне подумалось: "Вот и закончилась моя волшебная сказка". Сердце так сильно сжалось, что стало больно в груди.
  До вечера я не находила себе места. Всю еду, приготовленную Максом, пришлось убрать со стола в холодильник, я не могла проглотить ни кусочка. 
  От Макса ближе к ночи пришла короткая смс-ка "Я добрался". И больше ничего, хотя я до утра то и дело проверяла мобильник.
  До понедельника я ходила как тень, ожидая весточки от него, но телефон молчал. На работе, слава богу, никто не заметил моего состояния. Наверно, я хорошая актриса. Но к вечеру у меня практически не осталось сил. Придя домой, я упала ничком на кровать, чтобы молча смотреть на лежавший рядом телефон. Не знаю, сколько времени прошло. Когда он зазвонил, меня словно ветром подняло. Дрожащими руками я еле провела по нему пальцем, чтобы ответить на звонок.
-Мимоза! Любимая моя!– услышала я в трубке,– Прости, что не мог раньше связаться с тобой. Моя мать...она всех тут замучила, ни на минуту меня не отпускала от себя. Но сейчас ее уже прооперировали. Скоро перевезут в палату. Она просила меня быть рядом и после операции, не хочет, чтобы нынешний бойфренд видел ее беспомощной. Боится, что он все узнает и бросит ее, потому что ей там по-женски много чего удалили, и он может перестать воспринимать ее как женщину. К тому же еще нужно ждать результаты гистологии. Потерпи, я знаю, что тебе очень трудно сейчас.
  В трубке послышался молодой женский голос, сказавший что-то по-французски. Я услышала, как Макс ответил, но тут связь прервалась. Оказывается, он знает французский? Весь вечер я ждала, но он больше не позвонил, а в ушах у меня стоял как гул диалог между Максом и неведомой мне молодой особой. 
 С утра потянулась томительная рабочая неделя. От Макса приходили только короткие смс типа "люблю-целую", на которые я отвечала также кратко, что у меня все хорошо и я жду его. В четверг после работы я заехала в загс и хотела забрать наше заявление. Однако мне объяснили, что заявления не возвращают, так как по закону они подлежат хранению в архиве. Просто если не явиться в назначенный день и час, то регистрация брака не состоится.
 Я была уверена, что за время нашей вынужденной разлуки Макс остынет ко мне. Слишком уж стремительно все у нас закрутилось, и поэтому с его стороны никак не могло быть глубоким. Хотя, стоило мне закрыть глаза, я почти реально ощущала на себе его объятия и поцелуи, так что сердце начинало безудержно колотиться. Мне даже ночью приходилось вставать и умываться, чтобы соленые слезы не разъедали лицо, поскольку все мои сны были только о нем и о том, что мы расстаемся.   
 
*** 6
  Рано утром от Макса пришло смс-сообщение: "У матери осложнение, ее повторно прооперировали. Пока нахожусь с ней неотлучно. Прости, не могу писать чаще".
  Я словно робот собралась на работу, а, выходя из дома, окинула квартиру взглядом – все последние дни в моем жилище царил ужасный беспорядок. Мне не хотелось даже упавшие вещи поднимать. Хотя это была вовсе не лень, а безысходность.
  В моем отделе с утра начался аврал, так что и меня начальница нагрузила работой. Но, когда мы обедали, Ленка все-таки заметила, что я не в себе:
-Слушай, подруга! Что с тобой происходит? Ты приходишь не накрашенная, небрежно причесанная, а сегодня у тебя мятая блузка. Про то, что ты вместо юбки уже дня три надеваешь джинсы, я вообще молчу. Ты ведь знаешь, что у нас такое не приветствуется.
  В ответ я молчала и смотрела в окно. У меня не было сил и желания что-то ей объяснять. Но она не угомонилась:
-Я все поняла. Сегодня после работы едем к тебе разбираться.
-Хорошо,– сказала я. И тут предательские слезы сами просто ручьем потекли у меня из глаз. Ленка от изумления открыла рот, но тут же сунула мне кучу салфеток, чтобы я вытерлась, и зашептала на ухо:
-Прекрати! Возьми себя в руки. Вечером все разрулим. Положись на меня.
   С работы мы приехали на такси, предварительно закупив еду и спиртное. Ленка немного меня взбодрила своей неугомонностью, но, когда я открыла дверь и мы вошли, она просто ахнула:
-Ты что, в полную асоциалку впала?
  Для начала она пособирала раскиданные по полу вещи, а потом, отправив меня в душ, занялась приготовлением ужина. Когда я вышла, она какое-то время смотрела на меня, а потом обняла:
-Господи, да что случилось-то? У меня аж сердце разболелось тебя такую видеть.
-Ты же знаешь, что в отпуске я подработку в гимназии брала. Работала тренером у старшеклассников.
-Только не говори, что ты в школьника втюхалась.
-Бинго!
-Ты совсем с ума сошла? Рассказывай все подробно.
  Я кратко рассказала, как получила травму, и как Макс привез меня домой.
-Ну, привез, оказал первую помощь, даже укол сделал, и что было дальше?
-Потом...потом он…
-Ясно, не продолжай. Давай выпьем, ты успокоишься, тогда расскажешь дальше,– сказала она, видя, что слезы не дают мне нормально говорить.
  Когда мы выпили, я смогла немного прийти в себя:
-Когда мы сделали это, он сразу понял, что я никогда раньше не была с мужчиной.
-Что-оо?! Ты до сих пор оставалась девственницей?!– изумилась Ленка,– Но ведь ты встречалась с парнями, и последний, Артем, таким решительным выглядел… разве у вас ничего не было?
-Понимаешь...я не могла себя заставить. Что-то было в каждом из них чужеродное.
-Ненормальная! Ты хоть в курсе, что мужики – это другой биологический вид, во всем отличный от нас? Они по природе для нас чужеродны. Но в этом и кайф.
-Этот школьник… как только он начал меня целовать, я уже ничего не могла, мне хотелось еще и еще. Что-то такое как наркотик.
-Боже, надеюсь, ему не 15 лет?
-Недавно исполнилось 18.
-Ну, хотя бы… И что потом? Впрочем, чего я спрашиваю. И так все ясно, переспал с тобой и свалил.
-Нет, он жил у меня почти две недели. Вот, рабочее место себе устроил. Хочет поступать на программиста, сам разрабатывает видео-игры.
-Мама дорогая. Три монитора? Серьезный пацан. Но меня другое больше интересует. Вы все это время были вместе и ты молчала? На работу приходила как ни в чем не бывало.
-Да, мне было очень хорошо с ним. Но я боялась огласки, ведь он только-только получил аттестат, а я на 8 лет старше его.
-Ну, а он… как к тебе относился? Ты же все видела – он ведь не просто так с тобой спал? Понятно, что наверно про любовь твердил. Все они, когда им надо, об этом твердят, а потом исчезают и даже не звонят. Я со школы имею в этом богатый личный опыт.
У меня опять полились слезы.
-Конечно, он говорил, что любит. Даже настоял на том, чтобы мы с ним подали заявление. В следующий понедельник у нас назначена регистрация.
-Ничего себе! И куда же он делся?
-Ему позвонила мать из Франции. Ей предстояла сложная операция и он срочно улетел.
-Ясно. Ну хотя бы фантазия у паренька не совсем стандартная. Правда, такую лохушку как ты вполне можно было и без заявления в загс развести. Про мамашу однозначно выдумал. Ты хотя бы его документы видела? А соцсети проверяла? Он там еще не выложил ваш секс? Кстати, тут случайно нигде скрытой камеры нет?
-Он не такой,– прошептала я, закрыв лицо руками.
-Ну конечно! Все они не такие!
-Я видела его документы – аттестат и паспорт. Максим Пахомов. Отчество кажется Юрьевич.
-Давай-ка его по соцсетям пробъем,– воодушевилась Ленка,– Сейчас, голубчик, мы все о тебе узнаем.
-Он говорил, что его отец работает генеральным директором в госкорпорации.
-Отлично, сейчас проверим и это. Пахомов, Пахомов, госкорпорации России…Охренеть! Холдинг «М***», Минэнерго России. Гендиректор и Председатель правления Пахомов Юрий Викторович, 52 года, госнаграды, разведен, имеет сына. Тааак, теперь проверим сыночка. Есть! Максим Юрьевич Пахомов, 18 лет, неоднократный победитель олимпиад по информатике и программированию. Гимназия №295. Ты подработку там брала?
  Я кивнула, утирая слезы и нос.
-А вот и фото!– как ненормальная заорала Ленка,– Ёооо, какой красавчик! Посмотри, это он?
   Я взглянула и зарыдала. С экрана ноута на меня смотрел Макс – со своим светлым ёжиком волос, ироничной улыбкой на мальчишеских губах и сияющим взглядом. Я открыла фото на своем мобильнике и показала Ленке. Там мы были вдвоем с Максом, совершенно счастливые, на фоне залива.
-Ну подруга, у меня слов нет,– сказала Ленка,– Хреново, если он тебя бросил. Такого мальчика оторвать только по счастливому билету можно. И что, больше не звонит тебе?
-Смс присылает, но нечасто. Сегодня утром прислал, что задерживается, потому что мать повторно прооперировали.
-Мдааа...даже не знаю. Зачем бы ему писать тебе, если хотел просто бросить. Так что погоди реветь. Расскажи поподробнее, какой он.
-Самыыый лучшииий,– только и смогла я выдать.
-Понятно. А как он воспринял твою безалаберность на предмет порядка в доме?
-Он сам все пылесосил, убирал и посуду мыл. Завтраки и ужины мне готовил. Пугливой мимозой меня прозвал.
-Господи, бывают же такие идеальные мальчики! Почему не я его встретила? Я бы такого никуда не отпустила, ни в какую Францию. А про мимозу, между прочим, он очень точно подметил, ты такая и есть. Кстати, ты в курсе, что мимоза стыдливая не желтая, а розовая?

***7
  Макс прилетел только в субботу. Когда он вошел, несколько секунд я пыталась и не могла встать с кресла, ноги не слушались. А потом никак не могла его отпустить, вцепившись в него мертвой хваткой и понимая, что так нельзя. Он смеялся и целовал меня:
-Какая же ты дурочка, Мимоза, я ведь обещал вырваться во что бы то ни стало и вырвался. А в понедельник, ты помнишь? Наша регистрация. Квартиру совсем запустила! Что мне с тобой делать? Ладно, ладно, это я так. Все уберу и перемою, пожалуйста, только не плачь! Ты наверняка голодная, сейчас быструю доставку еды закажу.
 Мне казалось, что я уже была счастлива, когда-то давно, когда мы любили друг друга прежде, до его отъезда. Но после той боли, что мне пришлось испытать в его отсутствие, я поняла, что ошибалась. Прижимаясь к нему сейчас, я ощущала, что все мое существо переполняет нечто такое, что нельзя ни с чем сравнить и практически невозможно описать словами. Мне хотелось раствориться в этом чувстве и сделаться неотрывной частью Макса, чтобы он не смог не только уйти, но даже двигаться и дышать без меня.
 Ему пришлось быть изобретательным, чтобы раздеть меня, ведь руки мои точно свело, настолько сильно я держалась за него. Но он все понимал и просто старался не причинить мне боль, разжимая мои пальцы, целуя их и пытаясь освобождать мое тело от одежды и нижнего белья. У меня совершенно не получалось быть похотливой и страстной, все мое существо желало лишь прижиматься к нему максимально плотно, чтобы чувствовать тепло и гладкость его тела.
-Николь, скажи что-нибудь, я так хочу услышать твой голос. Просто расслабься, не пугай меня. Я знаю, что ты скучала, но нельзя же так… да что ж такое, у тебя озноб,– пытался он разговорить меня, понимая, что я нахожусь в некотором чувственном ступоре. И только его поцелуи вернули меня в реальность. Вкус его губ и языка словно включил мое сознание, мне хотелось его впитывать.
-Обожаю твою ненасытность,– шептал Макс и целовал меня снова и снова, пока я не смогла наконец-то произнести:
-Как долго тебя не было.
  Все воскресенье я приходила в себя – наблюдая за тем, как он наводит в квартире чистоту, готовит еду, ходит или сидит за компом. Просто видеть его было лекарством для меня. Но я то и дело висла на нем, мешая ему во всем. Он не сопротивлялся и прижимал меня к себе:
-Слава богу, чуток ожила, а то перепугала меня до смерти.
Но в понедельник утром, когда Макс уже оделся и ждал у входной двери, я спросила его:
-Может все же не будем расписываться? Нам ведь и так хорошо.
-Тогда, может я вернусь жить к себе? Буду приезжать изредка для секса. Нам ведь и так хорошо.
  Я с ужасом на него посмотрела и, схватив за руку, сказала:
-Ладно, ладно. Поехали!
   Макс усмехнулся:
-Тебя только угрозами можно заставить. Вот же упрямая!
  В загсе мы зашли в простой кабинет, где все выглядело буднично. Регистраторша объяснила нам наши права и обязанности, задала вопросы о желании создать семью, проверила квитанцию об оплате госпошлины, потом встала и сказала:
-На основании вашего обоюдного согласия регистрирую ваш брак. Прошу вас подойти и поставить свои подписи. Объявляю вас мужем и женой. Поздравляю!
 Потом она выдала нам уже готовое свидетельство о браке и спросила, нужны ли нам срочно штампы в паспортах.
-Их можно поставить позднее, если вы торопитесь на работу,– сказала она.
-Нет, давайте сейчас!– решительно заявил Макс,– Мы подождем в коридоре.
-Хорошо,– кивнула регистраторша, взяла наши паспорта, выпроводила нас, закрыла кабинет и почти на ходу обронила:
-Ах, да. Если у вас есть с собой, можете обменяться кольцами.
  Я растерянно взглянула на Макса, но он с улыбкой достал из кармана бархатную коробочку.
-А ты думала, я такой невнимательный? Я же тебе говорил, что из меня получится идеальный муж.
  Он поцеловал меня, и я смущенно озиралась вокруг, на другие пары, ожидавшие в коридоре, но когда он надел мне на палец кольцо, на мгновенье замерла, глядя на это произведение искусства. Себе он купил обычное, безо всяких изысков.
-Это же очень дорого!– изумилась я, рассматривая свое кольцо, щедро усыпанное розовой алмазной пылью, но Макс только вновь довольно ухмыльнулся:
-В нем зашифровано твое прозвище, которое я тебе дал – Мимоза стыдливая.
  После всего он завез меня на работу и сказал:
-Хочешь вечером в ресторан?
-Давай лучше дома,– смущенно ответила я.
-И долго ты будешь скрывать нашу связь?
-Прости, я постараюсь привыкнуть…
 В отделе меня встретила Ленка, с утра поджидавшая в нетерпении:
-Ну, что?
  Я молча показала ей кольцо на пальце и прошла к своему рабочему месту.
-Мамочка, просто обалденное! Счастливая ты, подруга! Мои поздравления. Ну хотя бы блузку нарядную надела, очень красиво. Буду ждать, когда познакомишь нас.
-Он приедет забирать меня с работы в 16 часов. Можешь случайно оказаться рядом,– с трудом выдавила я из себя.
-А что у тебя с лицом? Где улыбка?– изумилась Ленка, но заметив, что меня почти ноги не держат, молча удалилась на свое рабочее место.

