Настоящий мужчина

  Лера всегда любила Москву. Особенно московский центр. Все-таки окраинные районы столицы похожи, словно однояйцевые близнецы, на спальники остальных больших современных городов, собственно, как и на ее Подольск: типовая линейная застройка, безликость, казенность во всем. Человейники, одним словом. А вот центральные улицы стольного града еще сохранили дух времен, неповторимую историю города, отраженную в уникальных архитектурных решениях.
 Сейчас Лера шагает по одной из таких улиц, выбравшись из подземных глубин станции Таганская кольцевая. Девушка направляется на встречу с хозяином квартиры, с кем ей возможно предстоит жилищный обмен. Туда же скоро должен подтянуться и ее Женя.

 Женя- это Лерин молодой человек, симпатичный, неглупый, внимательный, ко всему прочему на ногах стоит твердо. Собственная квартира в Москве, крутая тачка.  Все идет к тому, что рано или поздно он сделает ей предложение. Намеки уже были.  Впрочем, Лера события не торопит. Успеется. Сначала надо бы защитить диплом, потом утроиться в успешную компанию каким-нибудь юрисконсультом, осмотреться, поработать хотя бы с год.
Сам Евгений служит, с тех пор, как вернулся из горячей точки, в милиции. Участковым. Но должность участкового, с его слов - это временное занятие. Как только высшее, наконец, получит, он сразу же перейдет на нормальную работу с нормальными условиями, куда –нибудь в Следственное Управление. Необходимые завязки, говорит, имеются.
А вообще у Леры сложилось ощущение, что у парня все вокруг схвачено. И это в его-то двадцать семь. Ухватистый, целеустремленный. Нужные люди у него везде: в префектуре, в банке, в автосервисе. Но это, наверное, даже хорошо. Придает уверенности в завтрашнем дне. Рядом с сильным, заботливым, уверенным Женей и сама чувствуешь себя комфортно и уверенно, что в постели, что в ресторане, что на улице. Однажды он коротким боковым ударом сломал нос какому-то подвыпившему дядьке, отпустившему на стоянке у Пятерочки в адрес Леры какую-то скабрезность.  Прохожие вызвали наряд. Женя, махнув коллегам ксивой, помог сержанту ППС запихнуть скулящего, обхватавшего обеими руками опухшее лицо хулигана в патрульную машину.

 Кстати, это Женя предложил обменять на Москву ее Подольскую однушку, где Лера с мамой ютятся вот уж десять с лишним лет, с тех пор, как разъехались с Лериным отцом.  Причем, предложил сменяться не на аналогичную халупу у МКАДа (что можно было бы еще себе представить), а сразу на двухкомнатную квартиру в районе Садового кольца.
- Это что, юмор такой, Женечка? -  ошарашенно сказала мама, влюбленная в молодого человека, наверное, больше, чем сама Лера, когда тот за ужином завел разговор о переезде. – Ты же сам видишь, где и как мы живем. По крайней мере, нужна сумасшедшая доплата. А откуда она у простой учительницы музыки и студентки, пусть даже с повышенной стипендией?
В ответ Женя растянул рот в загадочной улыбке, разгладив тонкие вертикальные складки над верхней губой, придававшие его лицу брутальное выражение.
- Значит вы не против, Антонина Сергеевна.  Ну что ж, тогда готовьтесь к переезду и не забивайте голову всякой ерундой. Для нее существует моя голова. И этот сосуд мыслей, при необходимости, будет прикидывать варианты, минимизировать издержки, комбинировать, решать.  А сколько понадобится- доплатим, деньги не вопрос.
- Ну не знаю, не знаю, такой расход. –«поплыла» Лерина мать от осознания неожиданных перспектив, -  Зачем тебе это, Женя?
- Затем, что мы с вами, смею надеяться, не совсем чужие люди.  И главное- Лерино благополучие для меня дороже каких-то там денег, которые сегодня есть, а завтра… снова есть.
- Вот он настоящий мужчина. – сказала Лера с нескрываемой гордостью, -  Все решает сам.
