Догмат Искупления

Догмат Искупления
(Автор текста - Галина Сиротинская)
Прежде всего скажу о самом важном.  Крестной Жертвой Христос искупил род человеческий, тот есть избавил людей от рабства греха, рабства диаволу и вечной смерти. Крестная Жертва, Искупление - этот подвиг любви. "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную" (Ин.3:16)
И ответить на эту Жертву человек может именно покаянием и любовью к Богу. Человек понимает этот не только сердцем, но и разумом. Потому и учат наизусть все православные Символ веры, и поют его на каждой Литургии, и хор, и прихожане. Искупление - догмат нашей православной веры, то есть богооткровенная истина, догматы не изменяются. Мы исповедуем этот догмат, когда произносим в Символе веры "нас ради человек и нашего ради спасения Сшедшего с Небес и Воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечаша, Распятого же за ны при Понтийском Пилате и страдавша..."
Раздел догматического богословия о деле спасения человеческого рода называется сотереологией.
Для каждого православного необходимо твердо держаться Православия и не искажать догматы. Все догматы изложены в Символе веры, Восьмой Собор сформулировал также догмат об иконопочитании, он по смыслу относиться к вероучению о вочеловечении Христа, о том, что Христос - Богочеловек.
Важно держатся догмата Искупления. Но я хорошо помню, что лет 20 назад даже люди с высшим богословским образованием всячески уничижали значение этого догмата. Они обрушивались с нападками на замечательный труд митрополита Макария Булгакова "Догматическое богословие", критикуя его за якобы католическую схоластику. И  меня это удивляло. Читая труды митрополита Макария, я находила там истинное, православное учение. Могу сказать, что люди, умалявшие значение догмата Искупления, были не только  сторонниками протестантизма, но и  сторонниками католического модернизма. Такое направление распространилось в католицизме после Второго Ватиканского собора. Впрочем, все это по внешности прикрывалось рассуждениями  о православном богословии. Приходилось общаться Слава Богу на лекциях с преподавателями, имеющими священный сан, получившими образование в наших православных учебных заведениях. Их рассуждения о догмате Искупления были вполне православными. И они предостерегали от католического, юридического понимания догмата Искупления.
Поэтому сразу бы хотелось сказать о двух искажениях догмата. Самое опасное искажение идёт от протестантов и католиков-модернистов, склонных к протестантизму. Протестанты говорят только о нравственном значении Искупления и постепенно сводят на нет все значение Искупления, дело Креста, Крестной Жертвы Спасителя. Христианство у протестантов получается лёгким и поверхностным, значение Крестной Жертвы умаляется. С этим и полемизировал святитель Игнатий (Брянчанинов). Он обличал лютеранство, но также много трудов посвятил критике и  католицизма в области  аскетики. Например, святитель Игнатий Брянчанинов полагал, что книга католического богослова Фомы Кемпийского может повредить душе: «В книге жительствует и из книги дышит помазание лукавого духа, льстящего читателям, упоевающего их отравой лжи, услажденной утонченными приправами из высокоумия, тщеславия и сладострастия».
Однако вернёмся к духовным поискам девяностых годов двадцатого века. Замечу, что в те времена не было увлечения католичеством, все стремились вернуть свое, утраченные богатое богословское православное наследие, экуменизм воспринимался как ложь. В 2010-х годах среди определенных групп наших церковных  деятелей вновь вернулось сильное тяготение к католичеству, переговоры, конференции, присутствие на службах. Что же происходит теперь?
Да, популярная среди модернистов идея умаления Жертвы Искупления развенчана и побеждена. Но надо помнить, что ее сторонники и  протестанты , и  модернисты пользовались критикой юридической теории. И вот теперь есть угроза, что на этот раз некоторые филокатолики воспользуются уже критикой протестантских идей как предлогом, чтобы внедрить чуждую Православию юридическое католическое понятие Искупления. От такого ложного юридического понимания надо защищать нашу Церковь. Однако сначала необходимо сказать об опасностях протестантского понимания Крестной Жертвы Спасителя.
Искажения догмата в протестантизме
В чем опасность протестантской нравственной теории?
Об этом пишет протоиерей Николай Малиновский в своем труде "Очерки догматического богословия":
"Учение о том что крестная смерть Иисуса Христа есть искупительная жертва за грехи мира, составляет основную истину христианства. В откровении это учение выражено ясно и решительно.
Когда уже приблизилось время Его крестных страданий и смерти, Он Сам говорил Своим ученикам: Сын человеческий не прииде, да послужат Ему, но послужити и дати душу Свою избавление за многих (;;;;;; ;;;; ;;;;;; – Mф 20, 28; сн. Мк.10:45). Слово ;;;;;;, особенно в связи с ;;;;, обозначает цену или плату, за которую, напр., посвящавшиеся на служение Богу первенцы освобождались от этого (Чис.18:15–16).