***8
  Я постаралась уткнуться в монитор, чтобы никто не догадался о произошедшем со мной утром. Однако не прошло и получаса, как секретарша начальницы пригласила меня в комнату для переговоров и сказала:
-Вас ожидает очень важный гость. Цель визита неизвестна, но будьте максимально корректны в высказываниях.
  Сослуживцы проводили меня удивленными взглядами. Я и сама недоумевала, кто бы это мог быть. Когда я вошла, то увидела двух мужчин. Один из них был явно начальником, а второй наверняка его помощником. Тот, который выглядел начальником, встал мне навстречу:
-Николь Александровна Девиер?
Я кивнула и постаралась выглядеть учтивой.
-Меня зовут Пахомов Юрий Викторович. Я отец Максима.
 Заметив, что я невольно пошатнулась, он поддержал меня и предложил сесть за стол. Сам он не стал садиться. Его помощник также стоял.
-Я узнал, что сегодня вы заключили брак с моим сыном,– сказал мой гость вполне благожелательно. Потом подошел, взял меня за левую руку и стал внимательно рассматривать мое обручальное кольцо:
-Очень красивое. Выбрано с большим вкусом.
  Потом он сел напротив и продолжил:
-Давайте поговорим?
Я кивнула, не в силах проронить хоть слово.
-Как вы понимаете, вся информация мне известна, и, уверяю, я совсем не против вас, несмотря на то, что вы старше моего сына. Выглядите вы так, что разница в возрасте у вас с ним почти не заметна. Дело в другом. Вы уже состоявшийся специалист, а мой сын вчерашний школьник. У него ветер в голове гуляет. Вы должны понимать, что 18 лет – возраст, когда человек по определению не может быть психологически зрелым во всех отношениях. Мой сын вряд ли до конца осознает, что женившись в такой спешке, подвергает вас опасности быть оставленной им после столь же быстрого отрезвления и неизбежного охлаждения. Так случалось со всеми прежними его подружками, он ни с кем не был более недели. С вами, конечно, все по-другому, но законы психологии таковы, что в этом возрасте молодой парень может лишь копировать внешнюю сторону отношений между мужчиной и женщиной, согласуясь с традициями или полученной извне информацией из книг, фильмов и т.п, но на самом деле просто не способен испытывать настоящих глубоких чувств. Я хотел предупредить об этом, чтобы оградить вас от разочарования и боли, если случится ваше расставание. Кроме того, Максима уже практически зачислили в университет, он будет полностью поглощен учебой. Вы наверняка уже знаете, насколько он увлечен программированием. И если вдруг произойдет непредвиденное, как например, незапланированная беременность у вас, это может нарушить все планы по его учебе, я слишком хорошо знаю, каким он может быть ответственным, настолько, что даже способен бросить университет.
  Я молча слушала, опустив голову, не решаясь поднять на него глаза.
-Подумайте об этом,– продолжил он,– Я не собираюсь разводить вас с ним. Но готовы ли вы пожертвовать своими молодыми годами и отложить деторождение до завершения учебы Максима? Ведь за эти пять лет многое может пойти совсем не так, как вам представляется сейчас. К тому же, не забывайте, после университета его призовут в армию, поскольку вуз, который он выбрал, не имеет военной кафедры. И даже я буду не в силах помочь ему избежать этого. Но главное, взрослея, он будет меняться, будут меняться его взгляды и чувства. Справитесь ли вы? Все еще можно переиграть. 
  Предательские слезы застыли в моих глазах. Я не могла говорить.
-Прошу простить, если сделал вам больно в такой день, и позвольте откланяться.
  Когда он уже подходил к двери, вошел Макс. Он взглянул на отца, но ничего не сказав ему, быстро подошел ко мне, взял за руку и повел за собой.
-Попроси отгул,– сказал он мне на ухо. Я кивнула и отправила смс начальнице. Потом мы быстро спустились по лестнице и пошли к машине. Что в это время делал его отец, я не видела. Пристегнув меня ремнем безопасности, Макс сел за руль и выехал с парковки.   
  Машина его отца стояла уже на выезде из кампуса. Но Макс, не останавливаясь, рванул вперед. 
 
***9 
  По дороге домой Макс сказал, что ему позвонила знакомая, работающая одной из пяти секретарш в офисе холдинга, и предупредила, что начальник поехал знакомиться со своей невесткой. Это была тайная новость номер один среди секретарей. Потом Макс потребовал, чтобы я слово-в-слово передала ему весь разговор с отцом. Это было не трудно, поскольку некоторые мысли его отца не раз приходили на ум и мне самой. Поэтому я рассказала Максу все подробнейшим образом в надежде, что он наконец-то и сам многое осознает. Но Макс не на шутку разозлился:
-Ты тоже считаешь, что я как бездушный симулякр пока могу лишь копировать внешнюю сторону отношений?
-Нет, не считаю, потому что ты понимаешь меня порой даже лучше меня самой. Такое неподвластно простому копированию.
-Он считает меня недозрелым? Но пусть он так думает обо мне – это отличная игра, в которой ему не победить меня. Он слишком самонадеян, а на деле примитивен в своем понимании наших с тобой чувств, потому что зашорен привычкой подходить ко всему прагматично, воспринимать все с точки зрения логики, но почти не способен на эмпатию и эмоциональную спонтанность. Прикинь, он даже не состоянии понять, что такое кринж, и как это – ощущать заместительное смущение, стыд за других, например, за плохую игру актеров на сцене. Но считать меня до сих пор подростком – это уже слишком! Я давно прошел первую ступень самоосознания, лет эдак в пятнадцать, словно из тумана вышел. И потом поднимался каждый раз на ступень выше. А он воспринимает меня на уровне памяти о себе самом восемнадцатилетнем. Он сам рассказывал, что тогда только мяч гонял с пацанами во дворе и ничем больше не интересовался. А потом сразу в армию ушел, даже не встречался ни с кем до этого. Однако я совсем другой, я вырос в сопряжении реальности и виртуального мира, и потому привык проживать не только свою жизнь и не только свои чувства. А прожить что-то – это и есть понять, глубоко, до основания. Он не учел, что виртуальность учит постоянно анализировать каждый свой шаг, дисциплинирует мозг и развивает его многократно, высвобождая спящий опыт предыдущих поколений и открывая чувственность не механистичной стимуляцией, а реальным погружением в свое подсознание, поскольку требует глубинного проживания множества ситуаций для понимания логики поведения и стремлений не только других людей, но и своих собственных. Без этого даже хорошую видео-игру не создать, будут чувствоваться топорная примитивность действий и отсутствие мотиваций героев. 
  Но главное, у нас с ним кардинально противоположные приоритеты. Для него самое важное – это карьера, уважение и признание, успехи на профессиональном поприще. Однако именно из-за этого он проморгал свою жену, оставив меня без матери в 8 лет. Для меня же основной приоритет – не учеба, не карьера, не какие-то достижения в профессии, ни даже дружба с кем-то или чье-то уважение. Мой приоритет – только ты, моя любимая женщина и самый близкий мне человек. Только с тобой я могу быть счастлив и работоспособен, без тебя все в жизни теряет всякий смысл. И наш брак для меня всего лишь один, причем не самый действенный, но все же инструмент защиты тебя от физического и психологического насилия со стороны других людей. К сожалению, сейчас я еще не обладаю другими инструментами – профессией, деньгами или властью. Пока еще я только твой заслоняющий.   
-Но в чем-то твой отец прав,– задумчиво сказала я,– Чувства могут остывать. И ты не застрахован от этого. Разве не обычный секс нас связал? А любовь так же, как родилась, может угаснуть.
-Могут остыть или измениться мысли, фантазии, мечты, на время могут угаснуть эмоции, но природное физическое притяжение – никогда. Интуитивно точный выбор единственного необходимого тебе человека – вот что нас соединило. А секс… понимаешь, со всеми, с кем я спал с 15 лет, меня возбуждали не их тела, не их признания, а мои собственные эротические фантазии, которые вполне можно по незнанию принять за любовь. И только с тобой все абсолютно по-другому – беспрекословное и неотвратимое физическое притяжение, против которого нет защиты. Вот сейчас я трогаю тебя, просто за руку, и кожей чувствую, что не могу сопротивляться, возбуждение, желание накрывает меня с головой. Ты ведь также чувствуешь это, и тебе также не требуются никакие фантазии. Это и есть то, что называют встретить свою половину, предназначенную лишь тебе. 
  Я уснула в его объятиях после секса, когда вдруг мой телефон зазвонил. Это был отец Макса. Голос его на первый взгляд был спокоен, однако я всё же уловила в нем нечто вроде волнения:
-Простите меня, Николь. Забудьте все, что я говорил вам при нашей встрече. Я был не прав. 
-Чтооо?!– воскликнул изумленный Макс, когда я нажала отбой,– Он так сказал?!
  Сев в кровати по-турецки, Макс задумался. Я лежа наблюдала за ним.
-Что же могло произойти?– задавал и задавал он себе вопрос, напряженно думая. А потом вдруг спросил:
-Он прикасался к тебе? Или может быть стоял слишком близко, когда здоровался?
-Да, сначала поддержал меня, потому что я шагнула неуверенно и качнулась вперед. А потом взял мою левую руку и очень внимательно около минуты разглядывал кольцо. Даже сказал, что оно выбрано с большим вкусом.
-Покажи, как именно он держал твою руку,– возбужденно потребовал Макс.
-Да что такое? Вот так держал,– Я повернула левую руку тыльной стороной вверх, а снизу подставила свою правую руку, соединив встречно две своих ладони друг с другом.
-Именно так?– завороженно смотрел на это Макс.
-Конечно. И даже приподнял мою руку, чтобы лучше разглядеть алмазную пыль.
-Я всё понял!– произнес Макс и посмотрел мне в глаза,– Когда он говорил с тобой – это были обычные заранее заготовленные фразы и слова, продуманные накануне и не раз взвешенные. Ведь его работа в большой мере состоит из того, чтобы говорить уверенно и убедительно. Но потом… он видно осознал, что было не так при разговоре с тобой.
-И что же? Что было не так? – я ничего не могла понять.
-Сто пудов он ощутил это, ведь он мой отец. Он почувствовал тебя, только осознал это, когда мы уехали.
-Почувствовал? Не понимаю, о чем ты?
-Он почувствовал… как бы тебе лучше объяснить… твой магнетизм, флюиды, энергетику, через твою ладонь и близкое присутствие. Все то, что чувствую я. Именно поэтому он понял, что рядом с этим все его слова не имеют смысла. И признал, что проиграл.
-Флюиды? Ты это серьезно?
-Вполне.
  Через полчаса в дверь позвонили. Это был курьер, который привез букет из 101-й розы и большой свадебный торт. В квитанции было указано, что отправитель Пахомов Ю.В.   
  Макс расписался в получении и хмыкнул:
-Сразу бы так, вместо того, чтобы расстраивать мою девочку в такой день.

