Часть Тридцатая

Продолжение Части Двадцать девятой http://proza.ru/2026/01/02/151

Призрак. Призрак, он и в Африке призрак. Интересно, кто им придумал такие позывные?
В это время в дверь постучали, зашёл камердинер и сказал, что к нам гость, и не один. Я сказала, впустить. Вошли двое, гер Мюллер, и Иван, так я его буду звать. Иван подошёл к Бейзилу, посмотрел на него, помотал головой и сказал:
- Запустил ты себя, Васятка, запустил.
Бейзил побледнел, и тихо произнёс:
- Деда, ты жив?
Иван не ответил на вопрос, только сказал:
- Виктория вам всё рассказала?
Я ответила за Бейзила:
- Всё, что узнала за последние две недели, про вас ещё не успела рассказать.
- В отличие от Старшенького, который по дурости ограничил себя двадцатью двумя воплощениями, мы с братом можем воплощаться сколько угодно, - начал Иван.
- А кто ваш брат? - спросила Ольга.
- Известный тебе с младенчества, гер Мюллер. Он же мой брат близнец, только младший, и он же отец Ланы Первой. Но это ты уже, надеюсь, знаешь. Так, а в этом доме нас кофе кто-то угостит? - задался вопросом Иван.
Я взяла в руки колокольчик, и вызвала камердинера, сказала ему:
- Накройте десертный стол на веранде, на пятерых человек.
Камердинер кивнул головой и молча ушёл из зала.
- Ну что, дорогие дети, наконец вы познакомились с моим братом, которого я сам не видел уйму времени, - сказал гер Мюллер.
- Почему не виделись? Он же привозил своих внуков к нам на смотрины, - начала я возмущаться, и гер Мюллер впервые вышел из себя.
- Послушай, Вика, я не смотря на все свои возможности и способности не смог определить, что это мой брат. Да, он сотрудничал с нами, с Девятью Неизвестными, был членом нашего координационного Совета. Но то, что он мой брат, я узнал об этом вместе с тобой.
- А почему Герхард? Почему не Георг? - хитро улыбаясь спросил Иван.
В ответ гер Мюллер спросил:
- А почему Иван, а не Аристарх?
- Ладно, уел, давай успокаивайся, надо думать, что дальше. Дети уже посвящены, надо думать, что делать с Первым.
- Я на правах младшего близнеца почувствовал, что он сделал с этими кристаллами, - начал Бейзил, - Дело в том, что я пока не знаю, куда он спрятал одиннадцать сдвоенных кристалла с Матрицами Мудрецов, но последний кристалл, а точнее информацию с Матрицы он распаковал в себе, и именно Матрица Первого позволила ему выдержать тот обряд, который мы совершили десять лет назад.
- Внук, нам сейчас очень сильно понадобится твоя ментальная связь с ним. Ты можешь погрузиться?
- Послушайте, может стоит Бейзилу попробовать тот препарат, что использовали мы с Василием? - сказала я.
- Наверное стоит попробовать, только очень маленькой концентрации, - сказал гер Мюллер, - У меня с собой есть доза, давайте её разбавим. Глюкоза есть? - спросил гер Мюллер.
- Да, конечно, - ответила я, - этого добра хватает.
Концентрацию состава уменьшили в пять раз. Бейзил сел в кресло, оголил вену на руке. Я вставила ему иглу и ввела раствор.
Минут через пять он провалился в забытьё. Мы все терпеливо ждали и молчали. Не хотелось разговаривать, каждый из нас думал о своём.
Братья отошли к окну и о чём-то тихо разговаривали. Ольга пододвинула кресло ко мне, села рядом, взяла мою руку и стала её поглаживать, как бы успокаивая меня. На что я тихо заметила:
- Доченька, это я тебя должна успокаивать. Поверь, он выдержит и скоро вернётся.
Тягостного ожидания прошло минут сорок.
Потом Бейзил сделал резкий вдох и выдох, открыл глаза и первое, что он произнёс:
- Хочу кофе и рюмку коньяка.