- Нормальный, -недоуменно пожав плечами, поправил ее Женя. –  Это ты так говоришь, потому, что у вас в семье мужиков давно не было.
 «В семье». Лера с удовольствием отметила для себя эту его оговорку по Фрейду, демонстрирующую, что виды у молодого человека на нее самые серьезные.
 И вот сегодня Лера направляется смотреть вариант. Последнюю неделю, с тех пор, как Женя объявил, что у него что-то там срослось, что на его участке нашелся один не совсем благополучный товарищ, которого устроили предложенные им условия обмена в Подольск, девушка не ходила- летала.  Неужели ее давнишняя мечта стать москвичкой начинает обретать реальные очертания?
Сейчас у нее все хорошо, хорошо настолько, что даже становится не по себе: и на красный диплом идет, и любимый мужчина под рукой, и вот, наконец, как вишенка на торте, забрезжила квартира в Москве.  Страшно потерять что-то из того перечня благ, которыми она обладает или надеется обладать. Уж что- что, а терять ей в жизни приходилось: терьер Бублик, попавший под машину, лучшая подруга Машка, сгоревшая в неделю от пневмонии.   И что характерно Лерины потери всегда происходили на фоне, казалось бы, абсолютной идиллии, полного благополучия. Прямо рок какой-то.
Но самая главная потеря- отец, с которым Лерина мать рассталась, когда девочка ходила в шестой класс. Не смогла простить ему жизнь, как открылось в одночасье, на две семьи. То есть сам факт измены, конечно, простила, а вот дальше жить с ним под одной крышей, зная, что у него есть еще где-то близнецы- сыновья, и пусть даже неофициальная, но по сути- жена, не смогла. Хоть и любила безумно. Мать у Леры- женщина консервативных взглядов до мозга костей, ничего с этим не поделаешь. Отец, волей-неволей определившийся, наконец, с основной семьей, как-то сразу отстранился от них, потеряв даже к дочери всякий интерес. С глаз долой, что называется, из сердца вон. Такое иногда бывает у мужиков. Отношение к женщине распространяется и на ее ребенка. Но разве от этого легче? А еще он (гулять, так гулять) устроил скандальный раздел имущества, основательно улучшив тем самым своим близнецам материальные и жилищные условия. Лера с тех пор дала себе слово, что никогда не выйдет замуж. Тем более и выбирать то, как выяснилось, было особо не из кого.  Одни маменькины сынки и «пополамщики» вокруг.
А потом появился Женя.
 Поэтому сейчас Лера идет, затаив дыхание, боясь наслаждаться предвкушением грядущего счастья. Идет не спеша, прогулочным шагом.  К тому же времени у нее навалом, консультация с руководителем проекта сорвалась, так что Лера освободилась несколько раньше запланированного. Разве это не кайф, погулять по пахнущему свежестью и распускающимися тополиными почками апрельскому городу? А то за этим дипломом, Лера даже не заметила, как пришла весна.
Лера, смакуя каждый глоток, пьет ароматный кофе за столиком, что стали уже потихоньку появляться вместе с зонтами у кафе. Затем стоит на набережной, любуясь, как выглянувшее из-за облака солнце, флиртует с рекой, окрашивая в бирюзу гонимые разыгравшимся ветром свинцово- серые барашки. И так незаметно Лера приходит к дому, куда ее привел навигатор. До двух, на которые они договорились встретиться с Женей, остается еще минуть пятнадцать.  Апрельская погода изменчива, только что было ясно, а тут подул норд ост и принялся накрапывать дождик. А она даже зонт не захватила. Придется встречать своего парня сразу у квартиры. Сможет заодно приглядеться без суеты к единственному подъезду небольшого кирпичного дома, где очень возможно у нее скоро появится жилье. Примерить, так сказать, на себя обновку. Не дожидаясь лифта, Лера поднимается по лестнице на третий этаж, прислушиваясь, присматриваясь, принюхиваясь. Вроде бы опрятненько все, ухоженно. Краска свежая, коврики резиновые у дверей, лампочки целые. Дом образцового содержания, по сравнению с той откровенной разрухой, какая царит в ее пятиэтажке. Вот и нужная квартира.