***10 
  И все-таки одну вещь из того, что сказал мне его отец, Макс усвоил. Именно поэтому изменил свое решение и подал документы на поступление в ИТМО. Там имелась военная кафедра. Как раз вовремя, потому что почти сразу после этого наступила пора вступительных профильных испытаний. К ним Макс готовился основательно, даже еще раз протестировал игру, которую готовил для презентации.
  Эти дни он был максимально собран, однако по-прежнему сам поддерживал порядок дома и кормил меня ужинами и завтраками собственного приготовления. Сама я точно убегала бы на работу голодная, а вечером обходилась бы каким-нибудь бутербродом и чаем. Сейчас я очень уставала на работе – наш отдел готовил ежегодный доклад о финансовых результатах для акционеров. А с промежуточной отчетностью все оказалось не очень гладко. Помимо этого все документы для начала попадали в руки аудиторов, в связи с чем начальники профильных отделов были на взводе, хотя доставалось и нам. На меня в этот раз начальница особенно насела, нагрузив делами, потому что два новых сотрудника у нас в отделе не справлялись.
  Макс иногда привозил меня домой уже спящую и нес в квартиру на руках. Что бы я делала без него, даже не знаю. Наверно спала бы в отделе на папках с документами, как это было в прошлом году.
-Слушай, ну что они творят?– возмущался он по утрам,– Ты сильно переутомляешься, так и заболеть не долго. Они нарушают трудовое законодательство!
-Это годовой отчет перед собранием акционеров. Я с большим трудом нашла эту работу. На прежнем месте было во сто раз хуже и заплата в два раза ниже. А после моего трудоустройства сюда банк сразу одобрил мне ипотеку.
  Но Макс недовольно хмурился:
-Все равно, так не должно быть. Это говорит лишь о плохо отлаженной системе документооборота.
-Да нет, просто некоторые документы, которые сейчас вызывают проблемы, были... мягко говоря скорректированы, чтобы выровнять показатели, которые в то время резко упали, а это грозило лишением двух подразделений, включая наше, квартальных премий. Вся надежда была на рост показателей в будущих кварталах, чего не произошло из-за срыва поставок одной из сторонних организаций. И теперь, если мы грамотно не спрячем наши косяки, многих ждут не просто выговоры и штрафы, но и увольнение. Меня это не коснется, потому что подписи ставили начальники отделов и кураторы направления, я выполняла работу чисто технически, поскольку знания в этой сфере и квалификация экономиста 1-й категории есть только у меня, даже моя начальница их не имеет – она простой финансист. К тому же я знаю всю ситуацию лучше других, и они очень надеются, что именно я смогу прикрыть их манипуляции с цифрами в плановых отчетах.
-И ты сможешь?
-Понимаешь, экономист может многое, поскольку показатели – это всего лишь цифры, которые при грамотном раскладе из минусовых значений вполне могут перейти в плюсовые.
-А как же аудиторы?
-Аудитор – это по сути просто высококлассный бухгалтер. А любого, даже самого грамотного и въедливого бухгалтера может развести самый скромный и непритязательный экономист с аналитическим складом ума. Этому нас в универе тоже учили. 
-Мимоза...горжусь тобой. Но я все равно против того, чтобы ты так уставала! И нервничать тебе вредно, а ты все последние дни не в себе. 
-Это вовсе не из-за работы, хотя нет, именно из-за нее. Я переживаю, что из-за нагрузки сейчас почти не уделяю тебе времени. Засыпаю на ходу от усталости, не в силах узнать, как твои дела с поступлением. Про то, что завтрак или ужин не могу тебе приготовить, вообще молчу.
-Все нормально. Надеюсь, ты не сомневаешься в моих способностях.
-Конечно, нет.
-Мне этого достаточно. Главное, что ты засыпаешь рядом, уткнувшись в меня носом. И сопишь так сладко и умильно.
  Эти слова я слышала уже сквозь сон, но и во сне обнимала своего любимого мальчика.    
  Утром он как обычно отвез меня на работу. Я просила его хотя бы смс-ками сообщать, как у него дела, и в этот раз поцеловала его сама.
-Ооо,– воскликнул Макс с улыбкой,– Какой прогресс! Неужели я дождался.
  Я шутливо легонько ткнула его в грудь, поправила на нем галстук и быстро помчалась в офис, где меня как на иголках уже ждала начальница.
  Все эти дни я работала на пределе и это дало свои результаты. Составленный мною отчет выглядел безукоризненно. Прибежали еще три начальника отделов и с жадностью начали его просматривать. Эта суета и общее оживление подействовали на меня каким-то странным образом – голова моя закружилась и все поплыло перед глазами. Очнулась я в нашем офисном мед кабинете. Начальница с виноватым лицом сказала:
-Отправляйся-ка ты домой, совсем мы тебя загоняли. Распоряжусь, чтобы тебя отвез наш водитель.
  Сообщать Максу о своем обмороке я не стала, чтобы не тревожить его и не отвлекать от различных собеседований, которые он проходил все последние дни. Благополучно добравшись до квартиры, я уже собралась приготовить что-нибудь вкусненькое, как вдруг в дверь позвонили. С удивлением я увидела в глазок своего нежданного гостя – это был отец Макса.
  Открыв ему, я отступила вглубь прихожей.
-Рад, что застал вас, Николь. Мне сообщили, что вы уехали с работы,– сказал он, вполне доброжелательно.
-У вас какие-то вопросы ко мне?– спросила я испуганно.
-Нет-нет, я просто хотел посмотреть, как вы живете здесь вдвоем.
  Он смотрел на меня, и я ощущала какой-то просто панический страх, сердце у меня колотилось как сумасшедшее, а виски покрылись испариной. Инстинктивно я отступила на несколько шагов назад, хотя мой гость не двигался. Нужно было пригласить его в комнату, показать рабочее место Макса, но меня словно парализовало, я смотрела на него расширенными глазами, когда замок щелкнул и дверь открылась. Это был Макс. Увидев отца, он спросил:
-Что ты здесь делаешь?
-Вот, захотел посмотреть, где ты теперь обитаешь,– спокойно ответил его отец.
-А как ты вошел?
Тут Макс увидел меня.
-Николь, что с тобой?!– крикнул он и подскочил ко мне.
-Меня...меня… отпустили домой пораньше…,– еле смогла я сказать и повалилась бы на пол из-за того, что ноги не держали, если бы Макс не подхватил меня.
-Я же говорил, что так нельзя! Ты совсем не отдыхала все последнее время.
  Он отвел меня в спальню и уложил.
-Полежи, я пока поговорю с отцом. Ты почему так испугалась? Думала, он опять начнет тебе нотации читать?
  Внимательно посмотрев мне в глаза, он спросил уже совсем другим тоном:
-Что произошло?
-Мне...мне стало не по себе…он так странно смотрел.
  Макс обнял меня:
-Успокойся, я разберусь с этим. Только не волнуйся, тебе просто нужно хорошенько отдохнуть. Тем более, что у меня отличные новости – я прошел профильное испытание и все три собеседования. Меня приняли на бюджет. Так что сегодня празднуем!
  После этого он вышел и прикрыл мою дверь, но я все равно слышала их разговор.
-Откуда ты узнал, что она ушла с работы раньше? Следил за ней с помощью своих ищеек?
-Повторяю, я хотел только посмотреть как вы живете. Тебе ведь предстоит учеба, не лучше ли вам переехать в твою квартиру, там просторнее и более комфортно, чем здесь.
-Это отговорки. Я знаю, ты хотел ее увидеть! Но если ты еще раз хотя бы приблизишься к ней, я перестану считать тебя своим отцом! 
-Ты ошибаешься, это совсем не то, что ты сейчас накрутил себе. Я просто еще раз хотел убедиться, не ошибся ли я прошлый раз на ее счет в отношении тебя, слишком она удивила меня. Не думай обо мне плохо, ты мой сын и я хочу чтобы ты был счастлив. Это моя единственная цель, слишком большую ошибку я совершил, лишив тебя нормального детства. Про мать я молчу, она сделала свой выбор сама, а привести другую я не решился, потому что был уверен, что другая женщина никогда не восполнит тебе отсутствие матери. Я рад, что ты встретил Николь.
-Не смей произносить ее имя, не смей даже думать о ней или же тебе придется забыть о моем существовании! Тебе не удастся обмануть меня, я слишком хорошо чувствую тебя.
-Я не в том возрасте, чтобы играть в такие игры.
-Нет, ты именно в том возрасте, а особенно, именно в том статусе, чтобы играть в такие игры. Но я не отдам ее тебе никогда и ни за что. Лучше умру!
-Успокойся. Если хочешь, я больше никогда не буду пытаться ее увидеть и не скажу ей ни слова. Я ухожу. Рад, что тебя зачислили, ты большой молодец, горжусь тобой. Прошу, не приписывай мне грехов, которых я не совершал и не совершу.   

***11 
  Вечером я все-таки призналась Максу, что слышала их разговор с отцом. Макс виновато посмотрел на меня и сказал:
-Прости за то, что тебе пришлось снова общаться с ним.
-Ты не прав, если думаешь, что он хотел бы отобрать меня у тебя.
-Да я же чувствую его, он полностью зациклился на тебе! В этом он меня не обманет, пусть даже не пытается! Я ведь его сын!
-Да, но вы совершенно разные, даже внешне не похожи, он темноволосый, а ты светлый.
-Ха-ха, как демон и ангел, так что ли?
-Примерно так,– засмеялась я,– мой любимый ангел. Понимаешь… когда он смотрел на меня, это было очень странно, ни на что не похоже. У меня даже ноги подкосились. Хотя не такая я уж слабосильная, спортом все-таки занималась, да и сейчас, ты же видел меня в спортзале. Не знаю, как сказать, но он словно проверял, способна ли я противостоять чему-то такому, как внешнее воздействие, например. В отличие от тебя, я не ощущаю наличия каких-то там флюидов, хотя к тебе меня тянет просто непреодолимо. А когда он смотрел так странно, меня напротив, словно волной от него откатило.
  Макс был задумчив весь остаток дня и только вечером, когда мы выпили вина за его поступление, сказал:
-Наверно, насчет отца ты права. И все равно он не имел права ничего проверять и так пугать тебя. Хорошо, признаю, что он, возможно, не имеет к тебе сексуального интереса, а заботится только о моем благополучии. Однако он избрал слишком странный метод выяснения того, искренна ли ты. Он часто предупреждал меня быть очень осмотрительным при общении с одноклассницами и говорил, что под видом влюбленности в меня многих из них в первую очередь интересует лишь мой статус и финансовая обеспеченность как сынка влиятельного и богатого родителя. И его все устраивало, все мои похождения и постельные эксперименты, пока я реально не влюбился.
  Сердце у меня болезненно сжалось, но я все-таки спросила:
-И в кого же?
-Да в тебя! Что за вопрос?
-Это было первый раз, когда ты влюбился?– удивилась я.
-Бинго! Никогда раньше не испытывал такого ни к кому, даже в киноактрис никогда не влюблялся или в футболистов, в Роналду, например,– рассмеялся он,– Ты первая и единственная. Именно поэтому отец так напрягся по поводу тебя.
-Думаю, он хотел проверить, как я буду вести себя наедине с ним, без тебя и секретаря, так сказать в домашней обстановке. Если ты говоришь, что отец предупреждал тебя о меркантильных интересах одноклассниц, то он наверняка опасается, что и я такая же. Поэтому и хотел проверить, буду ли я слишком вежливой, начну ли угождать ему или что-нибудь в этом роде.
-Угождать? Ах, ну да, если подумать, меркантильная особа наверно была бы вынуждена вести себя так, чтобы не потерять его расположение. Но неужели после первого же раза он не разглядел тебя и не определил по твоему габитусу все, что его в тебе интересовало не только в психологическом плане, но даже и в плане состояния здоровья? Он же мастер в этом, именно так он отбирает себе сотрудников и совершенно не доверяет штатным психологам своего ведомства.   
-По габитусу?
-Да. Конечно, он учитывает знания и профессионализм, однако внешние проявления и особенности для него не менее важны.
-Но я ведь при первой встрече с ним не произнесла ни слова в ответ. Ему наверняка просто не хватило вводных, чтобы составить свое мнение обо мне.
-Надеюсь, он больше не посмеет тебя тревожить, даже если для проверки ему не хватило каких-то там данных. Пусть думает что хочет, великовозрастный умник, мать его. Однако почему это ты так мало радуешься моему поступлению? Ведь теперь я свободен и мы можем махнуть на море. Остается только выбить твой дополнительный отпуск.
  К моему крайнему удивлению с этим не возникло проблем, правда, только после того, как я предъявила в отделе кадров записку с согласием моей начальницы и свидетельство о браке. Однако теперь всем стало известно, что я вышла замуж, но делать было нечего. Я выкатила торт, вино и закуски, а сослуживцы вручили мне подарок. Ленка торжествовала, словно это она вышла замуж.
-Какой красивый и стильный у вас муж, выглядит очень молодо,– въедливо заметила одна из наших новых сотрудниц, когда я по общей просьбе все-таки показала всем наше с Максом фото. Но второй экономист, Сурков, сказал ей:
-Не завидуйте так явно, Вика. Нехорошо. Николь у нас тоже очень молодая и красивая.
  Женская половина нашего отдела, все, кроме начальницы и новеньких, после выпитого вина все-таки увели меня в комнату отдыха и учинили допрос.
-Ты даже словом не обмолвилась! Мы же не чужие тебе. Кто он, откуда, давай как на духу.
-Понимаете, я молчала, потому что он значительно моложе меня, Вика верно заметила.
-Ну и что? Да такое сплошь и рядом, никто на этом не заморачивается! Но что значит, значительно моложе? На фото этого не видно.
-Хватит ее мучить!– вступилась за меня Ленка,– Она и так чуть глупостей не наделала, сомневалась, выходить за него или нет.
-Я старше его на 8 лет,– сказала я, решив быть честной.
-Вот это любовь!– восхитилась Олечка, самая романтичная из отдела,– Как я завидую вам, Николь.
-По фото заметно, он решительный парень! Тебе зачёт, молодец, подруга! Ты выглядишь моложе своих лет, так что не тушуйся и не парься!– сказала заместительница начальницы Петрова,– У меня родная тетка старше своего мужа вообще на 20 лет и ничего, живут вот уже лет пятнадцать душа в душу и двоих детей родили. Не то что я, в 35 одна и никого на горизонте.
  После этого все они отправились курить, а мы с Ленкой вернулись в отдел, где остались мужчины. С ними мне было проще, все они хорошо ко мне относились. Но начальница сказала:
-Николь, отправляйся домой, как бы у тебя опять обморок не случился от переутомления. Вряд ли ты уже полностью пришла в себя. Бледная как полотно, того и гляди упадешь.
-Да, конечно. Мой муж скоро за мной приедет,– ответила я.
  И конечно, все мои сослуживцы постарались хорошенько разглядеть Макса, когда он действительно подъехал. А этот хулиган в белоснежной рубашке и при галстуке, нисколько не смущаясь, бодро помахал рукой всей честной компании и сказал:
-Благодарю за внимание и помощь моей жене.
  Народу он явно понравился, так что уезжала я в хорошем настроении. Теперь больше не нужно было ни от кого прятаться.
  Через два дня мы улетели в Сочи. Отцу Макс отправил короткую смс-ку, потому что не хотел говорить с ним даже по телефону.
-Не могу пока, все еще злюсь на него,– сказал он мне.
В неведении оставались только мои родители. Но я всеми силами оттягивала момент, когда бы смогла сообщить им то, что вышла замуж за мальчика, который моложе меня на 8 лет. Вряд ли они стали бы ругать меня, однако мама наверняка в душе начнет сильно переживать по этому поводу. Она всегда считала, что мужчина должен быть опорой в семье. 18-летний парень никак не вписывался в ее стандарты надежных мужей.