- Ну вот, кто бы сомневался. Василий после погружения тоже всегда хотел кофе и рюмку коньяка. Я пошла к бару, быстро приготовила то, что просил Бейзил. Пока я готовила, братья подошли, расселись в кресла и Бейзил начал свой рассказ:
- Наверное оттого, что моё сознание и мой мозг никогда не пробовал погружаться так глубоко, поэтому для меня это кажется невозможным, но тем не менее:
Сначала я оказался в каком-то странном, но чувствую старинном туннеле. По дну туннеля текла вода, и у меня был выбор, пойти в глубину туннеля и вернуться назад. Обернувшись, я увидел выход, но вспомнив, с какой целью я здесь оказался, я пошёл в глубь туннеля. Пока я шёл, тьма всё больше и больше захватывала меня. В конце туннеля при еле различимом свете, я обнаружил старинную дубовую дверь. Я взялся за ручку и потянул дверь на себя. Она достаточно легко и без скрипа открылась. Внутри было достаточно просторное помещение, часть помещения была заставлена стеллажами, на которых стояли коробки с документами, алюминиевые кейсы, какие-то приборы, странное оружие. В конце помещения была ещё одна дверь, я пошёл к ней. Открыв дверь, я увидел ещё комнату, более-менее облагороженную, заставленную книжными шкафами. В центре стоял стол, за которым в центре восседал я, а точнее, Василий. Он поднял голову, посмотрел на меня и сказал:
- Заходи, брат, не стесняйся.
Я, оглядев комнату, сказал:
- И здесь ты прячешься, когда находишься в Забвении?
- Да. Мы договорились с Первым, чтобы у меня не пропадало время зря, я буду изучать Хроники, ту её часть, к которой доступ имеет он, она и их родители.
- А почему они тебя не видят, когда изучают Хроники? Вы же должны быть здесь вместе, видеться.
- О, братишка, это не так. Для каждого место, где он изучает Хроники, чисто индивидуально. У них оно может быть другим, а у меня такое.
- Но я же тебя вижу.
- А ты кто? - спросил Василий.
- Как кто? Твой брат-близнец.
- Вот именно, брат-близнец, мы с тобой одно целое и поэтому место для Хроник для нас имеет одинаковый вид.
- Понятно, у них свой образ, у нас с тобой другой образ. Скажи, Василий, а Вика с Ольгой могут посетить это хранилище?
- Я думаю да, Вика уже была здесь со мной один раз, когда мы погружались в прошлые жизни. Я думаю, если ты захочешь, и Ольгу можешь привести сюда. Ладно, ты с какой целью явился сюда? - спросил меня Василий.
- Цель проста, Василий, меня просили спросить тебя, когда собираешься выходить из Забвения? В России назревают серьёзные события, необходимо твоё присутствие, я так думаю.
- Кто тебя послал? Вика и Ольга?
- Нет, наш дед и его брат.
- М-м. Орий и Урий? Ты уже с ними познакомился?
- С гером Мюллером я был знаком давно, также как и ты, а вот что наш с тобой дед старший в этой связке, узнал только сегодня. Кстати, ты в курсе, как они меняют тела? Почему мы не можем также? Мы же потомки Первого.

- Изначально Первый заложил в нас, в его потомство программу всего лишь двадцати двух воплощений, - начал Василий.
- Почему только двадцать два воплощения? Почему не вечность?
- Всё просто, брат. Конечное число воплощений связано с тем, что мы должны с тобой, с Ланой, с Викой, с Ольгой, завершить начатое ещё в Первой Космической Экспедиции - запустить Меру. А так как Модуль Управления постоянно болтается у наших женщин, а вокруг них вьются всякие Неизвестные, то выходит, что мы с тобой не подготовились для того, чтобы реализовать Замысел наших предков.
- А как мы её запустим? Меру сместили по времени и теперь она неизвестно где. Наташка ни сном ни духом о своём предназначении, Лана в беде, Вика в тоске. Слава Богу, хоть мы с Ольгой вернули свою любовь.
Василий посмотрел на меня и сказал:
- Поздравляю, я рад, действительно рад. Потомки Первого должны воспитываться в счастливой семье.
- Но у тебя же тоже есть потомки.
Василий посмотрел на меня и сказал:
- Знаешь, грустно, грустно от того, что они не смогут стать истинными потомками Первого. И когда-то они меня предадут. Вот самый первый, который родился мёртвым, ему было бы сейчас почти двадцать лет... Но его увы, нет.