   Из приоткрытой двери Лера слышит чей-то разговор, а прислушавшись, определяет знакомый голос. Вот как? Женя уже там. Погоди, а точно ли это он?  Лера никогда не замечала в голосе своего парня столь отчетливых металлических ноток, как сейчас, такой резкости.
- В общем ты меня услышал. – чеканит Женя. – Достал ты меня уже, Востриков, со своими фокусами, то одно, то другое. Пора тебе, видно, обратно к хозяину. Честно заработал путевку.
 - А ты докажи сперва, начальник, -  отвечает ему какой-то мужик с прокуренной хрипотцой в баритоне. Мужчина, которого видимо зовут Востриков, говорит лениво и равнодушно, словно уже давно привык к подобным разговорам, - Мы, слава Богу, живем в правовом государстве.
Лера хочет подать голос, обозначив свое присутствие, попросить разрешения войти, но что-то в продолжающемся, судя по всему не очень любезном разговоре, присутствует такое (странное что ли), что заставляет девушку насторожиться и затаив дыхание превратиться в слух. Щеки Леры окрашивает легкий румянец. Она подслушивает. Впервые, наверное, с пионерского лагеря, когда в вожатской во время тихого часа она застала нечто, от чего у нее из- за возмущения (или не из-за возмущения) мгновенно вспотели ладошки. Слушала, помнится, и не могла оторваться. Как и сейчас ей было тогда стыдно за свое поведение, но тихонько уйти оказалось выше сил. Правда сейчас у Леры, в отличие от того случая не полыхает так огнем лицо и не пульсирует вена на шее под правой скулой. Но все равно, ей кажется, что если она войдет, то нарушив этот странный разговор, она не узнает что-то очень важное для себя, крайне существенное.
- Впрочем, есть варианты. – как ни в чем не бывало продолжает, тем временем Женя, -  Короче, сейчас придет девушка, хоромы твои посмотрит. Если ей понравится, то, считай, тебе повезло, обменяешься и поедешь жить поживать и добра наживать в Подольск, на Революционный аж проспект. Там на втором этаже однокомнатные апартаменты тебя дожидаются. По иронии судьбы с видом на местное УМВД. Рад? Не благодари.
-  Из двушки-то на Таганке? –  в голосе Вострикова, явно прослеживаются язвительные нотки, -  Смешно, гражданин начальник. Не, я уж здесь как-нибудь, в трех километрах от древнего Кремля. Ищи лоха в другом месте.
- А какая тебе разница, откуда идти зону топтать? Да и не за хрен собачий все-таки. С доплатой. Сто тысяч. Рублей, конечно.
- Скоолько. Совсем прям уморил.
- Смеется тот, кто смеется последним. -  не ослабляет хватку Женя, с которой он вцепился в Вострикова, словно гепард в газелью ляжку, -  Слыхал такую поговорку? Если не хочешь по-хорошему, то ведь и по-плохому можно. Спорим, я тебя за неделю закрою?  У меня материала уже во. Воз и тележка. Одних жалоб сколько. От хулиганства до вымогательства.  Статья 164, часть два. Лет на пять хватит. А то давай-ка прямо сейчас оформим тебе, Востриков, двести двадцать восьмую за хранение наркоты в особо крупном размере, которую в твоей квартире найдут.  Только тут уже, что называется, другой коленкор.  Меньше, чем десяткой не отделаешься.  Чего уставился? Сейчас вызову наряд, приглашу понятых. Обязательно найдут. Веришь?
- Верю. – голос Вострикова тухнет, основательно потеряв в браваде и уверенности, - С вас волков позорных станется.
- Вот видишь, – не обижается Женя на волков, - А так, глядишь, на воле еще погуляешь. Пока местному участковому, как мне, поперек горла не встанешь. Думай сам.
- Погоди, начальник. – Востриков уже скулит словно побитая собака. -  Но сотка это ж по беспределу совсем. Накинул бы десятку хоть зеленью.
