3. Студент. Перекличка

Перекличка

Автор - Студент


Старая часовня пряталась на опушке леса в окружении вековых сосен. Вокруг, насколько хватало взгляда, только непотревоженный снег, сосны и купол звёздного неба.

За два часа до Нового года над входом в часовню загорелся фонарь. Две тени, сложив крылья, спустились на землю.

- Ставь ёлку по левую сторону от входа - новогодние обычаи нарушать не будем, - уверенно скомандовал первый голос. Для ясности истории назовём говорившего Дед.

- И кому наша ёлка в этой глуши нужна? Сюда с собаками не доберёшься: увязнешь по пояс и замёрзнешь, пока найдут и откопают, - второй, более молодой голос, пусть будет Студент, сомневался, но особо не спорил.

- Не переживай: кому требуется, те дорогу найдут. Перекличку разрешается пропустить только в одном случае. В каком - объяснять не нужно?

Ровно в десять вечера раздался удар колокола, и снег прекратился.

- А вот и первый клиент. Минута в минуту. Пунктуальность - наше всё. И ведь ни разу за столько лет не опоздал: как колокол ударит, так Руслан Альбертович собственной персоной тут как тут.

У часовни появился лысый гладковыбритый мужчина в строгом костюме, неброском галстуке и начищенных до блеска ботинках. Древесный шлейф Laudano Nero и непроницаемый взгляд тёмных, почти чёрных зрачков, выдавали в нём человека жёсткого и холодного.

- А ботинки, как из салона… - Студент удивленно присвистнул, - ни снежиночки. Зачем он к нам? У него же и так всё есть…

- Есть и столько, что и правнуки не потратят за десять жизней, - Дед открыл амбарную книгу на нужной странице и поставил галочку в нужной клетке. - Здесь без изменений - финансовая удача и рост капитала.

- А взамен что? - Студент через плечо Деда заглянул в записи. - Фондов благотворительных целый список… а суммы…

- Руслан Альбертович договор не нарушает. Каждый год плюсом новый фонд и минусом триста шестьдесят пять счастливых дней - чётко и без сантиментов. Музей современной живописи вот собирается открывать - с размахом меценатствует, -  в голосе Деда проскальзывало непонятное уважение.

- А душа… как душе без счастья-то?

- Душа Альбертыча - как сейф с мильярдами - на столько замков заперта, что до скончания времён ключ не подберёшь. Самого Амвросия клиент. Их Важность на пустяки не размениваются - по-крупному играют.

Только проводили финансиста-мецената, как у часовни появилась личность весьма экстравагантная: дама неопределенного возраста при полном параде с паучьей улыбкой, мелкими острыми зубками и в роскошной накидке из чернобурки.

- Розалинда Марковна, по-семейному Розочка. Годы идут, а дамочка всё цветёт и благоухает. Ты рот-то прикрой. Не твоего поля ягода. И здесь без изменений - мужа нового желает, - Дед поставил галочку в нужную клетку.

- А прежний где? - спрашивая, Студент покраснел от направленной в его сторону обольстительной улыбки.

- Прежний? Мелко мыслишь. Через Розочкины пальчики с десяток мужей прошло. Новый год - новый муж.

- А старых куда?.. - Студент почувствовал, как от слов Деда по спине пробежал холодок.

- Тебе лучше не знать. Опасная особа - Розалинда, ловко сети ставит. Такую нужно за тридевять земель обходить и следы святой водой сбрызгивать для гарантии.

- А расплачивается чем?

- Так любовь и закладывает. Только с каждым годом, любви всё меньше… проценты капают… время убегает, а потом раз - и старость одинокая где-нибудь на задворках тьму-таракани. И деменцией в награду не одарят. А пока, распишитесь - получите. Кто у нас там следующий в списке? Так… эту троицу художественную к Руслану Альбертовичу направим, чтоб галерея новая не простаивала. Что смотришь? Амвросий искусство уважают, ценят, кроме того, потенциальных клиентов растить - это тебе не хухры-мухры, правильный расчёт требуется.

От книги учёта Деда отвлекло появление неожиданной пары: усталый ангел поддерживал тощего небритого парня с прилизанными волосами до плеч в летней курточке с толстым шарфом вокруг шеи и очках, дужка которых была перемотана белым лейкопластырем.

- Крылатый, ты его зачем опять приволок? - чувствовалось, что Дед сердится. - Тебе же в прошлый раз сказали - не таскаться сюда. Нет его в списках.