- А чем он отличался от других твоих сыновей? - спросил Бейзил.
- Тем что он родился нормальным способом, а этих двух кесарили. И потом меня всё время попрекали, здоровье на меня потратили.
- Ну ладно, хватит базарить, пойдём к Первому, - сказал Василий.
А я переспросил:
- Как к Первому? Он что, здесь?
Василий ухмыльнулся и сказал:
- В соседней комнате. Ты же хотел задать ему вопросы, так пойдём, зададим.
Он подвинул на столешнице стола какую-то книгу, и сзади него сдвинулся книжный шкаф, за которым обнаружился ещё один тоннель. Мы прошли по тоннелю, он слегка расширился и сразу вывел нас в странное помещение, напоминающее камеру узника. В углу на сене сидел Первый. Взгляд его был застывший, и даже наш приход не заставил его как-то отреагировать. Василий подошёл к нему, присел возле него, тронул за плечо. Он посмотрел на Василия, и сказал:
- А, это ты? - Потом посмотрел на меня и спросил:
- Привет, Малой, зачем пришли?
Я подошёл поближе, присел с другой стороны и спросил:
- Первый, хочу спросить у тебя, когда наш Василий «проснётся»?
Первый посмотрел на меня, и сказал:
- Всё зависит от него и от Ланы, а точнее, оттого, как быстро они «проснутся».
- Что для этого надо? Чем мы можем им помочь? - спросил я.
- Фактически ничем. Своими действиями вы со Второй Возрождённой будете только сбивать его настройки, что будет оттягивать его пробуждение. Каждый раз, когда он будет вспоминать, встречаясь с вами, вы потом будете воздействовать на него, чтобы он забыл об этих встречах. Но вы должны понимать, что какой бы сильный у него мозг не был, вся эта ваша химия, оказывает на него дурное воздействие. Всё в ваших руках, - сказал Первый и замолчал.
Василий посмотрел на меня и спросил:
- Ты всё слышал?
- Что, так всё безнадёжно? - спросил я.
- Всё в ваших руках, - ответил Василий.
Вдруг Первый поднял голову и спросил:
- Бейзил, а ты хочешь узнать своё будущее?
Я задумался, и подумав, ответил:
- Зачем мне нужно знать моё будущее?
- Ну не хочешь, как хочешь. Моё дело предложить, а ваше - отказаться. А то, смотри, будущее оно вот, близко.
Он махнул рукой, одна стена растворилась в воздухе, и мы увидели Вселенную, бесконечную, такую манящую.
Меня потянуло к ней, и когда я дошёл до края, Василий схватил меня за руку и дёрнул, удержав меня от неверного шага. Василий поднялся и сказал Первому:
- Ладно, Первый, он всё услышал, мы пойдём.
Стена опять встала на своё место, мы вместе с Василием пошли в туннель, вернулись в Хранилище Акаши.
Усевшись в кресла, он в своё, я, напротив, мне пришло в голову задать один вопрос, который меня волновал ещё с тех пор, как мы готовились к обряду.
- Василий, ты помнишь, как мы с тобой делали первую попытку попутешествовать по прошлым воплощениям?
- А что ты вспомнил, есть информация?
- Мне вспомнилось, потому что ты с Викторией занимались погружением в прошлое, вот и вспомнил наше с тобой приключение.
- Я помню, предложил тебе наш азиатский вариант переноса сознания, не ЛСД, не марихуана, а именно нашу родную анашу. Для этого мы с тобой посетили уголок в Париже, где арабы торговали этой дурью. А потом сняли квартиру, в России у нас такие квартиры называют гостинками, и забурились туда на несколько дней. Ты тогда спросил, зачем нам это надо? Я ответил, хотелось бы понять в состоянии изменённого сознания, нужно ли нам участие в обряде, или нет, что нам это с тобой даст, какие последствия нас ждут. И я понимал, что Союз на издыхании, Меченый со своей политикой вёл его к развалу, надо было понимать, чем нам с тобой заняться в дальнейшем. Я даже подумывал остаться за бугром.