В новейшее время с подобными же воззрениями на искупление выступило социнианство, а затем и протестантское рационалистическое богословие. Для социниан, как и для рационалистов, смерть Иисуса Христа есть просто великий и назидательный мученический подвиг, которым кончается жизнь всех великих людей (героев), боровшихся за истину и правду, подвиг, достойный подражания. Он умер, по их пониманию, просто вследствие фарисейской и первосвященнической злобы и народного фанатизма против Него, но смерть Его вовсе не есть какая-либо искупительная жертва за грехи мира. Для спасения человечества достаточно было научить людей истине, сообщить им правильные понятия о Боге и добре, что и совершил И. Христос, как основатель религии любви, разума и свободы. Совершенное откровение о любви Божией дано нам Иисусом Христом; Он рассеял заблуждения о гневе Божием, о Его правосудии. Чтобы спастись, человеку и нужно только уверовать в вечно неизменную любовь к нему Божества и приблизиться к Богу. Никакого удовлетворения правде Божией для этого не требуется. Отсюда, смерть И. Христа есть не более, как мученичество за Свое учение, – по любви к людям; она может иметь лишь нравственно-назидательное значение.
Подобного рода учения имеют, очевидно, лжехристианский характер. Ими определяется искупление, как примирение человека с Богом, и отвергается другая сторона искупления (объективная) – примирение Бога с человеком. Причины такой односторонности этих учений заключаются, прежде всего, в отрицании тайны боговоплощения, а затем – вообще в неправильных религиозных и нравственных понятиях, особенно в понятии о Боге и грехе. Бог этими учениями представляется лишь Богом любви, лишенным справедливости, а грех понимается только как духовное бессилие человека к общению с Богом, для устранения которого достаточно лишь сообщить человеку правильные понятия о Боге и добре. Но если Бог, как учит откровение, не есть только любовь, но и Существо всеправедное, равно и грех не есть только болезнь или естественная немощь человека, хотя и требующая уврачевания, но и вина перед Богом, за которую человек ответствен, то справедливая любовь Божия могла совершить искупление человечества от удручающих его зол (проклятия и смерти) лишь под условием удовлетворения закона правды божественной.
  Искупления". 
Искажение вероучения в католицизме
В чем опасность юридического понимания Искупления католиками и некоторыми отечественными богословами нашей Церкви? Теперь некоторые современные богословы в России ударились именно в другую крайность, то есть готовы принять  юридическую католическую теорию.
Вот как обличает искажения католицизма протоиерей Николай Малиновский:
Особенности р.-католической церкви в учении о таинстве покаяния. Учение об удовлетворении и индульгенциях
Римская церковь в учении о таинстве покаяния (poenitentia) допустила такие заблуждения и злоупотребления, которыми совершенно извращен дух и характер этого таинства. Она учит, что от кающегося для полноты и совершенства таинства необходимо требуются три существенные условия: сокрушение о грехах, исповедь и удовлетворение (Conc. trid. sess. XIV, с. 4, 5 et 8). Ho требование сокрушения (contritio) o грехах на самом деле в Римской церкви сведено к простому полураскаянию или просто сожалению (attritio) о грехах, которого будто бы достаточно для совершения покаяния.  Далее, самая исповедь (confessio) в римской церкви превращена из «врачебницы» в «судилище», во внешний процесс следствия и суда над грешником. Духовник в Римской церкви есть не столько пастырь и врач, сколько судья совести верующих, который, по божественному будто бы полномочию, подробнейшим образом расследует вину кающегося, разузнавая, какие им сделаны грехи, по каким побуждениям, при каких обстоятельствах, чтобы тот или другой поступок подвести под ту или другую статью кодекса грехов, измышленного казуистами. Исповедь отсюда превращается иногда в инквизиторский допрос, – такой, при котором начала нравственности и приличия совершенно устранены. Ко всему этому Римская церковь присоединила и догматические заблуждения в учении о таинстве покаяния. Сюда относится учение о т. н. удовлетворении Богу со стороны человека и индульгенциях.
Сущность учении об удовлетворении (saticfactio) Богу со стороны человека состоит в следующем. Правда Божия требует от человека удовлетворения за его грехи, понесения им наказаний за них. Наказания эти суть двоякого рода: во-первых, вечные наказания в аду, и, во-вторых, временные наказания в земной жизни и за гробом (в чистилище). Иисус Христос Своими искупительными заслугами и жертвой принес бесконечно великое удовлетворение правосудию Божию за весь род человеческий. Однако сила Его искупительных заслуг по преимуществу и исключительно простирается только на вечные мучения, но не освобождает от необходимости потерпеть за свои грехи известную кару и таким образом принести божественному правосудию удовлетворение. В крещении человеку даруется по заслугам Искупителя отпущение всех грехов и всех наказаний, как временных, так и вечных. Но за все грехи, совершенные после крещения, человек сам должен понести наказание. Поэтому в таинстве покаяния грешнику отпускаются ради искупительных заслуг Христовых лишь вина греховная и вечное наказание за грехи, но не отпускаются наказания временные, какие должен понести каждый человек за свои произвольные грехи.