- Обойдешься. Ну так что решаем, наряд и понятых?
- Ладно, твоя взяла, банкуй. В Подольске тоже люди живут.
- И ни чета тебе…

 От услышанного девушке становится трудно дышать, так что даже приходится расстегнуть пару пуговиц на блузке. Леру слегка подмучивает, голова кружится, сознание путается, словно ей вкололи лошадиную дозу анаприлина. Наверное, так бывает при Кессоной болезни. Лера читала про симптомы. Правда, там кровь закипает от резкого перепада давления, при быстром подъеме с глубины. А у нее кровь, видно, закипела от быстрого и резкого изменения жизненной ситуации. От всепоглощающего счастья, до обрушившейся на нее напасти, от эйфории до краха, прошло каких-то пять минут.
«Так вот значит какие варианты имел в виду Женя? Лихо. И как она, будет в этой квартире вить гнездышко, обретать счастье, зная, что оно построено на чужом горе и обмане? А может действительно, просто подписать документы, исполнить мечту, забыть каким образом эта мечта реализовалась? Просто не думать. Некоторым удается.»
- Нет, нет и нет.
Лера сейчас напоминает себе свою принципиальную идеалистку- мать. Куда деваться, яблочко от яблони.
А Женя-то каков? Как он может вот так? Получается, она его не знает совсем.  И тут Леру сражает мысль, от которой у нее чуть не подкашиваются ноги. Сегодня Женя в ней души не чает, готов ради нее в лепешку расшибиться. А если разлюбит (ну мало ли, всякое ведь бывает) как он с ней себя поведет тогда?  Неужели, как с Востриковым? С глаз долой из сердца вон? Страшно.
Сейчас Лера чувствует себя Золушкой, у которой карета в полночь превратилась в тыкву, а платье в обноски. Впрочем, у Золушки все-таки гипотетически еще оставался принц. А вот у Леры и принц тоже похоже во-что-то превратился. Неужели в крысу?
Туда, к Жене не хочется, домой не хочется. Ничего не хочется. Погруженная в свои мысли Лера бредет, обратной дорогой к метро, не обращая внимания на усилившийся дождь и лужи под ногами.
Звякает телефон, извещая о пришедшем сообщении:
«Ты где? Женя.»
Потом еще одно и еще: «Мы ждем. Женя», «Мы с хозяином уже заждались. Женя.», «Что-то случилось? Женя.»
Лера отключает звук и кладет телефон в сумочку.  У нее нет сил ни с кем общаться, и уж тем более объясняться с Женей.

  Когда она уже подходит к своему дому, то видит у подъезда знакомый БМВ.  Заметив Леру, Женя выплевывает сигарету и бросается к «пропащей» со всех ног. Лицо его выражает крайнее беспокойство. Подскочив, бесцеремонно хватает Леру за плечи, встряхивает, обрушивая на нее поток эмоций.
- Ты где была? Я тебе названиваю, названиваю тут. Мать тоже не в курсе. В институте сказали, что ты давно ушла. Напугала. Случилось что, обидели? Кто? На тебе лица нет.
Лера машинально достает телефон и смотрит список не отвеченных вызовов. Да уж, переполох: Женя, Женя, Женя, Мама, Мама, Женя…
- Ничего не случилось.
- Тогда в чем дело?
- Ни в чем.
- А точнее.
- Я все слышала.
- Что слышала?
- Все. Твой разговор с хозяином квартиры слышала. Это подло, это низко так с человеком. Тебе не кажется?
- Погоди, погоди, так ты из- за этого хмыря что ли? - с облегчением выдыхает Женя.
Он заставляет себя рассмеяться. Смех у Жени получается неуклюжим, похожим на откашливание, словно в горле у него першит.