- Да, я помню, братишка, помню. Ох, Вика обрадовалась бы. По нашему азиатскому обычаю мы начали с простой русской водки и жирного плова с бараниной, который заказали в арабском квартале. Потом ты заварил зелёного чая, как это мог делать только ты. Я до сих пор помню это. И мы сели с тобой у окна, на два старых скрипучих раздолбанных кресла, на столике стоял чайник, кипяток, четыре пиалушки, и большая пиалушка со сладостями. Я помню удивлённые глаза молодого арабского парня, когда ты у него спрашивал терьяк, план или анашу. Знаешь, он смотрел на тебя с удивлением и уважением. Мы тогда у него купили немного терьяка, анашу и папиросы типа "Беломор канал". Потом я понял, для чего нужны эти папиросы, а тогда, не смотря на мой слегка извращённый ум, я был удивлен, с каким профессиональным мастерством ты забивал эти папиросы, как готовил смесь, и когда мы с тобой первый раз затянулись, я с восхищением наблюдал, как ты выпускал кольца дыма и сквозь них струю папиросного дыма. Откуда это, братишка? Ты ведь всегда гордился, что бросил курить в восемь лет.
- Бросить то бросил, но как говорится, мастерство не пропьешь. Я когда был в 6 или в 5 классе, не помню, в своём дворе подружился с конкретным пацаном, с Сашкой Шахом, он на своих встречах с друзьями позволял мне присутствовать, далее научили меня забивать косяк, но никогда не разрешил мне курить самому. Потом, много лет спустя, я у него спросил: "Почему у тебя было ко мне такое отношение?" Он сказал: "Батя твой тогда просил. Он, когда меня менты по малолетке поставили на беспредел, спас меня. Мой отец хотел его отблагодарить, обещал горы золотые. Ты ж помнишь, кто был мой отец, но твой батя просил лишь одного, присмотрите за сыном. Вот я и смотрел за тобой."
- Слушай, а кем он потом стал?
- Смотрящим по Туркмении. Когда Ниязов избавился от туркменских воров в законе, Аймурада и его родствеников, Шах занял позиции смотрящего, и его поддерживал местный КНБ. В общем, связка Шаха и Мередки была настолько сильная и мощная, что ни Ниязов, ни кто-либо другой из туркменов, ничто не могли сделать. А кстати, косяк я научился забивать таким образом, что даже самые блатные доверяли мне это делать на своих посиделках. Батя меня за это не сильно ругал, потому что считал, что в ответственный момент это может помочь мне.
- Постой, кто такой Мередка?
- Мередка друг детства. Наш с тобой батя и его дядя Байрам, бегали по Африке вместе. А Мередка стал тогда начальником КНБ всей Туркмении. Ну ладно, хватит о детстве, давай начнём с того, ради чего мы собрались, братишка.
Я забил нам по косяку, под язык мы положили по кусочку терьяка, запили зелёным чаем, и словили кайф.
- Хорошо, что ты тогда включил диктофон, Бейзил и мы записали наши воспоминания. Кстати, где они? Ты их не стёр?
- Нет, так уж случилось, что они попали в архив Девяти Неизвестных, но я сделал дубликат. Хочешь, послушаем вместе?
- Конечно.
- Ты готов слушать?
- Да, готов.
- Ну что, Василий, поехали.
 «Сделав по затяжке, растворив под языком кусочек терьяка, я вдруг почувствовал, что моё сознание стало проваливаться. Я увидел себя одетого как какой-то денди конца 18 начала 19 век, скорее всего 18. Рядом со мной человек, так похожий на меня, наверное, это ты, Бейзил, только почему-то я к нему обращался как граф. Мы с ним прогуливаемся по немецкому городишку, жители его именуют свободный Франкфурт. И чтобы немного вдохнуть свежего воздуха, мы вышли на набережную и пошли вдоль неё. По набережной прогуливалось много семейных пар, но почему-то графа заинтересовала одна пара, и он попросил меня обратить на неё внимание. Он, высокий, дородный господин, она маленькая, хрупкая, видно, что младше его девушка. Граф подошёл к ним и сказал:
- Добрый день, Майер, как хорошо, что мы вас встретили. Не хотите ли с нами посидеть в пивной и выпить пару кружек отменного немецкого пива? - предложил ты господину, которого он назвал Майер.