***12
   Макс действительно привез меня в очень небольшой, но элитный ведомственный пансионат, у которого был свой закрытый пляж. Увидев фамилию Макса в паспорте, обе девушки на рецепшене переглянулись и уже через пару минут появился администратор, который, чуть ли не прогибаясь, проводил нас в наш номер. Меня это крайне смутило, но Макс шепнул мне:
-Не беспокойся, Мимоза. Я все оплатил сам. А кланяются они из уважения к моему отцу, но тут уж ничего не поделаешь.
  Мне было как-то неспокойно от всего этого, хотя уже всего через час пребывания здесь мы оба забыли обо всем. Прекрасный сервис и номер, отличный песчаный пляж, вкуснейшая еда на выбор – мы веселились и наслаждались. А Макс, как оказалось, это умел как никто, во всяком случае намного лучше, чем я. Даже в студенческие годы я не была такой безбашенной как он, поэтому сейчас ощущала себя почти подростком рядом с ним. Сочи он знал как свои пять пальцев, поэтому возил меня на арендованной машине в самые лучшие места, в рестораны и на аттракционы, в дендрарий и просто по городу, показывая достопримечательности.
-Я много раз бывал здесь с отцом, пару раз с друзьями, но никогда мне не было так весело, как сейчас с тобой. Я очень счастлив! И больше всего оттого, что могу обнимать и целовать тебя всякую минуту, как только захочу. Единственное, что меня напрягло сегодня, это то, как один консьерж в пансионате просто поедал тебя глазами. Не могу не думать об этом. Очень хочется закатать ему в лоб.
-Господи, забудь о нем. Ты же не подросток, чтобы драться с каждым вторым. Я вот никогда в Сочи не была, а на море ездила в разные другие места подешевле только с родителями и еще один раз с Ленкой. Она пыталась таскать меня по дискотекам, и пару раз нам с ней пришлось даже убегать от пьяных парней, так что воспоминания остались не очень радужные. Однокурсники меня тоже как-то звали с собой в Коктебель, но я отказалась.
-Что, была причина?
-Понимаешь, там все были по парам, одна я и еще двое парней были одиночками. И один из них…
-Что? Говори!
-Думаю, он хотел на море сблизиться со мной.
-Почему же в универе не сблизился?
-Я слишком серьезно к учебе относилась. Боялась слететь с бюджета, оплачивать учебу моя семья не потянула бы. А этот… Кузьмин, он конечно, проходу мне и в универе не давал, но я постоянно от него сбегала. 
-Чёрт, я так ревную тебя даже к прошлым парням. Хорошо, что ты Мимозой оказалась. Однако, несмотря на то, что мы поженились, меня все равно мучает какой-то неутолимый голод. Я хотел соединения с тобой, но теперь понимаю, что не достиг его.
-Как? Я же полностью твоя.
-Николь, давай родим ребенка. Именно он соединит нас неразрывно навсегда.
-Макс! О чем ты говоришь? Как же твоя учеба? Подумай, это же полное сумасшествие дома, бессонные ночи и т. п. Как можно учиться в таких условиях?
-Я справлюсь, не думай об этом. Другие ведь справляются, чем я хуже? К тому же я расставил свои приоритеты. Мы не должны откладывать, сейчас для тебя самое лучшее время, чтобы родить. Упускать эти год-два просто преступление.
  Я хотела ему еще что-то говорить, приводить убедительные доводы, но он просто спросил:
-А ты сама хотела бы ребенка?
Это смутило меня:
-Я?…Да, конечно...может быть, но позже. Сейчас самое важное – твой университет.
-С универом все будет нормально. Главное, что ты хочешь родить.
-Хочу, только не сейчас, когда-нибудь потом, через год или два….
-Значит, я все сделал правильно.
-Что сделал?!– ужаснулась я.
-Я уже три дня не пользуюсь презервативом. Ты не заметила? Я прикинул, сейчас самые лучшие дни твоего цикла для зачатия.
-Боже! А я-то думаю, почему все мои ощущения усилились многократно и почему мне все последнее время приходилось сразу же бежать в душ. Думала от жары...
-Здесь ведь кондиционер, какая же ты все-таки дурочка, Мимоза. Но ты не будешь меня за это ненавидеть?
-Шутишь? Как я могу ненавидеть того, кого так сильно люблю? Мне лишь немного не по себе, страшновато, знаешь ли.
-Я все время буду с тобой.
-Тебя конечно следовало бы убить за самодеятельность,– улыбнулась я и прижалась к нему,– Но ничего не могу с собой поделать. Сама бы я на это никогда не решилась.
  Он засмеялся и поцеловал меня в ответ:
-Я на все готов, лишь бы ты всегда была со мной.
-Ты не доверяешь мне, поэтому решил завести ребенка?
-Доверяю. Но, как я уже понял, ты еще сама себя не до конца знаешь. Пришел я, и ты стала моей. А если бы пришел кто-то другой, уверенный и сильный?
-Ты забыл, что уверенные и сильные уже были. Но я не полюбила ни одного из них. Не считай меня слабой, ведь именно я отказывалась от секса и разрывала отношения с каждым из них. Но когда пришел ты… я даже не смогла тебе толком ни разу возразить. Помню самую первую нашу встречу, ту, мельком на лестнице, когда я только еще заключила временный трудовой договор с гимназией. Ты остановился на ступенях и посмотрел на меня, а я подумала, какие янтарные глаза у этого старшеклассника. На самом деле сердце уже тогда у меня забилось сильней. Сначала я думала, что это шевельнулась обычная ностальгия по школьным годам, однако на память мне постоянно приходили не только твои глаза, но и губы, я все время представляла, как они могут целовать.
-И как? Твои предположения оказались верными?– спросил Макс и поцеловал меня.
-Не совсем. Я даже представить не могла, что поцелуи могут настолько возбуждать, так что все внутри переворачивается.

***13
  Казалось бы, наслаждаясь морем и любовью, мы забыли о том, чего Макс сейчас так хотел от секса. Однако подспудно, постоянным фоном, нас теперь объединяло желание зачатия. Именно поэтому мы даже отказались от спиртного, впрочем, лично я практически все время пребывала в легком опьянении от избытка чувств, потому что мы занимались любовью как сумасшедшие, а мое тело желало еще и еще этих наслаждений. Хотя, конечно, не столько тело, сколько разум. Я мучительно боялась, что мой мальчик может охладеть ко мне, несмотря на все его слова о желании привязать меня к себе покрепче и даже зачать для этого ребенка. Ведь у Макса в его 18 лет пока еще даже не возникало необходимости бриться, хотя, судя по сексуальной энергии, тестостерона ему было не занимать. И разве сама я в 18 лет не была легкомысленной? Хотя, нет, не была. Напротив, в том возрасте я была даже более ответственной и серьезной, нежели сейчас, когда мне захотелось почувствовать его любовь и заботу. Даже слова его отца не подействовали и не вразумили меня, я не могла сама отказаться от своей любви, это было выше моих сил.
  Когда мы уже летели в Питер, меня то и дело накрывал страх, несмотря на то, что Макс был как и прежде нежен со мной и заботлив. Но я все равно боялась непонятно чего, хотя усиленно пыталась это скрыть. И он конечно все замечал, но в самолете не хотел начинать разговоров. Просто обнимал меня и целовал без стеснения, зная, как действуют на меня его поцелуи. В машине он так же молчал, отчего я ощущала внутреннюю дрожь, которая все нарастала. Мое воображение рисовало картины, где Макс, войдя в мою квартиру, молча собирает сумку и покидает меня, несмотря на штамп в паспорте, несмотря на все уверения в любви и желание иметь со мной ребенка. Его молчание за рулем лишь подтверждало мои подозрения.
  Однако он, когда принес наши чемоданы и счастливо плюхнулся на диван, выглядел совершенно удовлетворенным.
-Ну как, совсем извела себя мыслями?– спросил он, иронично глядя на меня,– Что мне с тобой делать? Почему ты не веришь в серьезность моих чувств к тебе? Какие еще слова я должен сказать, что еще я должен сделать, чтобы ты успокоилась? Я никуда не денусь, никогда не покину тебя, всегда буду рядом. И всегда буду любить тебя и нашего ребенка. Это мой отец до 18 лет не целованный с мячиком игрался и женился, понятия не имея, что такое любовь. А из книг к тому времени прочитал наверно только то, что по школьной программе полагалось. Я уверен, он до сих пор знать не знает, кто такие Джойс, например, или Гессе, Хаксли, Голдинг, Пруст, Уэльбек, Умберто Эко. А для меня это настольные любимейшие авторы. 
  Слёзы полились у меня сами, вот же предательская жидкость. Я прижалась к Максу и, всхлипывая, сказала:
-Я так люблю тебя, но боюсь, что стану некрасивой, толстой, сварливой, зубы и волосы у меня выпадут, а живот растянется. Разве такая я буду нужна тебе? Ты ведь у меня самый умный и красивый.
-Любая ты будешь нужна мне. И в горе, и в радости. Буду гонять тебя, чтобы спортом занималась и здоровый образ жизни вела, сам лично буду контролировать твое питание и вес, будешь в лучшие спа-салоны ходить, красоту поддерживать. И к психотерапевту отправлю, чтобы страхи твои побороть. Теперь я твой тренер, стилист, менеджер и муж по совместительству. 
  Слава богу, с утра началась обычная жизнь и Макс отвез меня в офис. Наверно, если бы мой отпуск продлился, я бы дошла до помешательства, настолько накануне меня мучили мысли о расставании с Максом. На удивление атмосфера на работе успокоила мои тревоги. Здесь я ощущала себя уверенной женщиной, а не подростком, случайно открывшим для себя мир взрослой любви. Конечно, я понимала, что панический страх потерять Макса не являлся собственно любовью, потому что заслонял в сознании разумные доводы о том, что было бы лучше для любимого человека, а не выставлял на первое место только то, чего жаждет вечно голодный зверек, сидевший внутри меня. И как это Макс в свои 18 понимал все мои метания. По всему получалось, что он, несмотря на молодость, более зрелый, чем я. Возможно, он слишком рано повзрослел из-за ухода матери, но при этом остался оптимистом. Хотя оптимизм наверняка был врожденным свойством его натуры. А вот я не такая, поскольку всегда очень боялась исполнения своих самых пессимистичных предположений. Меня неизменно спасала любая повседневная деятельность, включая занятия спортом. И сейчас будничность на время вернула меня в спокойное состояние. Тем более, что работы после отпуска навалилось много, и думать о чем-то стало совсем некогда.
  Мы вновь стали жить нашей обычной жизнью, Макс работал над игрой, делал все домашние дела, отвозил и забирал меня с работы, выслушивал все мои рассказы о том, почему никак не сходятся показатели в отчетах двух разных отделов об одних и тех же видах работ. Он кормил меня завтраками и ужинами, наслаждаясь видом того, как я с удовольствием поглощаю его стряпню. Ложился он поздно, когда я уже третий сон видела, но стоило ему коснуться моего тела, как меня пронизывало наслаждение.
-Поняла теперь, что значит незащищенный секс, это и есть настоящее соединение, когда чувствуешь любовь каждой клеткой тела,– шептал он мне, и я уплывала почти в бессознательное состояние, слыша его слова как издалека, какими-то волнами. И словно не существовало никаких опасностей и трудностей впереди. Я знала о них, но отодвигала их за некую границу восприятия и парила над ними так высоко, что было не разглядеть деталей.
  Отец Макса пока больше нас не тревожил, а про своих родителей я старалась сейчас не думать. Так прошло две недели. В выходные мы снова съездили на залив, после чего пребывали в отличном расположении духа, словно на время вернулись на море. Однако рано утром я вскочила как ужаленная и помчалась к унитазу, потому что меня страшно затошнило. Такое бывало со мной иногда наутро после попойки, однако мы с Максом еще с поездки не пили спиртного. И еда вроде была качественная.
  Обернувшись, я увидела, что Макс стоит у меня за спиной.
-Вот, делай тест,– сказал он серьезно и протянул мне две упаковки.
-Я наверно, просто траванулась чем-нибудь,– пролепетала я испуганно.   
-Сделай два. Купил самые надежные – кассетный и цифровой. Ну чего ты трясешься, вот же глупая. Даже если ты беременна, рожать тебе точно еще не завтра.
-Макс! Я боюсь!
-Все будет хорошо, все через это проходят.
 Трясущимися руками я распечатала упаковки и сквозь слезы стала читать инструкцию. Макс понял, что от меня толку мало и занялся этим сам. Оба теста показали положительный результат, и я поняла, что моя жизнь окончательно и бесповоротно изменилась.
  На работу он привез меня совершенно потерянную. Меня тошнило, я даже не смогла толком накраситься и причесалась кое-как. Но он уверял, что любит меня сильнее прежнего, и что я все равно самая красивая. Странно, но я купилась на такую наглую ложь, наверно,  потому, что еще накануне вечером была весела и нежилась в его объятиях. А теперь даже в зеркало не могла смотреть, там отражалась какая-то бледно-зеленая уродина.
  В отделе сразу заметили, что я не в себе. Начальница посмотрела на меня с пристрастием и шепнула на ухо:
-Отмечали вчера что-нибудь? Выглядишь не ахти. Хочешь, накапаю в кофе 30 грамм коньяка, чтобы полегчало?
-Нет-нет, Марина Павловна, мне нельзя,– испуганно возразила я.
-Почему? Ты беременная что-ли?
  Я едва успела прикрыть ей рот рукой:
-Это еще неточно. Прошу вас, потише. Я пока не хочу, чтобы все узнали.
  Я отправилась на свое рабочее место и почти носом уткнулась в монитор. Но тут же нарисовалась Ленка, которая до этого почти всегда опаздывала к началу рабочего дня. Сегодня же ее принесло раньше времени.
-Ну ты подруга даешь. У тебя теперь муж молодой, причепурилась бы с утра,– сказала она, глянув на меня со своего рабочего места, а потом посмотрела внимательно и подскочив ко мне, шепотом на ухо спросила:
-Залетела?
-Куда?– не поняла ее я.
-Вот же дурочка. Тошнит тебя? На соленое тянет? Совсем не соображаешь что ли?
-Соображаю, но плохо. Два теста положительные. Я так боюсь.
-Радоваться нужно! Молодец твой парень!
 Через час мне стало совсем плохо. Ленка вырвала у меня из рук мой мобильник и позвонила Максу, который появился буквально через пять минут. Оказалось, что он никуда не уехал, а ждал в машине на стоянке.
-И сколько бы ты еще ждал?– спросила я.
-Сколько нужно, столько бы и ждал. Знал, что скоро тебя забирать,– ответил он.

