***

Предприняв несколько тщетных попыток описать происходившие события с конца марта до середины апреля 2020 года, используя записи своего дневника я оставил это дело. Записи сделанные в те дни в городе Пятигорске столь сумбурны и лишины последовательности, что мне стоит вновь окунуться в те события и через силу достоверно воссоздать их. Память устроена так, что пытается оградить мозг от перегрузок и потрясений и мне стоит больших усилий открыть ее и сделать то, что считаю необходимым в назидание своим потомкам, которые могут не сомневаться, что я их предок без преувеличений оказался во времени, которое можно сказать является судьбоносным для человечества.
В предыдущей главе были описаны два дня пути на поезде и мои восторженные ожидания от встречи с городом Пятигорском. И теперь нам стоит окунуться в атмосферу происходившего после нашего прибытия. Город встретил нас тучами, которые впрочем не напугали, обычное дело для весны в этом крае. Нас втретили и разместили в гостинице санатория Тарханы. Номер приличный , но немного маловат для троих, дядя мой, теперь уже покойный, был размещен в санатории Лермонтова, неподалеку от нашего местонахождения. Вечером первого дня мы отправились в заведение с названием Шашлычная 1, которая пришлась нам по душе пару лет назад и отметили в ней мое 55 летие. Праздник получился грустным, цены высокими и настроение с которым ушли оттуда безрадостным. День, как говорится незадался. Пару последующих дней провели в прогулках по окрестностям города, народа, обычно кишащего  повсюду было мало, это радовало, но что- то тяжелое и неведомое витало в воздухе, предчувствие беды  не давало полноценно расслабиться. Прошел еще один день, мы побывали на горе Бештау.30 го марта отправились фотографировать птиц вокруг Машука. Улицы были безлюдны. Когда мы проходили мимо машины в которую дворники укладывали мешки с мусором, нам крикнули в догонку, чтобы мы были осторожны полиция патрулирует город и штрафует отдыхающих, мы не поняли смысла происходившего, но с дорожек ушли на тропы. Вечером этого же дня в городе был введен запрет на ... Да вобщем- то на все. Столовые и кафе закрывались друг за другом. Рынок опустел, купить, что- то из продуктов стало проблематично. Всем выходившим из дома предписывалось иметь разрешение и маску, которых невозможно было купить в аптеках. Два дня были потеряны совсем, есть было нечего, продукты в магазины не привозились. В столовые, при отелях нас перестали пускать. Санатории были закрытой территорией, приехавшие на отдых покидали их или сидели за забором. Еще через два дня людям разрешили ходить в магазины и аптеку. Мы брали в руки пакеты и отправлялись типа в магазин, а сами просто дышали воздухом. За минеральной водичкой уходили перед рассветом, оставался один источник под горою Машук, который не был закрыт. Шли до него дворами и прятались от редких проезжающих мимо машин. Даже в этот утренний час машины с мигалками патрулировали город, мы попали в гетто. Полицейские были безжалостны и хватали некоторых прохожив, видимо для выполнения плана по штрафам. Покинуть город не предсставлялось возможным, все билеты были раскуплены, вагоны убегающих  отдыхающих из курортных городов были полными
В довершении бед нас выселили из гостиницы и переселили в частный сектор, мы были не в восторге, но деваться было некуда. С питанием помогали девчонки из одного кафе, которые тайком выносили нам обеды. Скрываясь мы подходили в условленное время в условленное место и получали пакетик с котлетамии гарниром. Все это время я чувствовал, что мы словно переместились во времени н 78 лет назад и оказались в окупационном городе, где был введен комендантский час. Иногда днем проходя мимо забора санатория в котором находился дядя мы, получали от него бутылку минеральной воды, которую он налил для нас в санатории, ведь днем ходить на единственный источник было опасно. Приближался день отъезда, две недели из моей жизни были вычеркнуты, испорчены произошедшими событиями и почти привели к нервному срыву. Впервые в жизни за последние 20 лет я покидал мой любимый город с чувством ненависти к происходящему и к окружающим. Мне, так же как и моим жене и сыну, хотелось скорее оказаться дома. Домой ехали в грустном молчании, обстановка в вагоне была напряженной, пассажиры не понимали, что происходит, висела гнетущая тишина, люди смотрели друг на друга с опаской.