- Отчего ж, где вы видели, уважаемый граф, чтобы немецкий бюргер отказался от пива, тем более, когда его угощают?
Мы подошли с графом, с господином Майером и его супругой к какому-то биргартену, которое располагалось у самого берега Майна, выбрали столик в углу, и попросили мальчишку, который сновал между столиками принести нам пива и что-нибудь закусить. К нам тут же подошёл сам хозяин заведения, который поклонившись, спросил:
- Какого пива пожелаете, господин граф, господин Майер?
Мой друг, обратившись к хозяину по имени, сказал:
- Послушай, Брюте, давай нам самого лучшего твоего пива, которое считаешь нужным, ну а для разогрева по пару стаканчиков шнапса.
Буквально через минуту сыновья Брюте, один постарше, один помладше, заставили наш стол закусками, в центре стояла квадратная бутылка со смутным напитком, большая, где-то на пять литров ёмкость с пивом, как бы сейчас сказали нефильтрованным, кусочки чёрного прожаренного хлеба с чесноком.
Молодая девица, которая сопровождала Майера, обмахиваясь веером, бросала на меня томные взгляды. Я понял, что вызвал у неё интерес и решил слегка приударить за ней. Пока мой друг граф обрабатывал господина Майера, я обменялся парой фраз с милой девушкой. Она тут же поведала мне о том, что является невестой господина Майера Амшеля Бауэра, что у них через месяц свадьба, а сама является дочкой торговца мануфактуры известного не только во Франкфурте, но и во всей Северной Германии. Он активно торгует на местной бирже и имеет не плохой гешефт. В рамках светской беседы я рассказал, что мы друзья с графом, являемся путешественниками и иногда выполняем поручения известных европейских особ. После этого мы подключились к разговору, который вели граф и господин Майер.
- Представляете, я начал выстраивать свой бизнес, связанный с оказанием неких финансовых услуг королевским и иным дворянским семьям Германии, Франции, и у меня часто возникает проблема доставки оплаты за оказанные услуги или товар. Хотя люди, которых я нанимаю в качестве агентов по доставке ценностей достаточно преданные мне, но случаются ошибки. И я вот всё думаю над такой системой, которая бы обеспечивала безопасность моих сделок, - начал разговор господин Майер.
- Послушайте, когда мы были с моим другом в Париже, - начал граф, - мы посетили Храм, который был последним прибежищем Тамплиеров. Скажу честно, нас интересовала история их вероучения, на что они опирались в своей вере, как жили. И вот, в их архивах мы нашли достаточно интересный документ.
- Прошу вас, Бейзил, расскажите, я думаю, господину Майеру будет интересно, попросил меня граф.
- Какое у вас странное имя, мой друг, - задал вопрос будущая госпожа Бауэр.
- Да ничего странного, мой отец увлекался историей Византийской Империей и назвал так меня в честь Византийского Императора Базилевса Второго. По-французски в их транскрипции моё имя звучит, как Бейзил, - сказал я и увидел, как она, прикрываясь веером тихо произнесла моё имя.
- Ну вот и хорошо, с именами разобрались, господин Бейзил, что вы хотели нам поведать? - обратился ко мне Майер Амшель Бауэр.
- Господин Бауэр, вот вы рассказали сейчас о проблеме, которая вас волнует, доставка, транспортировка ценностей, грузов, товаров, их сохранность, так?
- Да, это очень важный вопрос, - кивнул головой господин Бауэр.
- А знаете, как эту проблему решили Тамплиеры?
- Было бы интересно узнать, просветите.
- Всё достаточно просто. Вы же знаете, что у Тамплиеров была достаточно разветвлённая сеть Храмов, их монастырей, в которых они хранили свои ценности.
- Да, и как это помогало решать вопрос безопасности передвижения товаров, оплаты?
- Знаете, они внедрили систему расписок, - сказал я.
- Каких расписок? - удивился господин Майер.
- Представьте себе, я нахожусь в Париже, а за услугу или товар надо платить в Лондоне, тогда я пишу своему представителю в Лондоне расписку, в которой прошу оплатить за меня данному товарищу такую-то сумму. Мой товарищ в Лондоне знает, что он, оплатив за меня такую сумму в Лондоне, теперь имеет возможность получить по моей расписке такую же сумму, но в Париже.