***14
  Две недели я сидела на больничном. Мне сделали анализ на хгч, который подтвердил беременность. Макс стал моей нянькой во всем, потому что токсикоз совсем меня измучил. Хотя в женской консультации мне сказали, что постепенно наступит адаптация, состояние мое стабилизируется, и я не буду так остро реагировать на запахи и вид пищи. Так и произошло, хотя каждое утро ровно в пять меня все равно сильно тошнило. Однако постепенно даже к этому я немного привыкла и уже не особо обращала внимание на неудобства своего положения. Главным стало то, что внешность моя практически вернулась к своему обычному виду. А еще меня радовало то, как счастлив Макс. Он просто на крыльях летал все это время. Мой любимый мальчик был готов для меня на все.
  Так прошел август, и первого сентября Макс с утра завез меня в офис и уехал в универ на свои первые занятия. Вечером в ресторане мы отметили с ним это событие вкусным ужином, а потом гуляли, держась за руки. Я привыкла к этому еще со времен моей травмы в спортзале, его рука давала мне ощущение защиты.
  Все опять стало как прежде, мы вновь и вновь занимались любовью, забывая обо всем. А в выходные Макс возил меня по Питеру, каждый раз выбирая какое-нибудь знаковое место, мне еще незнакомое. Он очень хорошо знал город, это я тут жила не так давно. Во времена моей учебы, когда я только обосновалась в Питере, мне было совершенно не до прогулок и изучения достопримечательностей. А потом почти сразу началась работа, ведь нужно было зарабатывать, чтобы платить за жилье, покупать еду и одежду. Родители, конечно, присылали мне денег, немало по провинциальным меркам, но совершенно недостаточно для большого города. Все это Макс выведывал у меня фрагментами, я не слишком-то любила рассказывать о своем прошлом. Оно казалось мне совершенно бесцветным по сравнению с его яркой и насыщенной жизнью. Ведь несмотря на возраст, он везде чувствовал себя уверенно и раскованно. Я убедилась в этом на юге. А здесь, в Питере, Макс очень хотел познакомить меня с некоторыми своими друзьями, но я упиралась изо всех сил, и он отступал на время в надежде, что когда-нибудь я все равно соглашусь.
-Они все старше меня, я никогда не мог подружиться с малолетками, даже с одноклассниками. Хочу, чтобы ты оценила, это все умные ребята.
-Даже предположить не могу, о чем бы мне общаться с твоими друзьями. Я не слишком-то умная и разносторонняя, чтобы быть им интересной.
-Вот же упрямая! Ты умная и разносторонняя, хотя во многом полная дурочка. Что мне с тобой делать?!   
  Между тем меня перестала по утрам мучить тошнота. И никаких особых примет беременности на своем теле я не наблюдала. Иногда мне даже приходила мысль, что и тесты, и анализ, и даже задержка месячных – это все какие-то нелепые ошибки. И только постоянное желание съесть что-нибудь кислое подтверждало, что я действительно беременна.
 Теперь ко мне привязалась еще одна напасть – ревность. На ум мне постоянно приходили всякие мысли по этому поводу, ведь окружение Макса было мне неизвестно, и наверняка возле него уже начали крутиться всякие симпатичные студентки. Именно поэтому, отпросившись на работе, я поехала к нему в универ, выяснив заранее, где находится кафедра и даже изучив в инете расположение кабинетов. У меня не было плана, лишь глупое желание убедиться, что все мои фантазии не имеют под собой почвы. Я уже собиралась войти в здание, поглядывая на снующих туда-сюда студентов и особенно студенток, как вдруг увидела Макса и еще троих парней, сидящих недалеко в сквере на бетонных кубах, изображавших какую-то абстракцию. Сердце мое замерло. Макс что-то увлеченно говорил, а потом вся компания смеялась. Если подойду, ему станет неудобно перед товарищами, подумала я, но какое-то обреченное чувство все-таки погнало меня убедиться в этом. Я медленно подошла и встала возле дерева, поедая глазами Макса в необычной для меня обстановке. Он рассердится, скажет, зачем ты пришла. Ему будет стыдно перед парнями за то, что жена бегает и выясняет, чем он занят. Пока я решала, что делать дальше, Макс заметил меня, весело помахал мне рукой, а потом подскочил и обнял:
-Мимоза, откуда ты? Соскучилась? Я все время переживаю, как ты там, на работе.
  Взяв меня за руку, он повел меня к своим товарищам.
-Может быть не надо?– робко спросила я,– Просто хотела тебя увидеть.
  Но мы уже стояли перед сидящими парнями.
-Оо, Макс, откуда такая милашка? Познакомь!– воскликнул один из них.
-Но-но! Поосторожней!– ответил Макс,– Это моя жена.
-Ух ты! Губа у тебя не дура!– сказал самый бойкий парень, а, заметив, что я смутилась, подошел ближе,– Простите, просто вы очень красивая. Меня зовут Влад.
-Очень приятно. Николь,– представилась я, прижимаясь к Максу.
-Еще увидимся,– сказал Макс парням и повел меня за руку к ближайшей скамейке.
-У тебя же перерыв, а ты приехала сюда, значит, осталась без обеда?
-Я отпросилась. На обратном пути где-нибудь перекушу.
-Где-нибудь и что-нибудь? Нет уж, пойдем, у нас тут отличная столовая.
  Когда мы обедали, я украдкой поглядывала, смотрят ли в нашу сторону, но никому не было до нас дела, студенты с подносами, отстояв в очереди, занимали свободные столики.
-Здесь пока мало кто кого знает, ведь еще только начало учебного года. Лишь старшекурсники кучкуются. Те, с которыми я сейчас был, с третьего курса. Просто одного из них я знаю.
-Тебе не было неудобно из-за того, что я пришла?– все-таки спросила я.
-С какой стати мне могло быть неудобно? Ты у меня самая лучшая. Пусть завидуют, что моя девочка скучает по мне. У нас тут кстати мало девушек, все больше парней, такая уж специализация. В моей группе всего две и обе страшненькие. Так что для ревности у тебя не будет оснований,– улыбнулся он.
  После того, как мы поели, он решил отвезти меня сам.
-Ты же пропустишь лекцию,– пыталась я возражать, но он был непреклонен:
-Сейчас у нас пока не лекции, а вводные беседы, поэтому не страшно, даже посещаемость еще не отмечают. Неужели ты думаешь, что я могу отпустить тебя одну ехать в общественном транспорте, имея возможность довезти на своих колесах?
  Это был мой Макс, каким я знала и любила его. Универ его нисколько не изменил, по крайней мере пока.
  Сентябрь выдался на удивление теплым. Нужно было наслаждаться бабьим летом и красотой соседнего парка, что и пытался делать Макс, когда чуть не силой вытаскивал меня гулять, чтобы улучшить мое настроение.
-Ну скажи, что тебя тревожит? Неужели нельзя просто радоваться жизни? Сколько женщин остаются бесплодными, сколько не могут выносить ребенка, а ты беспокоишься о каких-то пустяках и не ценишь того, что имеешь,– пытался успокаивать меня Макс, и я во всем соглашалась с ним, стараясь утаивать свои страхи поглубже. Странно, сейчас меня не пугала боль при родах или то, что я стану некрасивой. Я хотела бы держать малыша на руках и даже прекрасно представляла, как буду кормить его грудью. Меня беспокоило совсем другое, то, о чем я боялась даже себе признаться. Макс много раз говорил мне о природном влечении, о животных токах, против которых он не мог устоять рядом со мной. И сейчас незащищенный секс открыл мне в полной мере все то, что магически тянуло меня к нему и чем я была притягательна для него. Но все это должно было очень скоро закончиться по вполне естественным причинам. С рождением ребенка о животных токах и влечении можно будет забыть очень надолго, если не навсегда. Почему Макс не думал об этом? Ему хотелось нашего полного соединения, но ведь рождение ребенка напротив могло нас разъединить в сексуальном плане. Разве способен восемнадцатилетний мальчик продолжать любить меня без секса? Чем я думала, когда расписывалась в загсе? Совсем голову потеряла.         
  Однако сказать ему о своих мыслях у меня недоставало сил. Сейчас у нас все было настолько хорошо, что голова кружилась, мы оба наслаждались друг другом в постели, и мне хотелось длить и длить это время, раз уж неизбежно наступит и другое, когда сегодняшнее наслаждение будет попросту невозможным. Я никак не могла насытиться поцелуями Макса, мне хотелось вдыхать его запах и прижиматься к нему всем телом, на что он говорил мне:
-Ты сводишь меня с ума, даже не предполагал, какой ты можешь быть чувственной и страстной. Раньше ты была такой скованной и только теперь раскрываешься, делая меня самым счастливым.
  Но больше чем от секса сердце мое сжималось от его заботливости и постоянного внимания ко мне. В этом ему наверняка не было равных. Даже одетый с иголочки, он не боялся испачкаться моей помадой и обязательно целовал меня, когда выпускал из машины, привозя к офису. И ни в одном его движении я не улавливала ничего мальчишеского. Он был моим мужчиной во всем. Лишь иногда его заразительный смех выдавал в нем мальчишку.

***15 
  Макс все-таки настоял, чтобы я сообщила своим родителям о нашем браке и моей беременности.
-Мы должны все сделать по-человечески. Твои родители могут быть сильно обижены не только на тебя, но и на меня.
 Мне пришлось позвонить маме и все рассказать. Макс потребовал, чтобы я включила громкую связь и сказал, что не будет встревать в разговор, но хочет знать все подробности. Конечно, говорила я сбивчиво, но суть вроде бы передала. Хотя вся моя речь уместилась в двух предложениях, перемежавшихся моим заиканием от замешательства.
-Что?– воскликнула мама,– Ты беременна? И молчала об этом?
Про мое замужество она даже не обмолвилась.
-Понимаешь, мама. Я не знала, как лучше вам все сказать. Дело в том...что мой муж моложе меня.
-Разве это важно? Даже если бы ты не вышла замуж, твоя беременность для нас с папой самое главное. Конечно, хорошо, что у тебя есть муж, отец твоего будущего ребенка. Мы будем рады с ним познакомиться. Но пожалуйста, умоляю, береги себя. Ты ведь помнишь, как дочка наших знакомых перенесла несколько выкидышей, а недавно выяснилось, что она теперь совсем не сможет иметь детей.
-Не беспокойся, мама. Мой муж очень хорошо обо мне заботится. Готовит мне завтраки и ужины, и всю работу по дому в основном он делает.
-Вот как? Какой хороший у тебя муж. Но если ему приходится все делать самому, значит, ты сильно устаешь на работе? Это вредно для тебя! Я знаю, какая у тебя работа – это же сплошные нервы.
-Не волнуйся, сейчас у нас длительное затишье и так будет почти до Нового года. Мама, Макс передает вам привет, мы приедем, как только выпадет такая возможность.
  Долго разговаривать с ней я попросту больше не могла. Она была еще большей паникершей, чем я. А Макс остался очень доволен нашим разговором.
  С обеда на работе я вновь отпросилась, потому что мне опять мучительно захотелось увидеть Макса. Дома он показывал мне на плане аудитории и кабинеты, где у них проходили лекции и занятия, а также дал расписание, так что я надеялась встретиться с ним в один из перерывов. Тем более, что он разрешил мне приезжать, когда захочу, прекрасно понимая мое состояние.
-Не волнуйся, ты никогда не будешь мне помехой,– говорил он,– Просто учитывай расписание, чтобы долго не ждать перерыва. Но если вдруг что-то срочное или плохо себя почувствуешь, просто пришли смс, и я уйду даже с лекции.
  Сейчас я чувствовала себя более уверенно, чем прошлый раз, поэтому сверившись с часами, написала Максу смс, что буду ждать его, чтобы вместе потом пойти в столовую, и села на скамейку в университетском сквере.
-Ооо, здравствуйте, Николь! Никак не ожидал снова вас встретить,– вдруг услышала я и, подняв глаза, увидела того самого Влада, с которым общался Макс.
-Вы снова ждете Макса?
  Я кивнула, мне было не слишком комфортно под его взглядом. Он стоял и не садился рядом, внимательно глядя на меня.
-Слушайте, Николь. Я понял тогда, вы просто встречаетесь с Максом, про жену это он так, для красного словца.
  Я с ужасом посмотрела на него и уже хотела встать, но он схватил меня за руку:
-Вы мне сразу понравились. Зачем вам этот молокосос? Ему же всего 18 лет. Я вам намного лучше подхожу!
  Я хотела освободить свою руку, но он не отпускал.
-Вы ошибаетесь, Влад. Мы действительно женаты с Максом. Могу показать паспорт,– еле смогла я произнести,– Прошу вас, отпустите меня.
-Он же сопляк, что вы в нем нашли? Он, конечно, отличный программист, но…
-Я думала, вы дружны с ним.
-Просто знакомы. Я никогда не встречал таких, как вы.
-Отпусти ее руку,– услышала я и повернулась. Это был Макс. Влад освободил мою руку и отступил:
-Мы тут пообщались. Ты, оказывается, действительно женат, а я думал, это шутка. Мало ли… девушкам иногда нравится, когда их так называют. Мечтать ведь не вредно.
  Макс ничего не ответил, склонился ко мне и спросил:
-Он напугал тебя?
-Нет, все нормально,– ответила я. После чего он взял меня за руку и мы пошли прочь.
-Тебя опасно одну оставлять. Глаз, да глаз нужен. Пойдем обедать.
  В субботу, как и следовало ожидать, приехала моя мать. Макс со всей обходительностью принимал гостью, чему я была крайне удивлена. Не знала, что он может быть таким беззастенчивым льстецом. Но главного он добился, моя мать таяла от его комплиментов и хвалила его стряпню. Я видела, что Макс пришелся ей очень по вкусу. Разницу в возрасте между нами она так и не уточнила, из чего я делала вывод, что эта разница не бросилась ей в глаза.    
 Больше всего маме понравилось то, что у Макса есть своя квартира, и он переехал ко мне только потому, что мне так удобнее. Наверняка в душе она боялась, что мой новоиспечённый муж окажется нахлебником. Но я сказала ей, что Макс неплохо зарабатывает на производстве видео-игр. В этом она точно ничего не понимала, поэтому с радостью поверила моим словам, не уточняя, что значит это "неплохо зарабатывает". К тому же на вопрос о родителях Макс ответил просто, что они в разводе и мать живет за границей, а отец занимает большой пост в гос структуре. К этим его словам я добавила, что отец недавно подарил Максу новенькую ауди, умолчав о причине этого подарка. Информация о недавнем окончании гимназии могла несколько шокировать маму. Мы решили, что будет лучше, если она постепенно узнает реальное положение вещей. Ведь в общем она осталась очень довольна всем и особенно Максом, она даже не смогла этого скрыть.
-Не знала, каким ты умеешь быть дамским угодником,– заметила я ему, когда моя мать уехала.
-Умею, но только для корыстных целей и только с дамами за 50,– смеясь, ответил он,– Однако согласись, я понравился твоей матери.
-Кого ты можешь оставить равнодушным, обольститель?– обняла я его.