Епитимии – это в католицизме не «духовные врачества, приличные недугу», а в собственном смысле наказания, посредством которых церковь мстит грешнику, карает его за оскорбление божественного правосудия.
Ни один из соборов, никто из вселенских учителей не высказывал также мысли, что выполнением епитимий приносится Богу какое-либо удовлетворение или выкуп. Писание представляет и многочисленные примеры, что для кающихся Господь дает разрешение безусловное, не требуя удовлетворения в виде временных наказаний, напр., когда помиловал и простил покаявшихся ниневитян, блудного сына, жену грешницу, мытаря, ап. Петра и др.
В теснейшей связи с учением об удовлетворении находится учение об индульгенциях, которым учение об удовлетворении, суровое в теории, на практике смягчается.
Историческое происхождение индульгенций или снисхождений (indulgentia значит снисхождение, милость), в общих чертах таково. Церковная практика Запада весьма рано (V в.) стала позволять замену тяжких канонических епитимий пением псалмов, коленопреклонениями, заказными обеднями и т. п., a также откупом от епитимий посредством жертвований на церковь и ее учреждения. Мало-помалу вошло в обычай вместо выполнения епитимий жертвовать деньгами или чем либо другим, смотря по удобству и обстоятельствам, так что с XI в. епитимийные уставы потеряли всякий авторитет и значение. В XI в. начались крестовые походы. Римские папы, в видах привлечения большего числа людей к участию в них, за подвиги крестоносцев стали объявлять полные индульгенции всякому, как бы он ни был грешен, только бы брал оружие и шел освобождать св. землю, а также давать индульгенции и за денежные пожертвования на крестоносные ополчения. Вместе с этим начали щедро раздавать их и по другим причинам, каковы: освящение церквей, учреждение богаделен, походы вообще против врагов папства и т. п. Желающим воспользоваться индульгенциями, чтобы освободиться от епитимий посредством выкупа, явилось много. Индульгенции превратились в богатый источник денежных доходов для папства. Для увеличения доходов от индульгенций установлены были юбилейные годы (ныне повторяющиеся через каждые 25 л.) с объявлением полной индульгенции всем тем, которые посетят Рим в юбилейный год, и «покаянные таксы», в которых за точно определенную сумму предлагалось разрешение грехов не только уже сделанных, но и будущих – насилия, прелюбодеяния, убийства. Можно было даже откупиться от чистилища. Нередко издавали папы и особые разрешительные грамоты, в которых назначали общие пожертвования в пользу церквей или монастырей, на их построение под., за каковые также давали индульгенции. Эти и подобного рода злоупотребления таинством покаяния достигли таких размеров, что вызвали протесты против индульгенций не отдельных только лиц, но и целых соборов (напр. IV Латер. собора в 1215 г., соборов XV в.: Константского и Базельского, считаемых на Западе вселенскими). С протеста против индульгенций началась и самая реформация. Но собор Тридентский, несмотря на эти протесты, утвердил раздачу индульгенций на все времена и постановление свое о них оградил анафемою (Sess. XXV. Deсr. de indulg.).
Раздача и продажа индульгенций доселе папством производится в широких размерах и новейшие отпущения (индульгенции) развращают р.-католический мир не только не менее, но даже еще более и еще глубже, чем средневековые.
