1. Проводник. К истоку

К истоку

Автор - Проводник


Если идти вдоль трамвайных путей в сторону реки, окажешься в тупике между заброшенным домом с мезанином и оврагом. Когда-то через овраг был перекинут бревенчатый мост, по которому можно было добраться к маленькой часовне на противоположном берегу. Моста давно нет, дом разрушается и постепенно сползает в овраг и, однажды, овраг проглотит его вместе с мезанином. В тот день, когда это случится, в часовне проснётся колокол, призывая оставшихся на поминальную службу. Но никто не придёт: в этом призрачном городе давно никого нет, только снег и стылый ветер в пустынных переулках. Переулки я не люблю - бредёшь по колено в снегу, еле передвигая ноги, и кажется, что кто-то идёт следом. Обернёшься, а позади никого видимого, но видимости доверять нельзя, это понимаешь сразу, как переступаешь границу чужой реальности.

В дальнем переулке тебя встречает чёрная слепая собака. Собака сидит у глухого забора, исписанного полустёртыми рисунками, охраняет брошенную ржавую цепь и никуда не уходит. Её мутный белёсый взгляд смотрит сквозь тебя и заставляет быстрее шевелить ногами. Переулок упирается в маленькую площадь, окруженную танцующими фонарями - жуткое сборище застывших в нелепых позах металлических уродцев. В сумерках на пустынной площади зажигается свет, и уродливые тени оживают в ритуальных хороводах. Постепенно свет гаснет, и крупные хлопья снега наполняют тишину многоголосием. Если встать в центре площади и закрыть глаза, можно услышать старую-старую песню. Она звучит, пока идёт снег. Ради этого многоголосия я прихожу на площадь в канун Нового года уже много лет. Прихожу, чтобы услышать желания, загаданные под бой курантов в новогоднюю ночь. Они - информационный код души, по которому можно проследить её путь в каждом воплощении. Вычленив информацию из нужного кода, можно восстановить проекцию ушедшей реальности.

В прошлой жизни в доме с мезанином светились окна, играл патефон, и готовили рождественский пудинг. Запах еловых веток и корицы наполнял комнаты теплом и праздничным настроением. На ёлке поблёскивали разноцветные шары, на серебряных нитях висели конфеты, а во дворе лепили потешных снеговиков и строили ледяную крепость…

Если ехать в пустом вагоне старого трамвая в сторону городского парка, смотреть сквозь морозные узоры на окнах, можно увидеть огоньки крутящейся карусели и услышать перезвон колокольчиков. Кто и для кого запускает карусель в новогоднюю ночь в тишине заснеженного парка? К каким звёздам мчатся ржавые лошадки в потёртых попонах? Я смотрю на мигающие огоньки, слышу детский смех невидимых всадников и чувствую, что и той реальности больше нет. Белая лошадка укоризненно косит выцветшим глазом и убегает на новый круг, исчезая в пелене снегопада.

В глубине парка под раскидистой липой прячется скамейка, припорошенная снегом. Если смахнуть снег, можно нащупать почерневшие от времени буквы ЛиВ. Я люблю сидеть на скамейке, укутывая мысли в тишину и пытаясь уловить отголоски ушедшего прошлого.

Ржавые рельсы, овраг, дом с мезанином, площадь, карусель и старая скамейка - части большого целого - мозаика. Я собираю ускользающую картинку, но каждый раз под бой курантов кропотливо выстроенный мир распадается на отдельные кусочки…

- Однажды, наваждение потерянного рая станет твоим личным адом, - учитель стоял на краю обрыва и смотрел на вспененное зимнее море, бьющееся о скалы. - Быть проводником - это всегда возвращаться в чужую реальность. Зачем тебе это?

- Чтобы найти исток своей.

- Ты не найдёшь его в реальности чужих судеб, даже если они когда-то соприкасались с твоей, - учитель долго молчал, вслушиваясь в темноту, а когда заговорил, в его голосе я почувствовала отражение собственной боли. - Ушедшее не воскресить. Всё, что может получиться - суррогат.

- Тогда…

- Да. Чтобы обрести - нужно начать сначала: обнулиться и забыть.

Как бы я ни старалась - проложить мост к часовне не получается. Овраг - видимая граница скрытой реальности, мир внутри мира. Моментами кажется, если спуститься по отвесным склонам вниз, перестанешь быть прежней. Овраг хранит больше, чем открывает: он знает, что было до. Настанет время, когда я научусь прокладывать мосты между реальностями, и старая часовня пропустит меня в более далекое прошлое - шаг за шагом к истоку, - чтобы получить ответы на все вопросы: заданные и незаданные.

До боя курантов остаётся несколько минут, я возвращаюсь на площадь, закрываю глаза, стараясь приглушить мысли, чтобы услышать в себе главное - то, что позволит проложить путь к душе из предыдущей реальности и попасть в старую часовню.

- Ты почти перешла черту невозврата, - голос учителя проник в сознание, сбивая тщательно выстроенные настройки. - Уходи из этой реальности немедленно: под бой курантов она схлопнется, как карточный домик. В том времени для тебя больше нет места, и того времени больше нет. Всё - иллюзия.

- Ты обещал не вмешиваться.

- Застрянешь между реальностями, как тот пёс, - в голосе учителя послышалось сожаление, - сама себя посадишь на вечную цепь. Уходи!

- У меня почти получилось.

- Не все желания исполняются. Никто не может повернуть время вспять и оживить ушедшее… - голос отдалялся, размывая слова.

В следующую минуту раздался безнадёжный леденящий собачий вой. Разом погасли все фонари, перестал идти снег, стало тихо-тихо - чёткая граница между до и после - миг, когда понимаешь - у тебя не осталось выбора, единственный шанс вырваться - обнулиться. Я глубоко вздохнула, зажмурилась, подняла руки вверх и, оттолкнувшись от поверхности, устремилась к началу, не обращая внимания на то, как за спиной, в воронке пустоты, исчезает реальность, выстроенная по отголоскам ушедших воспоминаний.

***
Громкий детский плач слился с боем новогодних курантов.
- Поздравляем, мамочка, у вас - девочка, - врач похлопала младенца по спинке и устало улыбнулась, - горластая красавица народилась. С новым счастьем вас!

***
«Чтобы обрести - нужно начать сначала: обнулиться и забыть». С последним я не согласна. Чтобы вернуться - нужно помнить. Я - проводник - та, кто помнит, и, однажды, вернусь, чтобы построить мост между реальностями на пути к истоку.