***16 
  Все шло как обычно, однако я перестала хотеть секса так, как раньше, потому что стала испытывать не очень приятные ощущения от контакта. И конечно Макс заметил это, даже прервался во время нашей последней близости.
-Только не плачь, Мимоза,– просил он меня, целуя мои мокрые от слез щеки.
-Но как же ты будешь все время воздерживаться? Разве это реально в твоем возрасте?
-В любом возрасте это реально. И ничего страшного здесь нет. Парни в армии служат, в море уходят, в спасательных службах работают далеко от дома. И ничего, все живы-здоровы остаются даже без женщин. Главное – мотивация. У меня она очень сильная, так что не переживай. Я могу подолгу обходиться без секса, просто все последнее время хотел приносить тебе радость. Но сейчас твое либидо снизилось из-за гормональной перестройки организма. Я читал об этом в инете и готов на все, лишь бы тебе было хорошо.
 Не думала я, что сама стану причиной невозможности секса между нами. Однако тем сильнее теперь мне хотелось нежности от Макса и постоянных доказательств его любви. Хотя, конечно, я понимала, как жестоко провоцировать его всякий раз, не давая ничего взамен. Но Макс словно не замечал никаких трудностей и словно не испытывал напряжения. Правда, иногда чуть-ли не в середине фразы мог встать и уйти ненадолго в ванну, чтобы вернуться прежним – нежным и заботливым. А все мои нелепые попытки помочь ему пресекал:
-Запомни, ты не будешь делать ничего, что глубоко в душе считаешь неестественным для себя. Никакого рукоблудства и никакого орального секса! Поняла? Не будем ханжами, каждый человек худо-бедно способен удовлетворить себя сам.
-Да, конечно. Но все равно я так переживаю. Мне хотелось максимально продлить время, когда мы могли заниматься незащищенным сексом, но вышло, что сама перестала испытывать желание. Хотя люблю тебя сейчас намного сильнее, чем раньше. Что за природные выкрутасы? Все это только для защиты потомства?
-Ты все последнее время испытывала очень яркие оргазмы. И наверняка твой организм блокировал твое влечение, чтобы защититься от выкидыша. Природа намного мудрее нас с тобой. Давай будем доверять ей и заботиться о нашем будущем ребенке.
 Кажется, я тоже была достаточно умненькой в свои 18 лет. Конечно, не такой как Макс, но все же. Только теперь явно поглупела из-за любви к нему. На курсе в универе меня считали не последней студенткой, и защитилась я на отлично. Но профессиональные знания никак не прибавили мне собственно ума, напротив, даже его остатки я растеряла, стоило мне столкнуться с настоящим глубоким чувством, которое основывалось далеко не только на сексе, а на физиологической и психологической нашей близости с Максом. Он чувствовал любые мои, даже скрытые, желания, улавливал еще только зарождавшиеся мысли и сомнения и интуитивно знал, что делать, находясь рядом со мной, в каждый следующий момент. И конечно избаловал меня этим вконец. Другие люди стали казаться мне чуть ли не врагами, настолько они нарушали сейчас мой внутренний мир своими неуместными словами и действиями. Даже от безобидной болтовни подруги Ленки меня коробило, хотя я и пыталась не показывать этого. Я не могла бы объяснить, но со мной происходило нечто подобное самопогружению, и это нечто как бы отделяло меня в внешнего мира все больше.   
 Сейчас мне хотелось прислушиваться к тому, что происходит во мне каждую следующую минуту. Лишь поначалу я пыталась сказать кому-то это словами, очень скоро стало понятно, что вряд ли такое может быть интересно окружающим. Лишь Макс хотел все обо мне знать и требовал каждый день рассказывать ему все до мелочей о моих новых ощущениях. Он слушал меня завороженно, и, несмотря на мои иногда совсем неподходящие определения, очень быстро научился понимать, что именно я хочу сказать.
-Раньше я только читал, но не представлял, насколько в действительности сильна женская сенсорика. Ты каждый раз поражаешь меня тонкостью восприятия. Это делает меня очень счастливым. А утверждаешь, что не чувствуешь никаких флюидов и даже не веришь в их существование, при том, что сама щедро излучаешь их.
  На работе я стала более закрытой, хотя и раньше не слишком-то откровенничала с сослуживцами. Только с Ленкой. Но сейчас даже с ней стала меньше общаться. Она не могла понять, почему я отдаляюсь от нее, но мне все труднее было слушать ее и самой что-то говорить. Хотя, когда раньше я видела беременных у нас в фирме, все они напротив были чрезмерно разговорчивы именно из-за беременности. И разговоры их были о всяческой ерунде, о кроватках и пинетках, об анализах и сериалах, о покупках и диетах. Все это было мне чуждо, я старалась углубиться в работу, чтобы меня меньше трогали. Даже чай пить не ходила, Макс готовил мне отвары в маленьком термосе и перекусы в контейнерах.
 Однако Ленка все равно пыталась общаться со мной. Она поняла, что сейчас у меня какие-то свои мысли, поэтому перестала слишком активно как раньше болтать о том, о сем, а стала более внимательна ко мне. Иногда даже обнимала и заботилась, принося мне жакет на плечи, когда видела, что я мерзну, включала обогреватель, готовила чай и бутерброды. Я их почти не ела, но была благодарна подруге за ее понимание.
  В пятницу некоторые сотрудники нашего отдела уходили почти в 16 часов, так как работали по временным договорам. Нас, постоянных работников, оставалось в кабинете всего четверо. В этот час все последнее время мне хотелось пройтись по коридору, чтобы немного разгрузить поясницу от долгого сидения. Я вышла по обыкновению и стала прохаживаться по широкому длинному коридору-переходу, соединяющему два здания. Один из наших новеньких, молодой подвижный парень, присоединился ко мне и стал задавать вопросы по последнему отчету. Я устало ответила ему, мне хотелось побыть одной, но он вдруг схватив меня за запястья, затащил в одну из ниш перехода, где нас никто не мог увидеть. Глаза его были полны какой-то нездоровой решимостью, он пытался меня обнять, но я сопротивлялась изо всех сил и впервые в жизни смогла громко закричать. Мой крик гулко усилился длинным пустым коридором и каким-то чудом рядом оказалась Ленка. Она набросилась на этого парня и подняла всех оставшихся в отделе своими истошными воплями.
  Через полчаса приехал Макс. Увидев синяки у меня на руках, он схватил Ленку за плечи и процедил:
-Где этот упырь?
-Не волнуйся, Макс. Его забрали в полицию. Мы оформили нападение и сексуальные домогательства. Я как чувствовала, пошла за Никой, слишком утомленной она выглядела.
-Ты очень испугалась?– спросил он меня, но я отрицательно покачала головой. Макс куда-то позвонил, потом, обняв за плечи, повел меня в машину.
-Ты больше не пойдешь на работу,– сказал он мне и завел двигатель.
  Дома он снова с кем-то разговаривал по телефону, я не вникала, разделась и легла, слишком устала от всего этого. Хотя не очень сильно испугалась, бывали со мной ситуации и похуже, например, когда бродячая собака чуть меня не покусала. Глаза ее горели диким огнем и зубы она скалила по-волчьи. А тут просто молодой парень. Ну сорвался с катушек, совсем как мой последний, которого я отшила, Артем. Теперь я вспомнила, что этот наш новенький с первого дня поглядывал на меня. Лет 25-ти на вид, высокий и достаточно симпатичный. Зачем я ему понадобилась? Знал ведь, что я замужем. Кажется он флиртовал с двумя такими же новенькими девочками стажерками из нашего отдела, впрочем, я не вникала в их дела.
  Макса била мелкая дрожь, я впервые видела его таким. Вскоре приехал его отец. Они заглянули ко мне и удалились. Я слышала их приглушенные голоса в кухне, но не могла разобрать слов. Меня клонило в сон от усталости. Проснулась я, когда Макс лег рядом и нежно обнял меня.
-Скажи, ты действительно не очень сильно испугалась?
-Не сильно, правда. Было бы хуже, если бы я ничего не смогла. Но я смогла, первый раз в жизни! И от этого мне легче.
-Что именно ты смогла?
-Я закричала!
  Макс посмотрел на меня и вздохнул:
-Боже! То есть, раньше ты не могла кричать?
-Не могла. Понимаешь, какой-то блок у меня на этом стоял. Кусалась и даже дралась, когда мне лет 14 было. Но кричать… это же неприлично как-то. Кроме того, раньше меня папа защищал и всюду провожал. Когда с Ленкой от пьяных убегала, плакала и тряслась от страха. Когда с третьим парнем порвала, мне тоже было страшно, но в последний момент он опомнился и сам оттолкнул меня. Раза три, бывало, унимала пьяного соседа по коммуналке, так он меня чуть ножом не пырнул. Потом на коленях прощения просил, чтобы не заявила на него. По трезвому интеллигентнейший дядька, мухи не обидит.
-А другие парни никогда к тебе на приставали? Я же видел, как тот же Влад схватил тебя за руку.
-Он бы ничего мне не сделал, слишком много людей было вокруг. А этот… У меня впервые в жизни самозащита включилась настолько, что я смогла закричать! Понимаешь? Это все беременность. Именно она вынудила меня.
-Я знал, что ты беззащитна, но чтобы настолько…. Все, никуда больше не пойдешь без меня! Работать будешь дистанционно, мой отец решит этот вопрос с твоим руководством.
  Поздно ночью Макс вдруг спросил:
-А тот, твой последний, с которым ты порвала, как его звали?
-Артем.
-Он что, хотел тебя силой взять?
-Он словно обезумел тогда, хотя всегда был очень воспитанным и галантным. Он не поверил, что я ни с кем еще не спала и не готова, крикнул, что этого не может быть и я просто издеваюсь над ним ради каких-то своих глупых амбиций.
-И когда это было?
-Примерно за месяц до встречи с тобой.
-Сколько вы встречались с ним?
-Недели три. Я ни с одним из своих бывших долго не встречалась. Первый почти сразу на другую запал и бросил меня, второй ушел уже через неделю, как только я отказалась переспать с ним. Артем самым стойким оказался, ухаживал, цветы дарил.
-Как ты знакомилась с ними?
-Я? Никак. Они сами. Первый из нашего департамента, долго на меня поглядывал. Второй – бармен в кафе, куда мы с Ленкой часто ходили. А с Артемом я когда-то училась на одном потоке. Случайно встретились и разговорились.
-Но ты же наверняка с каждым из них целовалась?
-Понимаешь… до тебя мне совсем не нравилось это, даже с подругами в щечку. Я просто признаться боялась. Первый как-то противно чмокал, от второго куревом несло, я ему сказала, пока зубы не почистит, чтобы даже не подходил. Артем вроде не наглел, целовал только губы, не лез мне в рот языком, зато потом сорвался...
 Макс ушел в кухню, и я слышала, как он что-то наливал в стакан. Когда он вернулся и лег рядом, я уловила запах алкоголя.
-Я выпил немного, чтобы успокоиться,– сказал он мне,– Убил бы каждого из них.
-Но они не сделали мне ничего плохого. Были только намерения и то лишь у Артема.
-Вот за намерения и убил бы его. А из соседа твоего душу вытрясу.
-Как мы выдержим все это?– спросила я,– Еще ведь минимум полгода тебе придется терпеть воздержание, а то и больше. Да и я совершенно ни к чему не приспособлена.
-Все будет хорошо, ты сильная, даже закричала сегодня,– засмеялся Макс.
-Смешно тебе? Для меня, между прочим, это было трудно. Не пойму, чего этот новенький от меня хотел? Он же стажерок все время обхаживал и знал, что я замужем.
-Обхаживал их, а поглядывал на тебя. В чужом огороде и малина слаще. Вот и улучил момент, чтобы полакомиться.
-А что бы ты делал, если бы я уже была замужем за другим?
-Отбил бы, не задумываясь.