- И куда мне с ним прикажете, если он везде лишний? - ангел устало опустился на снег. - Серафимушка - так-то человек хороший, душевный, но абсолютно не приспособленный к тягостям реальной жизни…

- Да, что ты с ним как с телком возишься? - Дед стукнул кулаком по гроссбуху и передразнил: «Серафимушка…» Тьфу! Слушать противно. Тридцать лет детине, талантом бог не обидел, а всё мается, - Дед на минуту задумался, перелистал страницы… - ну, вот же - совсем другое дело, - он ткнул в нужную строчку. - Что ж ты про бабку его молчишь? Ты знаешь, кто у него бабка? Евдокия Петровна - кремень женщина девяноста лет от роду, - Дед крякнул от приятных воспоминаний, - как она меня взашей из дома выперла метлой поганой, когда я к ней с предложением от начальства сунулся. Так отходила, любо-дорого вспомнить. И Хранитель у неё опытный. Ты вот что, бери своё депрессивное недоразумение под белы рученьки и тащи его к бабке в деревню на постой, она ему живо мозги вправит. Мотай на ус, Студент, - Дед проводил парочку насмешливым взглядом и продолжил, - все беды от ума, особо от сверхгениального, - перехватив удивлённый взгляд помощника, пояснил: - напишет он свой роман нетленный, вот лет через пять и напишет - у бабки не забалуешь. Тогда и примем с распростёртыми объятиями.

К часовне, озираясь по сторонам и крестясь на все четыре стороны, подошла блёклая женщина с потухшим взглядом мёртвой рыбы в длинной чёрной юбке. Дед поморщился, глядя на гостью, и заглянул в книгу.

- Ефросинья Михайловна, и снова здравствуйте! Какими молитвами на этот раз?

Женщина протянула исписанный тетрадный листок и перекрестилась.

- Душенька, вы же верующий человек, в церковь ходите, - женщина согласно кивнула, - бога о помощи просите, - новый кивок, - так зачем к нам-то каждый год?

- Так ребёночка бы… - и перекрестилась.

Дед покачал головой, нахмурился и спрятал записку между листами.

- Передам, Ефросиньюшка, лично в руки. Бог далеко, а Амвросий в помощи не откажут душе просящей. На цену-то согласна? - женщина снова кивнула, - ну, ступай, горемычная, ступай.

Гостья уходила медленно, несколько раз оборачивалась, крестилась и что-то шептала. Когда её тень растворилась в темноте молчаливого леса, Дед вытащил записку и разорвал на мелкие кусочки.

- Не будет у Ефросиньи детей, чужой жизнью оплаченных. Нет в её душе веры - мрак кромешный, - перехватив вопросительный взгляд помощника, пояснил: - знаешь, как в записке написала? «русый голубоглазый здоровый младенец мужского полу светлого ума и достатку выше среднего к совершеннолетию» - о как... А сама котёнка - на мороз, мясо с маслом из приюта, где поваром работает, у детей тащит и жизнь отца с матерью на кон поставила. Не будет у неё ребёнка.

- А если начальство про записку узнает? - Студент впервые столкнулся с ситуацией, когда демон высшего ранга клиенту перспективному палки в колёса вставляет.

- А ты забудь, что видел, и не узнает, - в голосе Деда прозвучала угроза. - Я крысячничества в команде не потерплю. Хочешь со мной в паре работать, включай понимание.

На поляну, покачиваясь, выкатился мужчинка с бородкой клинышком, в клетчатой кепке и бабочке, съехавшей на бок: «Налей, налей бокалы полней…» - горланил он, безбожно фальшивя и дирижируя, размахивая руками.

- С каким нечистым к нам, Харитон Ильич? - задал вопрос Дед, оторвав взгляд от пометок. - Ты же в прошлом году договор расторг. Их Важность самолично отступную тебе подписывали.

- Расторг, было дело, - Харитон согласно хмыкнул, - но ведь я же и передумать имею право. Имею я право передумать, а? - его маленькие, глубоко посаженные, глазки услужливо забегали, а толстые губы обиженно надулись.

- Не имеешь, Харитон Ильич. Все твои права год назад закончились, - в голосе Деда прозвучала непонятная брезгливость.

- А уважение к Артисту проявить? Большой талант завсегда уважения требует, - мужчинка картинно поклонился, стянул кепку, подбросил её в воздух и не поймал.

- Пропил ты талант и голос потерял, потому и вернулся. Юродствуешь бесу на потеху. Так? - Дед был непреклонен.

- Так, - артист согласно икнул, - но можно же обсудить…

- Не можно, - в голосе Деда появились металлические нотки. - Самым ценным ты от Амвросия уже откупился. Уходи, Харитон Ильич, по-хорошему, пока предписание на тебя не оформил.

От последних слов Деда баритон сник, втянул голову в плечи, вытащил из сугроба кепку и ушёл, не прощаясь.

- Хранителя своего он Амвросию в качестве отступного продал - бесов прихвостень, - перехватив вопросительный взгляд помощника, пояснил Дед. - Амвросий давно на этого ангела зуб точили: неподкупным был - старая школа.

- А разве так бывает, чтобы человек без Хранителя остался?

- В нашем ведомстве и не такое бывает. Их Важность к Харитону беса опытного взамен приставили. А в компании с бесом одна дорога - канава сточная с пробитой головой.

