Как же так

Как же так               

После развода с женой сорокадвухлетний Виктор Щепочкин вернулся в родной город, и, уже как полгода работал бухгалтером в новом коллективе. Он был слеповат, носил очки с толстыми стёклами и, должно быть, дальше собственного носа мало что видел и замечал. А за пределами его носа происходили интересные события и случались всякие происшествия. Про одно из таких событий ему поведали сослуживцы, мол: «Виктор, тобой заинтересовалась Нина Владимировна из производственного отдела, а ты ноль внимания».
Щепочкину понадобилась неделя, чтобы разглядеть в коллективе Нину Владимировну и почерпнуть о ней кое-какие сведения: узнать её семейное положение, номер телефона и прочее, прочее.
Это «прочее, прочее» содержало то, что в коллективе Нина считалась скромной и старательной сотрудницей. Хотя ей исполнилось всего тридцать восемь лет, она уже вдова: три года назад её муж по туристической прихоти съездил в Таиланд, подхватил там какую-то неизлечимую заразу, заболел и умер. Из чего следовало, что Нина Владимировна ¬¬– свободная женщина. Она живёт с матерью, которая помогает ей воспитывать двоих детей- старшеклассников, мальчика и девочку.
Через неделю Виктор дважды пытался пригласить Нину как-нибудь встретиться, пойти куда-нибудь, и оба раза не решался это сделать. Но вот однажды, в конце ноября, Щепочкин почувствовал, что больше откладывать не может, и, доказывая себе, что это не так уж сложно, позвонил Нине.
В ожидании ответа он мечтал услышать её голос, и в то же время  надеялся, что Нина не ответит. Но она ответила, и Виктор предложил:
– Может быть, как-то встретимся?
Какое-то время Нина молчала, а потом бодрым голосом сказала:
– А давайте! Что мы на самом деле? Давайте встретимся.    
Это прозвучало так естественно, что, осмелев от удачно складывающегося разговора, Виктор неожиданно для себя предложил:
– Отважусь пригласить вас сразу к себе?! Посидим, познакомимся поближе, что называется, – и тут же продиктовал свой адрес.
– Не знаю, удобно ли это будет, – выразила сомнение Нина. Но чуть погодя согласилась:
– А впрочем, можно и к вам, сразу. 
– Вот и ладушки. Вот и договорились.
Ожидая её в тот вечер в своей квартире на улице Декабристов, куда он поселился при переезде, Виктор волновался, сам не зная почему. Это было не то волнение, которое обычно испытывает более молодой человек. Щепочкин мечтал о лёгком вечере; он надеялся сделать его таким, что он не будет ни к чему обязывать, ни его, ни Нину. Ему хотелось, чтобы первые неловкие минуты их встречи пробежали как можно быстрее, и всё было бы хорошо.
Он нетерпеливо ходил по комнате, продумывая предстоящий разговор с Ниной, и, в мечтах, сводил всё именно к тому, что ему хотелось бы. Торшер, стоявший рядом с диваном, горел неярким светом; шторы на окнах были задёрнуты; в комнате царил порядок.
Часы показывали семь часов вечера, когда раздался звонок. Щепочкин открыл дверь; вместе с Ниной в квартиру ворвался холодный воздух с лестничной клетки.
– Здравствуйте… – Нина сжимала перед собой руки, будто грея их. 
– Здравствуйте… – за толстыми стёклами очков, слеповато щурясь, на Нину с любопытством смотрели глаза человека в диковинных клетчатых штанах. Отметив всё это, Нина сочла нужным добавить:   
– Это я… Я к тебе, Виктор. Я Нина.
– Нина! – сконфуженно воскликнул Щепочкин и опять, как слепой, смешно прищурился и посторонился. Потом коротко и решительно мотнул головой вглубь квартиры. – Проходи.
И Нина прошла.
Щёки Нины румянились от уличного холода; она прошла впереди Виктора в прихожую и, больше из вежливости, проговорила:
– А у тебя уютно!
Она сняла пальто, зашла в комнату и села на диван, и тут оказалось, что им трудно начать разговаривать. Они впервые были одни, и слова словно застревали в горле. Разговор, наперекор заранее продуманному Виктором, не складывался и шёл явно не в том направлении. Щепочкин чувствовал, что и Нина тоже размышляла над тем, о чём следует говорить, а о чём не стоит.