***17
  В прошлом году мне уже приходилось работать дистанционно, когда стоял самый пик ковида, так что я легко возобновила это. По крайней мере теперь не нужно было тратить время на дорогу, да и полежать днем иногда удавалось, что стало сейчас для меня необходимостью. Живот мой хоть и был не слишком заметен под одеждой, но все равно влиял на мышцы поясницы. Подолгу сидеть я теперь не могла.
  Завтрак как обычно успевал приготовить Макс, а ужином теперь занималась я, с нетерпением поджидая своего студента. Возможно, мне это казалось, но Макс стал выглядеть немного старше. В лице его появилось что-то такое, и взгляд порой становился жестким, особенно когда его что-то злило или раздражало. Хотя на меня он смотрел по-прежнему, и голос его в разговоре со мной сразу же смягчался. Я видела, как трудно иногда ему было сдерживаться, в такие моменты он уходил в ванную, где включал воду. У меня слезы наворачивались на глаза, хотя я всеми силами пыталась это скрывать, ведь ничего трагичного с нами не происходило, просто вопреки моему разуму, тело мое защищалось от секса, и оба мы с Максом были заложниками этого положения.
  Он теперь даже целовать меня опасался, касался губами только моих рук, и то слегка и очень редко. Потому что и это могло возбудить его. И спали мы в разных комнатах, слишком мучительно было для него находиться рядом со мной. 
  Близились новогодние праздники, погода стояла снежная, везде уже были установлены елки. Мы часто гуляли, но Макс из предосторожности теперь держал меня за руку, если только на ней была надета варежка или перчатка. А ведь это приближался наш первый Новый год. Но успокаивало то, что все жертвы не напрасны и главный подарок я ношу в своем животе.
  Наконец-то Макс уговорил меня и познакомил со своими друзьями. Это были две пары. Парни выглядели лет на 25, впрочем, как и девушки. Ребята оказались членами команды айтишников клуба, в котором состоял и Макс, хотя был моложе их всех. Как я поняла из их разговоров, несмотря на свою молодость, он являлся самым сильным программером среди них, они признавали лидерство Макса в этом. Мне было интересно наблюдать их веселое общение, хотя сама я сидела тихо как мышь. Но новые знакомые не обращали на это внимания и наперебой рассказывали Максу новости своей работы в одной крупной фирме, куда, как я поняла, собирался и он после окончания универа.
-Главный хочет с тобой переговорить,– сказал ему старший из парней,– Планирует предложить тебе внештатное сотрудничество на весь срок твоей учебы в универе.
-Конечно, я поговорю. Приду в понедельник после лекций. Но вряд ли смогу принять его предложение, мы с женой ждем ребенка,- ответил Макс.
-Ну ты ранний! Хотя молодец, уважаю! Не то что мы, балбесы. Так до тридцатника и провалындаем, а может и дольше.
  Девушка этого парня взглянула на него:
-Ты что, даже не планируешь мне предложение делать?
 После этого все рассмеялись над тем, как ее спутник неловко отшутился. Я впервые так близко наблюдала за Максом в общении с другими людьми. Он был очень увлечен и от души веселился. Но в один из моментов обернулся ко мне и спросил:
-Устала?
-Нет-нет, что ты,– попыталась я уверить его, но он сказал:
-Подожди еще минут десять, потом уведу тебя отсюда.
  Этого я сейчас хотела больше всего. Ведь, несмотря ни на что, ревновала его к друзьям. С ними ему было интересно, не то что со мной. Я вообще сделалась какой-то женой-домохозяйкой и совершенно не могла конкурировать с ними. Сейчас я даже книг не читала, тем более, что последний автор, которого начала, был Кафка. В данный момент он трудновато мне давался. Поэтому я бездумно вечером смотрела по телику новости и рано засыпала. Максу наверняка хотелось больше общения и контактов с внешним миром, а я как балласт тянула его на дно семейной жизни, где ему даже в радостях секса теперь было отказано. Попробовали бы мне в 18 лет так крылья обрезать, я из дома могла уйти, ведь тогда меня поглощало увлечение спортом, хотя после инцидента с моим тренером я долго не могла прийти в себя. А ведь он всего лишь поцеловал меня. Но обнимать стал совсем не по-дружески. После этого все для меня рухнуло. Я никому ничего не рассказала, ведь он занимался со мной почти 3 года, с ним я получила кмс и выиграла несколько важных соревнований. И поступать хотела не в Питере, а в универе поскромней, зато дома. Вадиму тогда было как мне сейчас. Слышала, что он недавно женился на своей новой подопечной. Он много раз звонил мне, но я не отвечала, а потом заблокировала его номер.
  Между тем Макс действительно через 10 минут распрощался с компанией и мы ушли. Планировали погулять, но закружила метель, поэтому он повез меня домой. В машине, поглядывая на меня, он сказал:
-Ты совсем загрустила, Мимоза. Тебе не понравились мои приятели?
-Понравились. Только я там была лишней.
  Он промолчал и стал смотреть на дорогу. Когда мы приехали, я сразу же ушла в спальню и легла. Макс пришел минут пять спустя и сел у меня в ногах:
-Я знаю, тебе не хватает моего внимания. Поэтому ты ревнуешь даже там, где повода нет по определению. И развлечений у тебя совсем никаких, только работа и дом. В будни гуляешь одна, я на лекциях, Ленка твоя на работе. Так любой с ума может сойти от скуки.
-Тебе тоже некогда развлекаться, после лекций сразу домой едешь и потом еще сидишь над очередным заказом. Мне не на что жаловаться. Я привыкла жить одна, иногда меня даже знакомые напрягали, хотелось почитать в тишине, хороший фильм посмотреть. Единственное, по чему я очень соскучилась, так это по твоим объятиям, но понимаю, как тебе сейчас трудно сдерживаться.
  Макс сел ближе, обнял меня и поцеловал:
-Какая разница, трудно мне или нет. Буду терпеть, как все мужики терпят рядом со своими беременными женами. Есть ради чего мучиться.
  К Новому году я стала чувствовать себя намного лучше, потому что Макс каким-то образом приспособился и теперь не отделялся от меня, даже спать ложился со мной в спальне, чтобы обнимать и рассказывать о том, что случилось за день. Он просто стал чаще уединяться в ванной. Но как-то раз я не отпустила его туда, потому что почувствовала сильное желание. С этого момента у нас словно началась новая фаза любви, эта волна накрывала нас, и оба мы ощущали себя на пике счастья. Чувственность моя не просто вернулась, а значительно усилилась, и хотя Макс пытался быть осторожным, я забывала обо всем, настолько яркими были наслаждения с ним. У меня даже слезы проступали от избытка чувств, так соскучилась я по его сильным рукам и страстным губам.
 В консультации меня успокоили и сказали, что страстный секс – это нормально для здоровой беременности и моего срока, дали всякие памятки и рекомендации по выбору поз. А также напомнили, что неплохо бы начать посещать занятия по подготовке к родам и желательно с мужем. Хотя можно и с подругой, другом или с кем-то из родственников. 
  Макс нисколько не смутился, напротив, воспринял эту информацию с энтузиазмом. Мы решили, что в дни, когда он будет занят на лекциях, ходить со мной на эти занятия станет Ленка, которая с радостью согласилась, будучи уверенной, что и ей самой это в скором времени понадобится. Хотя парень, с которым она тусила все последнее время, насчет женитьбы помалкивал, а на ее вопросы об этом отшучивался.
-Ты счастливая,– часто говорила мне она,– Тебя твой через три дня в загс потащил почти силой. Где бы мне такого найти.
 Я вспоминала нашу первую встречу с Максом и понимала, что наверно всегда его ждала, именно поэтому никого другого к себе не подпускала.   
-Знаешь, Ленка, твой человек должен сам тебя найти. Или же ты должна почувствовать того, кто тебе предназначен. А получается, что ты только идешь на поводу у очередного бойфренда и служишь ему просто секс партнершей.
-Знаю. И понимаю, что даже не люблю его. Просто боюсь одна остаться. Годы-то идут, а никто особо на горизонте не появляется.
-Неужели тебе так важен секс с ним?
-Нет. Даже оргазм не всегда испытываю, чаще просто имитирую. Но без секса он давно сбежал бы от меня. Это ж прописные истины. Неужели ты до встречи с Максом не боялась одиночества?
-Честно? Даже не задумывалась об этом. Наверно, я легкомысленная. Если помнишь, все мои парни сами меня выбирали и настаивали на том, чтобы встречаться. Да и встречалась я с каждым всего ничего. А сейчас ревную страшно и думаю только о Максе везде и всегда.
-Наверно, материнский инстинкт у тебя к нему.
-Думаешь? Материнский инстинкт – это стремление заботиться, защищать. А я… хочу его все время. И заботится он обо мне намного больше. Ни разу не подумала о нем, как о ребенке. Он для меня мужчина во всем, не только в сексе. Но секс с ним…,– при этих словах у меня навернулись слезы.
-Что такое? – испугалась Ленка.
-Нет, все нормально. Просто хотела сказать, что так хорошо мне никогда не было. Это настолько сильные ощущения, что не передать словами. Хотя он многого мне сейчас не разрешает из-за беременности, то эту позу нельзя, то эту. А я хочу его всего! Мы же не занимались сексом почти два месяца, у меня тогда совсем пропало желание из-за гормональной перестройки. И он терпел, спать ложился в другой комнате, целовать боялся. Представь, что мы оба чувствуем сейчас. Словно медовый месяц опять.
-У тебя этот медовый месяц вроде и не кончался. С первой вашей встречи ты только и твердишь о том, как тебе хорошо с ним. Если честно, втайне я боялась, что он через пару недель семейной жизни сбежит от тебя. Ты же такая тетеха неумелая. А он настоящим оказался.
      
***18 
  Как только утром Макс уехал в универ, мне позвонил его отец.
-Здравствуйте, Николь. Надеюсь, не разбудил и не испугал вас своим звонком.
  Ответить я не могла, просто молчала.
-Вы слышите меня?– спросил он, не получив ответа.
-Да, слышу, простите,– едва смогла я произнести.
-Я долго вас не задержу. Хочу нанять для вас помощницу по хозяйству. Вам сейчас не стоит перенапрягаться. К тому же она сможет грамотно составлять для вас рацион питания и готовить еду, а также заниматься всеми домашними делами. Вы согласны?
-Н-н-не знаю,– пролепетала я,– спросите лучше у Макса. У нас все решает он.
-Вот как? Я думал, вы. Тогда спрошу у него. Но вы хотя бы не будете против?
-Даже если я буду против… он умеет уговаривать и настаивать на своем. Но я не буду против, хотя мне непривычно жить, как в отеле.
-Уверяю, ее не будет видно и слышно, она совершенно не нарушит вашу привычную жизнь, зато очень облегчит ее и вам, и Максиму. Если вам вдруг будет не комфортно, вы всегда сможете отказаться от ее услуг. Или, может быть не помощницу, а помощника? Женщины в вашем положении иногда бывают ревнивы.
  Предательские слезы сами полились у меня из глаз.
-Вы молчите? Ну так что? Лучше помощника?– в этот момент я непроизвольно шмыгнула носом.
-Вы плачете?– воскликнул он,– Господи, я совсем не хотел вас расстроить! Тогда отложим этот разговор.
 Через час позвонил Макс:
-Опять мой отец доставал тебя? Не плачь, пожалуйста, не расстраивай меня. Не нужна нам никакая помощница, а тем более помощник. Очередная батина глупость. Он всех меряет по себе, небось даже завтрак сам приготовить не сможет, все помощники делают. А твой рацион я сам составлю и готовить буду сам. Последний заказ я завершил, новый брать уже не стану, так что теперь у меня уйма свободного времени. Я читал, что сейчас ты обязательно должна днем спать хотя бы час. Обещай.
-Даже если не пообещаю, усну. Такая соня стала, сама удивляюсь.
  Сегодня я ждала его с нетерпением, потому что очень хотела, чтобы он почувствовал толчки в моем животе. Правда, их было всего два и сейчас все замерло. Но я надеялась, что наш малыш захочет удивить своего папу. Однако мысли мои то и дело возвращались к разговору с отцом Макса. По всему получалось, что для него я просто беременный живот и ничего больше. Понятно, что в первую очередь он заботился о том, чтобы разгрузить сына для успешной учебы. А чего я хотела? Теплого отношения? Человеческого участия? Он даже не спросил, каково мое состояние. Ему все известно из моей медицинской карты? Конечно, с его связями такое для него не проблема. Как это он смирился с тем, что я не ушла от Макса после того разговора.
 Позвонил Макс и сказал, что сегодня приедет раньше. Спросил, что купить и чего бы мне особенно хотелось сейчас из еды. Но я ответила, что хочу только его самого.
 Дома он сразу заметил, что я плакала.
-Я еще раз поговорю с ним, чтобы он не лез к тебе с разговорами. Я допустил, чтобы он помог и договорился с твоим руководством о дистанционной работе, а он решил, что теперь все может. Но этого не будет. Я знаю, почему ты плакала. Пойми, он как тупой вояка совершенно не умеет проявлять своих чувств и не понимает чувств других. Кроме того, после моего запрета он боится спрашивать тебя о твоем самочувствие, а тем более о мыслях. Мать говорила мне, что ушла от него именно из-за его дубовости в этом плане. Когда она первый раз изменила ему, он не ругался, а спросил: -Неужели тебе все еще это нужно? У нас же есть сын, разве для тебя он не главное в жизни?
  Угрожать ему я могу только тем, что разорву с ним все связи. Для него это самый чувствительный удар, потому что, как он не раз говорил, он живет и делает все в этой жизни только для меня. 
-Наверно, меня он не воспринимает потому, что практически не знает как человека. Мы ведь даже ни разу не поговорили просто так, по душам. Не пили вместе чай, не беседовали о книгах, музыке, еще о чем-то подобном. Как у такого отца вырос настолько замечательный сын? Может, его методы оправданы и нужно быть дубовыми родителями, чтобы дети потом стали сильными и умели любить как никто?
 Я как бы случайно прижала ладонь Макса к своему животу, когда уловила шевеление. Макс взглянул на меня, но тут же замер, и взгляд его застыл на руке, потому что он почувствовал ощутимый толчок.
-Мимоза!– только и смог он произнести, после чего припал к моему животу и стал его целовать и прикладывать к нему ухо.
  После ужина он был задумчив, поэтому я спросила, что его тревожит.
-Понимаешь, ведь ребенок уже наверняка все слышит и чувствует. А мы…
-Он защищен пузырем из воды и мышечным слоем матки. Но главное, ребенку хорошо, когда хорошо матери. Везде об этом пишут.
-Правда? Я не знал.
-Можно проверить,– улыбнулась я,– Если он начнет волноваться, мы поймем, что ему это не нравится. А если будет тихо, значит, ему хорошо.
 Но Максу потребовалось некоторое время, чтобы все-таки решиться на секс. И наш малыш не подвел, а молча одобрил все наши действия.