Пробежавшись по списку, Дед вычеркнул тех, кто за прошедший год ушёл в мир иной, и уже было собрался бить в колокол, объявляя об окончании переклички, как на поляне появился седой старик в камуфляже.

- Заблудился, отец? - в голосе Деда послышались тёплые нотки, обычно ему несвойственные.

- Вечер добрый, внучики. Это здесь договора подписывают?

- А тебе какой договор-то нужен, отец?

- Так самый главный, как это правильно по-вашему… послежизненный - мудрёное слово - сразу и не припомнишь.

- Посмертный что ли? - Дед удивился, внимательно разглядывая старика, - так ты вроде живой?

- Всё правильно - живой, кто ж спорит. Только Хранитель мой заболел сильно, боюсь, не оклемается, пока я живой.

Студент переводил недоуменный взгляд со старика на Деда и обратно и не мог понять, что происходит.

- Не по адресу ты пришёл, отец, это тебе не к нам нужно, такие вопросы другая епархия решает, - с сожалением в голосе проговорил Дед.

- Да, ты погоди, внучик, не разобравшись-то… ты послушай… - старик заволновался. - Знаешь, какой у меня Хранитель? Вот какой, - и показал сжатый кулак, - глыба. Мы с ним две войны плечом к плечу, все раны поровну, все горести бок о бок. А сынов каких воспитали… Душа поёт, каких сынов. А внуков… Думали до погоста вместе будем, а оно видишь как вышло - заболел друг крылатый. В госпиталь ему нужно - в лазарет ваш небесный. Только ведь без меня не уйдёт… Так я тут покумекал и решил: мне то всё одно помирать вскорости - чуйка у меня верная. Жизнь я хорошую прожил - долгую, бабку свою любимую схоронил в позапрошлом году, имущество детям поделил по справедливости - никого не обидел, можно и на покой.

- А кот? Кота куда денешь? - чувствовалось, что Дед сопротивляется - нравится ему старик.

- Как куда? С собой кота-то, - распахнул куртку и показал облезлого слепого кота. - Старые мы уже, я и Васенька, вместе и перейдём. Вы только бумагу нужную дайте, чтобы пропустили нас. Без бумаги-то не пропустят в канцелярии вашей до срока…

Студент сделал вид, что льдинка в глаз попала и отвернулся. Дед рассматривал нежданную троицу, о чём-то думал, а потом взял трубку и прежде, чем набрать номер, уточнил:

- А не передумаешь, отец?

- Старый солдат слово держит. Ты, главное, проследи, чтобы врач был хороший, подлатал крылья-то Хранителю, чтоб как новенькие…

Дед кивнул, и когда на том конце ответили, распорядился:

- Встречайте гостей. Без предбанника и с доктором на входе, - положил трубку и тихо сказал, - прощай, отец. Доброго вам пути.

- Спасибо, внучики, спасибо дорогие! Вот это я понимаю - по-мужски решили, по-нашему по-солдатски.

Одной рукой старик подхватил Хранителя с лысыми крыльями, другой прижал к груди кота и пошёл на встречу появившемуся Архангелу.

Провожая гостей, Дед встал, расправил крылья и в знак уважения склонил голову. А Студент перестал стесняться и по-детски тёр кулаком повлажневшие глаза.

За несколько минут до Нового года на поляну выбежала растрепанная запыхавшаяся женщина с опухшими заплаканными глазами.

- Где мне подпись поставить? Я на всё согласна… несите свой договор.. всё подпишу.

- Не кричите, дамочка, не наводите суету, - Дед захлопнул книгу, - вас в списках не значится. В следующем году приходите, но не советую.

- Муж у меня умирает, нет у него следующего года, - у женщины подкосились ноги, и она осела на снег, где стояла, - люди вы или нет… есть же у вас сердце… я душу взамен… кровью, если нужно…

Дед вздохнул, передал книгу помощнику, подошёл к женщине и твёрдо сказал:

- Демоны - не люди, сердца нам по чину не положены. Муж твой уже внёс аванс, когда руль выворачивал и удар на себя принимал. За тебя и дочек ваших. Бумаги подписаны. Так что ты жизнью-то не разбрасывайся особо, тебе ещё детей поднимать. И минуты не трать понапрасну. К мужу беги - время прощаться.

- Так не пускают к мужу… как ни просила…

- Беги. Пустят. Я передам Хранителю.

Женщина исчезла, Дед забрал у Студента книгу и протянул метлу:

- Прибери - наследили нынче знатно. Не перекличка - а проходной двор, - Дед бурчал, окидывая поляну хозяйским взглядом. - Сколько работаю, всё привыкнуть не могу: кто-то любовь продаёт за гроши пустые, а кто-то жизнью за любовь рисковать готов… Живей махай, что замер? Нам ещё отчёт начальству писать и дебет с кредитом сводить.

С последним боем курантов поляна опустела, фонарь над входом в часовню погас, пошёл снег, и где-то в вышине звёздного купола запел многоголосый хор ангелов. Новогодняя ночь вступала в свои права.