- Так это же урод, это мразь, понимаешь? От него смрад один.  Опустившееся животное. Блатота. Знаешь сколько у него ходок за душой?  Пол жизни за колючкой. Ты что, солнышко? - Женя осторожно дотрагивается до Лериной щеки, будто смахивает слезу, -  Раньше таких за сто первый километр отправляли. Если мы его сплавим, воздух в Москве чище станет. Соседи только спасибо скажут.  Спроси, если хочешь, на площадке, позвони в любую дверь и спроси, кого они предпочли бы иметь соседями- интеллигентных маму с дочкой или этого отморозка. Ответ ясен. Короче, завтра пойдем квартиру смотреть, где жить будете.   А сейчас… Может в кафе?
Лера отстраненно мотает головой.
- Значит, это недоразумение будет в двух комнатах со всеми удобствами бухать, а порядочные люди в заднице? –  картинно возмущается Женя, увидев, что Лера «закусила удила», -  Ну хватит, хватит уже дуться. Разве я не для тебя стараюсь? У меня у самого, в конце концов, трешка есть.
- Такая же, как эта двушка Вострикова?
- Другая.
- Ты знаешь, о чем я.
-  Смотрю, в белых незапятнанных перчатках хочешь всю жизнь проходить. –  недобро блеснув зрачками, уходит Женя от скользкой темы, - В лайковых, да? И рыбку съесть и на трамвае покататься.
Лере на секунду показалась, что нотки в голосе у него стали металлическими, точно такими же, как тогда, в квартире Вострикова.
- Только я тебя разочарую, дорогуша. Так не бывает. Сильные жрут слабых. Закон. Либо ты едок, либо ты пища. Так было всегда, так есть и будет. Поняла? Есть и будет.
Женя повторяет последнюю фразу с интонациями героя Высоцкого «В месте встречи»: «Вор должен сидеть в тюрьме».
- Может быть. Но я по твоим волчьим законам жить не собираюсь. Не умею.
- А надо уметь, если хочешь жить. Учись. Нет, я конечно уважаю твои чистоплюйские принципы. Но эти дурацкие понты понятны еще, когда перед тобой человек. А тут…
- Господи, да какая разница, кто перед тобой, Женя? -  едва не кричит девушка, сердце которой разрывается на части от осознания неразрешимого противоречия, вставшего между ними глухой стеной высотой до самого неба, - Ты что, реально ничего не понял? Главное, чтобы ты, ты сам в любой ситуации оставался человеком.
-  Человеком... человеком. Однако.
Женя на секунду задумывается, его лоб пересекает ранняя морщина.
Неужели? Лера, затаив дыхание, ждет ответа от которого зависит… Да все, черт возьми, зависит.
-  Человеком. -  после паузы, показавшейся Лере вечностью, повторяет Женя. – Человек.  Хорошо, что напомнила, у меня сегодня назначена встреча с одним человечком.  Вопрос на миллион.
Спохватившись, он смотрит на часы.
-  Ох ты, уже через полчаса. Извини, крошка, вынужден бежать. Я позвоню вечером, договорим. 
Голос Жени снова мягок, даже вкрадчив.
 - В конце концов из-за чего мы тут собачимся? –  решив, что размолвка слишком затянулась, пытается разрядить обстановку парень, -  Не хочешь эту квартиру, другую подберем …
«Не понял, ничегошеньки он не понял.»
- Не надо. Сама позвоню, как смогу. –  стараясь смотреть в сторону, сухо говорит Лера и, кожей почувствовав пронзительный недоумевающий взгляд парня, поясняет. -  Мне нужно время.
- То есть, нужно время? - напрягается Женя.
- Разобраться.
- Разобраться?
Женя, помотав головой, порывается что-то сказать, но всякий раз осекается.  Так и не найдя нужных слов, он пытается, в знак примирения, прижать девушку к груди (по крайней мере раньше, это работало), однако Лера, мягко уклонившись от объятий, пятится. После третьей неудачной попытки, Женя, отчаянно махнув рукой, запрыгивает в свой люксовый БМВ
- Вечером договорим. - кричит он, высунувшись в окно, и утопив педаль газа до отказа в пол, рвет с места.
Лера смотрит вслед удаляющейся машине, пока та не скрывается за поворотом, осознавая с каждым мгновением все отчетливее, что видит Женю в последний раз…