***19
   Время словно замерло для меня. Находясь в декретном отпуске, я не знала чем себя занять. Конечно, я читала, смотрела фильмы по телевизору, сидела в соцсетях. Но все это было скорее механистично, я ни во что не вникала глубоко, потому что почти все из окружающего мира потеряло для меня интерес. Мой мир сузился, в нем остался лишь наш ребенок и Макс. Только о них я все время думала и только для них хотела хоть что-то делать. Именно поэтому решила начать вести дневник, где записывала свои мысли. Иногда за день там могла появиться всего одна запись. Таково сейчас было мое состояние – я могла мучиться одной мыслью весь день. Однако я не ожидала, что Макс увидит эту тетрадь и даже прочтет все, что я успела там написать. Я застала его с моим дневником в руках и увидела, что он перелистнул последнюю страницу.
-Зачем ты мучаешь себя? – спросил он,– Почему постоянно осуждаешь. Ты не должна думать о себе плохо. Теперешний твой эгоизм вовсе не порок, это природный механизм защиты. И понятно, что сейчас ты ценна сама для себя, потому что носишь ребенка. Даже я должен быть на втором плане, а по твоим записям получается, что ребенок и я у тебя на первом месте, а ты сама лишь на втором. Это не правильно! Если с тобой что-то случится, ни ребенок, ни я просто не выживем! Подумай об этом! Я читал, что кто-то назвал эти месяцы беременности онтологическими в плане погруженности женщины в свой внутренний мир. Погруженности в себя, но не самобичевания за несуществующие грехи.
  Он как никто понимал меня. Его отец был сто раз неправ, Макс в 18 лет более зрелый, чем иные в 30 и 40 лет. Мой самый лучший и желанный мальчик, который умеет так любить.
   Все мои страхи вернулись и усилились. Правда, теперь я никому о них не заикалась, даже Максу, поскольку они касались прежде всего изменения моей внешности. Но он словно ничего не замечал, а мой растущий живот просто обожал. Я читала, что некоторых мужчин такое напротив отвращает. Слава богу, хотя бы пока никаких растяжек у меня не появилось. Впрочем, такие мелочи сейчас меня мало волновали, страхи мои объединились в одну ноющую душевную боль. Я прекрасно видела, что Макс чувствует все мои состояния, именно поэтому была уверена, что теперь он подыгрывает мне во всем, стараясь хоть как-то смягчить все мои тревоги.
  Так прошли мучительные февраль и март. Но в начале апреля все словно отступило. Я была спокойна и весела, никакие тревожные мысли меня больше не одолевали. Мы с Максом готовили его квартиру к нашей будущей жизни втроем. Мы уже знали, что у нас будет девочка.
 Квартира и вправду оказалась больше моей. Примерно раза в два. Сначала это поразило меня, а потом стало привычным. Мы перевезли сюда все необходимые вещи, кое-что подкупили из мебели и уже две недели жили здесь. Местоположение также было очень удачным, к тому же совсем рядом находился большой парк. В моей квартире предполагалось разместить маму, которая собиралась приехать со дня на день, чтобы помогать мне в роддоме и после него. 
  Сейчас стоял вопрос, который мы пока не решили – будет ли Макс присутствовать на родах. Вначале он сказал однозначно да, но теперь стал сомневаться:
-Мне кажется, я не смогу оставаться адекватным, если тебе будет очень больно. Нападу на медиков. Один раз я избил одного пацана, за то, что он издевался над собакой. Меня еле оттащили тогда, чуть полицию не привлекли. У меня тогда словно в голове помутилось. Я и сейчас ловлю себя на мысли, что могу не сдержаться.
-Но ведь твой отец уже оплатил вип палату, обещают обслуживание на высшем уровне. Роды будет принимать очень опытный врач и помощники у него самые лучшие. Мужья хотят присутствовать на родах только из-за каких-то модных веяний.
-А ты бы хотела, чтобы я присутствовал?
-Думаю, это зрелище не для слабонервных. Не каждая женщина выдержит, а тем более, далеко не каждый мужчина. И вовсе не потому, что страшно. Слишком первобытно, современному человеку трудно такое принять. Я буду не в лучшем виде, не хочу, чтобы ты видел меня такой.
-Я тебя любую буду любить, а вот если не сдержусь, могу дел натворить.   
  Мы решили, что он будет находиться рядом с помещением для родов и сможет сразу увидеть нашу девочку, как только она появится на свет.
  Рано утром за неделю до срока я поняла, что у меня началось. Мне очень не хотелось сильно волновать Макса, поэтому свои страхи и волнения я засунула куда подальше и даже старалась улыбаться и шутить. Мы приехали в роддом, где меня сразу же увели, а Макса усадили и стали оформлять документы. Тем временем приехала моя мать, а через полчаса его отец.
  Оторвавшись от Макса, я ощущала странное спокойствие, хотя у меня уже начинались схватки. Но еще дома, перечитав кучу статей, я решила для себя, что очень постараюсь не кричать от боли. Все эти усилия были для него, я знала, что он даже небольшую ссадину у меня переживает остро, словно это его полоснули ножом. Чтобы отвлечься, я рассматривала обустройство палаты – таких я еще не видела. Помещение выглядело как номер в дорогом отеле. Скоро появился и Макс:
-Я ненадолго. Мне сказали, что тебя будут постоянно мониторить на предмет сердцебиения ребенка, и посторонние помешают этому. Но мы все тут, рядом. Твоя мама, я и мой отец.
-Прошу тебя,– взяла я Макса за руку, ощутив его мелкую едва заметную дрожь,– будь поспокойней, ведь мне передается твое волнение. Все будет хорошо, мы же ходили с тобой на занятия, я все помню – что и как делать, как правильно дышать. Даже если вдруг стану кричать, ты должен понимать, что это не всегда от самой боли, это просто немного облегчает сам процесс, переключая сознание от страхов за ребенка на себя любимую. И очень сильной боли не будет, в крайнем случае мне сделают обезболивание. Макс, прошу тебя, постарайся, держись. Именно этим ты реально облегчишь мою задачу.
  Я видела, что он пытается выглядеть спокойным и уверенным, однако, я уже слишком хорошо его изучила.
  Когда он вышел, появилась моя мама. Но ее очень быстро выдворили, дав ей выпить успокоительное. Боже мой, подумала я, это у меня еще не было сильных схваток, а моя семья уже в полном ужасе. К вечеру еще должен был приехать папа, с которым мы долго не виделись и который еще не был знаком с Максом.   
  Медики отлично знали свое дело и безо всяких эмоций осуществляли все необходимые манипуляции. Через два часа, которые я провела достаточно спокойно, начались сильные схватки. И все-таки их можно было терпеть без криков, я лишь постанывала и искала места поудобней – то в кресле, то на кушетке, то просто вышагивая по палате. Меня спасали мысли о моем мальчике. Однако еще через два часа боли стали интенсивнее, терпеть их молча уже не получалось. Но я не кричала, из меня самопроизвольно вырывались стоны. Я отдыхала в перерывах и даже засыпала ненадолго. Но вдруг схватки стали частыми. От неожиданности я вскрикнула достаточно громко. В палату ворвалась моя мать, но ее тут же выпроводили, а мне помогли лечь на специальную акушерскую кровать для родов. В какой-то момент очередной крик хотел вырваться у меня, но я каким-то чудом сумела зажать себе рот.
-Вы не должны сдерживать крики, и делайте только то, что я вам скажу. Я буду говорить вам, когда тужиться. Уверяю, это терпимо. Больно бывает только паникершам,– строго сказал врач и приступил к своей работе.
  Он оказался прав, все прошло достаточно быстро, на крики не было времени и сил, мне приходилось регулировать дыхание и силу потуги. Все как учили. И потом мне показали ее, нашу маленькую девочку. Слегка обмытую и прикрытую тонкой пеленкой, ее положили ко мне на руку и сказали прижать к своему телу. Какое-то мгновенье я смотрела на это очень странное существо, похожее на крошечного инопланетянина. Но первое, что я увидела, были очень светлые нежные волосы на милой головке и большие глаза неопределенного цвета, смотрящие куда-то мимо меня в пространство.
  Через минуту в палату ворвался Макс. За ним семенила моя мать, а в дверь заглядывали свекор и приехавший мой отец.   
 
***20
  На ночь мать осталась со мной, уговорив Макса уйти. И когда мы остались вдвоем, она сказала:
-Ты говорила, что Макс младше тебя. Но, когда он плакал, я разглядела – он ведь совсем мальчишка. Наверно, только-только школу закончил? Среди них сейчас много сильных и рослых, но мозги-то все равно еще подростковые. Хотя, ты и сама до сих пор не до конца из детства вылезла. Конечно, он умный парень, только слишком уж красивый, наверняка избалован вниманием девочек. 
-Он плакал? – спросила я, пропустив ее замечание о школе.
-Места себе не находил, а когда ты закричала, он чуть в палату вместе со мной не прорвался, отец его еле удержал. А потом сел и закрыл лицо руками, чтобы я не увидела слезы у него на глазах.          
  Надев наушники, я решила пообщаться с Максом по скайпу, пока моя мать занималась ребенком. Слава богу, мой мальчик был уже спокоен и даже весел. Как выяснилось, они выпили на троих с его и моим отцом, чему я крайне удивилась.
-Мимоза! Она такая странная! Мне показалось, что голова у нее непропорционально большая к тельцу. Все ведь будет нормально?
-Не беспокойся. У младенцев всегда так. Мама сказала, что ты плакал.
-Вот же… я ведь просил не говорить тебе. Когда услышал твой крик, у меня сердце оборвалось, думал, не выдержу. Я так тебя люблю, так хочу обнять! Скажи, сейчас тебе уже не больно?
-Не больно, все хорошо. Приходи завтра, посмотришь, я разверну ее для тебя. У нее такие маленькие ножки и ручки! Она уже сейчас твоя копия, такая же светленькая и такая же красивая. Только никак не пойму, какого цвета у нее глазки. Но медсестры говорят, что цвет будет меняться. А мы ведь имя для нее еще не выбрали. Так что думай, молодой папочка, поручаю это тебе.
 Макс примчался с самого утра, как только открыли вход для посетителей. Облачился в белый халат, вошел почти бесшумно и замер, увидев, как я кормлю нашу девочку. Я не сразу его заметила, потому что он стоял и смотрел на нас словно завороженный.
-Ты пришел?!– обрадовалась я, когда закончила кормить и положила ребенка на пеленальный стол. Макс посмотрел на меня глазами полными изумления.
-Не бойся, подойди,– улыбнулась я, понимая его состояние,– Вот, смотри какая она.
  Я развернула малышку и оставила ее ненадолго для обзора. Но глаза Макса так и не поменяли выражения, он смотрел на нее все с тем же изумлением.
-Ну что ты, очнись. Потрогай ее. Это же твой ребенок. Ты придумал ей имя?– пыталась я его растормошить. Он посмотрел на меня и кивнул:
-Да, придумал. Берта. Означает "светлая".
-Оо, мне нравится! Ты самый лучший папочка на свете!
  Несколько минут он осторожно притрагивался к детскому тельцу и вздохнул только, когда я запеленала ребенка и положила в кроватку.
-Младенцы первое время почти все время спят.
-Но она так жадно сосала,– испуганно сказал он приглушенным голосом.
-Это хорошо, значит, у нее сильная воля к жизни.
-Ты говорила, что она смотрит куда-то в пространство, но сейчас она смотрела прямо мне в глаза. Думаю, она уже все понимает. У нее был вполне осмысленный взгляд,– сказал он.
Я засмеялась и прижалась к нему.
Через неделю Макс привез нас с девочкой домой. Мои родители пока жили в моей квартире, и мама собиралась остаться еще на две недели.
-Странное имя выбрал Макс для ребенка,– сказала она, на что я ответила ей:
-Ты меня тоже не Катей или Наташей назвала. То и дело приходится объяснять, почему меня так назвали.
-Да... Хотелось чего-то такого, необычного,– задумалась она.
-Тогда это имя казалось мне каким-то французским.
-Да, оно французское, но его происхождение все-таки греческое. А Берточка… я уже не представляю ее с другим именем. Ты обратила внимание, что глаза ее действительно поменяли цвет. И смотрит она так внимательно. Макс это в первый же день заметил.
-Он так о тебе заботится…
-Тебя это удивляет?
-Немного. Его ровесники обычно бывают более легкомысленными и самовлюбленными. А он действительно мыслит и действует как вполне взрослый человек. Главный бонус его молодости в том, что он в отличие от более старших, не имеет пока страха перед жизнью. Поэтому ему все дается легко. Ты вот всего боишься, признайся.
-Да, боюсь. Он защищает меня от всего и даже от моих собственных страхов.  Где, скажи, есть еще такой на свете, как он? Не знаю, что с нами будет дальше, но сейчас я хочу наслаждаться жизнью вместе с ним, и он все для этого делает.

 ***21
  В универе у Макса наступила напряженная пора подготовки к зачетам, хотя многие из них он сдал по своему обыкновению досрочно. Однако игнорировать и пропускать практические занятия он никак не мог, поэтому я пользовалась маминой помощью до ее отъезда, а потом начала самостоятельную жизнь с ребенком. Это оказалось достаточно трудным для такой не слишком организованной личности, как я, однако рассказывать об этом Максу мне очень не хотелось, чтобы не отвлекать его от учебы. Особенно напрягала меня необходимость каждый день гулять с коляской. Я видела в парке много таких же мамаш, и все они выглядели веселыми и раскованными. В отличие от них, прогулки казались мне настоящим испытанием, потому что Берточка могла в любой момент потребовать кормления, а садиться на скамейку и, прикрываясь, оголять грудь, как другие женщины, казалось мне верхом неприличия. К тому же, с самого первого дня, как только я решилась на прогулку с ребенком, мне казалось, что за мной постоянно ходят какие-то подозрительные личности.
Сегодня один из этих субъектов подскочил ко мне, чтобы помочь, когда я споткнулась.
-Что вам нужно?!– почти закричала я,– Почему вы ходите за мной?
-Разве Юрий Викторович не сказал вам? Мне поручено охранять вас и ребенка.
-Никто мне ничего не говорил! Оставьте меня в покое!
 Я едва смогла успокоиться, после чего быстро покатила коляску к дому.
-Но ведь вы не погуляли даже часа, как положено,– семенил за мной этот странный субъект.
-Положено? Кем же это? Если вы не оставите меня, я пожалуюсь мужу или вообще полицию вызову. 
  Но он все равно сопровождал меня на некотором расстоянии до самого подъезда. После этого я долго не могла прийти в себя. И только Берточка привела меня в чувство, потому что впервые осознанно улыбнулась. В совокупности со странно осмысленным взглядом ее темных, как вишни, глаз, улыбка придавала ее личику какое-то почти взрослое выражение. Это сразу заслонило все мои волнения, я тут же сфотала ее на мобильник и отослала Максу.
  Теперь наша девочка улыбалась всегда, как только я или Макс появлялись в поле ее зрения. А Макс мог целый час неотрывно смотреть на нее расширенными от удивления глазами, трогая ее крошечные пальчики и прикасаясь к ее нежным светлым кудряшкам.
  По поводу охранника он убедил меня смириться, поскольку был согласен с отцом в необходимости моего сопровождения.
-Этот человек будет в полном твоем распоряжении. Вот его телефон для связи. Он будет находиться в машине рядом с нашим подъездом. Если вдруг тебе потребуется куда-то, ты всегда можешь использовать его, если нужно что-то купить, а тем более если нужно поднять коляску по ступеням к лифту. Ну и все остальное. Сейчас ты слишком уязвима, чтобы справляться со всем в одиночку, когда меня нет рядом.
  Конечно, задача при спуске и подъеме на ступеньки крыльца была мне облегчена, но я все равно не доверяла этому чужому мужчине и всегда брала ребенка на руки, пока он занимался коляской.
  Иногда я видела отца Макса. Он не подходил ко мне близко, смотрел издали, но даже это неприятно волновало меня. Хотя пару раз Макс позволил ему войти к нам и увидеть Берточку вблизи.
  Ленка искренне радовалась за меня и рассказывала, что новый парень уже намекал ей на желание жить вместе. Она опасалась брать Берточку на руки, слишком та была еще мала, но любила смотреть, как я кормлю и меняю подгузники. Ленка теперь часто говорила:
-Я, конечно, еще девушка незамужняя, но думаю, скоро мне все это тоже понадобится.
  Моя жизнь с появлением ребенка стала сложнее, но теперь я ощущала какое-то неизмеримо большее счастье, чем раньше. Об этом же мне говорил и Макс. Мы ждали его 19-летия, это был как бы рубеж между нашим настоящим и будущей взрослой жизнью для нас обоих.

                ***

© Copyright: Марк Шувалов,
август 2022г.               


Рецензии
Очень трогательная и светлая история настоящей любви, которая, очень хочется в это верить, выдержит и проверку временем и бытом.

Спасибо!
С теплом,

Нила Кинд   19.09.2022 11:44     Заявить о нарушении
Сердечно благодарю вас, Нила! Очень рад вашему отзыву.

с уважением, Марк Шувалов.

Леон Федоров   19.09.2022 11:49   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.