- Так просто?
- Но не совсем. Необходимо было учитывать и вести единый учёт стоимости золота как основной меры обмена.
- Но я думаю, что Тамплиерам это было просто, вести единый учёт, - задумчиво произнёс господин Бауэр, - да, конечно, где-то должен быть центральный Храм, в котором бы вёлся основной учёт.
Немного помолчав, господин Бауэр добавил.
- А знаете, господин Бейзил, вы натолкнули меня на интересную мысль, я поразмышляю над ней, а моя дорогая жёнушка…
- Ну, я пока тебе ещё не жена, только невеста, - прервала Майера его невеста, и я отметил некую холодность в её замечании.
- Короче, как будущая супруга, ты должна мне в этом помочь, родить побольше сыновей, с которыми я и создам эту систему.
Мой друг граф при этих словах улыбнулся и сказал следующее:
- Удачи вам в этом вопросе, господин Бауэр. А сейчас предлагаю заняться тем, что у нас стоит на столе.
Обильное возлияние, свиные рёбрышки, запечённые на углях, сделали своё дело. Погрузив господина Майера в пролётку вместе с его дражайшей невестой, мы с господином графом отправились в постоялый двор, чтобы отдохнуть.
Господин Бауэр вдруг неожиданно пригласил нас к себе в дом в гости. Мы, поразмышляв с графом, приняли его приглашение. Будущая жена господина Бауэра вела себя в доме как хозяйка, распорядилась накрыть стол, и мы продолжили наш поединок со шнапсом, пивом и запечёнными свиными рёбрышками. Господин Бауэр всё больше и больше набирался, в госпожа " Бауэр" всё больше и больше заигрывала со мной, и когда господин Майер Бауэр отошёл, чтобы исполнить свои биологические функции, мой друг сказал мне, что наша встреча с Бауэрами не случайна, и что Майер Аншель Бауэр после перенесённой в детстве "простуды" стал бесплодным.  А вот тогда я понял смысл фразы Майер Аншеля о том, что его невеста должна подарить ему минимум пятерых сыновей.
- Будешь смеяться, мой друг, сегодняшние смотрины прошли на ура, и господин Майер согласен, чтобы ты стал отцом его сыновей.
Я тогда отнёсся к этому с лёгкой иронией, ответив:
- Раз надо, значит, надо. Когда начнём граф?
Граф ухмыльнулся и добавил:
- Единственное условие, которое он поставил, ваши любовные приключения должны проходить в его присутствии, и в некоторых он должен принимать непосредственное участие.»
- Что я могу сказать, нравы того общества были очень свободными. А ведь в других воплощениях я тоже, так или иначе влиял на демографический состав той или иной еврейской семьи. Значит, существует какая-то связь с этой народностью, причём достаточно плотная и серьёзная.
Так что, получается, что порядка 15 лет своей жизни я посвятил развитию семейства Бауэров, созданию будущего клана известного банкирского дома?
Так вот, вопрос, тогда в наших встречах с Гатль и Майером, стояла конкретная задача, я относился к ней легко, было даже приятно. Необычность заключалась в том, что Майер был не просто наблюдателем, он принимал активное участие. Причём при встречах втроём, Гатль получала наслаждение, и она раскрывалась полностью. А когда Майер был наблюдателем, она вела себя как дикая кошка, жёстко, зло, как бы доказывая кому-то и что-то.
- И кстати, по тем воспоминаниям, которые были записаны, Майер Амшель Бауэр Старший в перерывах никому не позволял иметь контакты со своей женой. По сути, его жена соблюдала целибат и всю жизнь страдала также как и Виктория.
- В книгах пишут, что Майер унижал свою жену, не разрешал ей заниматься бизнесом, считал её плохим счетоводом.
- Мало ли что пишут в книгах, Василий, на самом деле, он её оберегал, очень трепетно относился к ней самой, к её участию в бизнесе. Две с половиной тысячи серебряных монет, полученных ею в качестве приданого, и составило основу будущей финансовой империи Майера Амшеля Бауэра и его сыновей.

Продолжение, Часть Тридцать первая