Их неровная беседа, вся состоявшая из отрывков новостей и обзора международной обстановки, казалась тусклой и скучной. Наконец Виктор встал и было направился в кухню за вином, но тут же вернулся, подошёл к Нине и обнял её. Прижавшись к нему, она что-то тихо сказала, и они поцеловались. Лишь отстранившись, она открыла глаза. Потом, охваченные чувством успокоительного облегчения, они радостно улыбнулись друг другу.
Раскрасневшись, Нина начала смеяться и оживлённо болтать; глаза её заблестели; волосы растрепались. Она сразу почувствовала себя легко и свободно, как человек, у которого неприятности уже позади. Восхищённый, Щепочкин снова обнял её.
Нина вдруг напряглась, лицо её стало серьёзным, а взгляд испытующим. Она внимательно посмотрела на Щепочкина, как бы готовясь к чему-то. 
– Виктор, я хочу спросить, – сказала она. – Для меня это важно.
Завязавшиеся отношения, объятия – всё говорило о том, что дело шло так, как Щепочкин себе и представлял. Виктор не был настроен на серьёзный разговор. Видимо, эта неготовность и разочарование выразились на его лице.
– Я не хочу огорчить тебя, – поторопилась успокоить его Нина. – Но я должна спросить.
– Что ты хочешь узнать? – примирительно согласился Виктор.
– Ты разошёлся с женой, значит, у вас были плохие, ненастоящие отношения, – предположила она. – Теперь ты снова ищешь лёгких, ни к чему не обязывающих отношений? – Виктор ничего не успел ответить, как она продолжила: – Не хочется так говорить сейчас, но для меня это не подходит. – С грустным выражением на лице она добавила: – Ты ищешь таких отношений? Ответь мне.
Когда-то, на свой лад, Виктор уже пытался разобраться во взаимоотношениях с женой. Сейчас, в присутствии Нины, которую Щепочкин совсем не знал, он был совершенно не готов обсуждать эту личную и болезненную для него тему. Между тем голос Нины звучал настойчиво и твёрдо. Она вдруг перешла на вы.
– Я не хочу вас к чему-либо обязывать, предъявлять какие-то требования, но если вам нужен просто объект для доброты, тогда мне лучше уйти ещё до начала таких отношений. Понимаете?! Вы ищете лёгких отношений? – повторила она свой вопрос. Виктору стало обидно быть под подозрением в таких намерениях.
– Конечно, нет, – ответил он. И, помолчав, добавил: – Надеюсь, что нет.
На лицо Нины вернулась улыбка, оно будто посветлело, щёки её снова зарумянились. Она с особой нежностью посмотрела на Виктора и не стала требовать от него каких-то дополнительных разъяснений, сочтя его слова неким признанием. Настроение у неё улучшилось. Она лишь торопливо добавила:
– Я не хочу связывать вас ничем. – И, уже как будто в завершение решённого дела, тихо сказала: – Я вас не тороплю.
Нина виновато дотронулась до руки Виктора, и через это трепетное прикосновение он почувствовал, что она взволнованна.
В этой ситуации больше всего им обоим был нужен перерыв, смена обстановки, свежий воздух. Они вышли гулять. Воздух был холодный и спокойный, ветра не было. Шагая по вечерней улице, Виктор и Нина больше молчали или говорили рассеянно. «Как же так!..» – мелькало у Щепочкина в голове. «Как же это так обернулось?!» – недоумевал он. Виктор чувствовал какую-то внутреннюю подчинённость Нине, и это новое иго не вызывало в нём сопротивления, а где-то даже умиляло его. Но умиление это было робкое, неуверенное, его быстро смывало сознание ответственности и за Нину, и за их будущее. «Может быть, всё же оставаться одному!» – всё ещё сомневался он. И Щепочкин, ощущая внутренний разлад в себе, стал слеповато озираться по сторонам, словно заблудившийся ребёнок, взывающий о помощи.
Перед пешеходным переходом, будто догадавшись о его мятущемся настроении, Нина решительно взяла слеповатого Виктора под руку. И так, держась под ручку, они пошли дальше.

Февраль 2026 г.