Священник Олег Давыденков в своем труде "Догматическое богословие" пишет: Начиная с конца XIX в. юридическая теория подвергалась основательной критике в трудах многих русских богословов. Критики этой теории указывали на ее неприемлемость для православного богословия, поскольку данная теория: 1) произвольно экстраполирует правовые отношения, существующие в человеческом обществе, на отношения между Богом и человеком, тогда как Бог не является членом человеческого общества и на Него не распространяется действие законов человеческого общежития;  2) основывается на понятиях («оскорбление», «удовлетворение», «заслуга» и пр.), которые не имеют основания в Священном Писании и редко встречаются у отцов Церкви, а если и встречаются, то, как правило, не в строго догматическом смысле;  3) редуцирует искупление к единственному событию земной жизни Господа Иисуса Христа – к смерти на Кресте, лишая тем самым все остальные события земной жизни Спасителя сотериологической значимости;  4) создает представление о Боге, несовместимое с данными Откровения, ибо по нравственным основаниям невозможно принять, что смерть Единородного Сына могла доставить удовлетворение правосудию Отца;  5) основывается на противопоставлении свойств Божественной природы – милости и любви, с одной стороны, правды и справедливости – с другой, а также и действий этих свойств, что в Боге, как Существе абсолютно простом, представляется совершенно невозможным;  6) противопоставляет свойства Божественной природы (правду и справедливость) самому Богу, превращая их в некую превосходящую Его реальность, что несовместимо с представлением о Боге как о Существе абсолютно свободном1069;  7) рассматривает спасение как событие совершенно внешнее по отношению к человеку, драма искупления оказывается ограниченной отношениями между Отцом и Сыном, человек же со своей свободой никак в ней не участвует.  В святоотеческом богословии много различных образов, которые в некоторой степени поясняют тайну совершенного Христом спасения. Ошибка Ансельма Кентерберийского состояла не в том, что он воспользовался юридическим образом (им пользовались и Сам Господь Иисус Христос, и ап. Павел), а в том, что именно в этом образе он увидел полное и адекватное выражение тайны нашего спасения. Протопресв. Михаил Помазанский замечает: «Следует иметь в виду, что рассуждения святых отцов на тему, «кому дан выкуп», «кому внесена плата», представляют собой форму свободной аллегорической диалектики, иначе говоря, образных рассуждений, имеющих целью остановить внимание слушателей и читателей на величии дела нашего спасения. Понятие выкупа и платы были очень доступны пониманию людей даже низшего круга общества» Свят. Григорий Богослов еще в IV столетии, т. е. задолго до появления юридической теории, весьма убедительно показывал невозможность выразить учение об искуплении, понимая термины «искупление» и «плата» в точном юридическом смысле: «Остается исследовать вопрос и догмат, оставляемый без внимания многими, но для меня весьма требующий исследования. Кому и для чего пролита эта излиянная за нас кровь, – великая и преславная кровь Бога и Архиерея и Жертвы? Мы были во власти лукавого, проданные под грехи и сластолюбием купившие себе повреждение. А если цена искупления дается не иному кому, как содержащему во власти, спрашиваю: кому и по какой причине принесена такая цена? Если лукавому, то как это оскорбительно! Разбойник получает цену искупления, получает не только от Бога, но Самого Бога, и за свое мучительство берет такую безмерную плату, что за нее справедливо было пощадить и вас! А если Отцу, то, во-первых, каким образом? Не у Него мы были в плену. А во-вторых, по какой причине кровь Единородного приятна Отцу, Который не принял и Исаака, приносимого отцом, но заменил жертвоприношение, вместо обещанной жертвы дав овна? Или из этого не видно, что приемлет Отец не потому, что требовал или имел нужду, но по домостроительству и потому, что человеку нужно было освятиться человечеством Бога, чтобы Он Сам избавил нас, преодолев мучителя силою, и возвел нас к Себе через Сына, посредующего и все устрояющего в честь Отца, Которому Он во всем является покорным. Таковы дела Христовы, а большее да почтено будет молчанием»1072.  Ссылаясь на ветхозаветный пример жертвоприношения Авраама, свят. Григорий показывает, что Бог не мог желать смерти Собственного Сына. Поэтому мысль о необходимости страданий и смерти Сына Божия для удовлетворения Божественного гнева находится в противоречии с самим духом Священного Писания.  Архиеп. Гурий (Степанов) дает такую общую оценку юридической теории искупления: «В «юридической» теории, созданной западным мышлением, воспитавшимся в узких рамках римского юридизма, дается внешнее истолкование тайны искупления... Все существенные черты этой теории построены на базе обычно практикующихся (греховных, себялюбивых) отношений между людьми и облечены в форму строгого юридизма. Они несовместимы с понятием Бога любви..." .Еще во II в. сщмч. Ириней Лионский сформулировал один из фундаментальных сотериологических принципов святоотеческого богословия: Бог соделался человеком, дабы человек смог стать богом. Впоследствии эту мысль, несколько изменяя слова, повторяли свят. Афанасий Александрийский, свят. Григорий Богослов, свят. Григорий Нисский и другие отцы Церкви. Согласно этому принципу, цель пришествия Христа в мир состоит в том, чтобы соединить человека с Богом таким образом, чтобы каждый из нас мог стать, по слову ап. Петра, причастником Божеского естества (2Пет.1:4). Именно в соотношении с этой конечной целью следует понимать учение об искуплении. Сын Божий приходит не для того, чтобы уладить тяжбу между оскорбленным Богом и виновным перед Ним человеком; не для того, чтобы Своей смертью удовлетворить Божественной справедливости или утолить праведный гнев Божий..."

Теперь приведу некоторые цитаты святых отцов. Они понимали Искупление именно как Жертву Любви, как врачество и спасение рода человеческого:
Святой Макарий Великий: Господь пришел Ходатаем за тебя, чтобы воззвать погибшего, изъязвленного, возвратить тебе первоначальный образ чистого Адама