Дорога в Вальгаллу

     1. Тоннель

     В тёмной расщелине меж обломков асфальта и бетона показалось нахмуренное лицо девочки лет двенадцати с глазами цвета бледный ультрамарин. Прямые золотистые волосы до подбородка местами заплетены в тонкие косички. Пухлые обветренные губы в мелких трещинках плотно сжаты в дерзкой ухмылке. Слегка курносый носик надменно вздёрнулся вверх, и лицо исчезло во мраке.
     Из расщелины вывалился походный рюкзак. Выскользнула винтовка с оптическим прицелом. А следом появилась и хозяйка снаряжения, облачённая в охотничий холщовый плащ с капюшоном. Широкие рукава закатаны по локоть. Под обрезанным подолом видны чёрные полусапожки с грубым плоским протектором.
     Девочка встала на коленки перед расщелиной и вытащила из неё мальчика лет шести, одетого в голубую джинсовку на белой каракулевой подшивке и чёрные спортивные штаны с начёсом. На ногах рыжие ботики. Прикид завершала бордовая кепка козырьком назад.
     Старшая повернула малыша к себе. Быстро оттянула пояс его штанов и заправила выбившийся край футболки. Дети вскарабкались по бетонной плите с торчащей арматурой и синхронно выглянули из котлована, как два чумазых суриката.
     Глазам открылась далёкая панорама полуразрушенного мегаполиса с плотной высотной застройкой. Местами к небу тянулись редкие змейки дыма. Под карканье ворон над городом быстро плыли сплошные свинцовые тучи. Далеко на горизонте, в конце центрального многополосного шоссе, виднелись белые очертания дымящегося здания правительства с колоннами, куполом и флагом на шпиле.
     Девочка уставилась в прицел, изучая обстановку: два крупнокалиберных гусеничных бота в километре слева и справа от шоссе. Следят за дорогой в засаде. А так всё чисто.
     Вдруг из-за корпусов завода в трёхстах метрах бесшумно выплывает гексокоптер, сканирующий лазером окрестности…
     Лицо девочки искажается будто от боли. Схватив малыша за шкирку, она бросается обратно к расщелине, скатываясь вниз по плите. Друг за дружкой парочка чумазых сурикат мигом юркнула обратно в норку.
     «Шестикрылый», — шепнула она, доставая из рюкзака небольшие налобные фонарики.
     Дети полезли обратным маршрутом через завалы к сломанному эскалатору. Отряхнувшись от пыли, культурно спустились по железной лестнице с перилами на мраморный перрон с деревянными сидениями для ожидания вдоль стены. Но ждать в них поезда было бы напрасной тратой времени. Они спрыгнули на шпалы и пошли дальше на север по тоннелю метро.

     Иногда по дороге попадались железные корзинки на колёсиках из супермаркета, набитые всяким мусором. Вероятно, последним имуществом сгинувших хозяев. Лежаки из картона вдоль стен. Металлические баки, пахнущие гарью. Тишину нарушал лишь редкий хруст обглоданных костей кошек или крыс под ногами, да редкие, разносимые эхом, шлепки капель с потолка в лужи.
     Стены метро, как подземный слепок верхнего мира, были полны посланий и рисунков. Чаще других встречался красный символ сектантов Вознесения, нанесённый баллончиком через трафарет. Знак представлял собой четырёхконечную звезду со стилизованным человечком, вознёсшим руки в виде избирательной галочки к небесам над квадратной головою.
     Ещё одним расхожим знаком были две вертикальные параллельные линии «II» —  символ самой популярной до войны панк-рок группы «Идиотизация Индивидов», или сокращённо ИИ. Весь мир сходил по ним с ума, а их философия осознанной идиотизации быстро стала повсеместной и превратилась в мейнстрим.
     Кто-то цитировал на стенах строки писания или любимых поэтов. Иные даже признавались в любви. Но чаще это были проклятия или пожелания кому-нибудь поскорее сдохнуть.
     Своё особое место в подземной коллекции занимало граффити неизвестного художника. Дети долго изучали его, освещая фонариком.
     Пастельных тонов многоцветный атомный гриб поднимался над чёрным городом по бетонной стене и нависал сверху над зрителем. Но эта страшная, в сущности, картина не вызывала чувства тревоги. Рисунок, скорее наоборот, внушал умиротворение и покой, незаметно подводя к мысли, что истинное зло таилось не в силе атомного распада, а в самом чёрном городе.

     2. Друг

     Меж двух мусорных баков в световом круге фонарика дети увидели скулящую собаку. Её задняя лапа угодила в капкан и кровоточила.
     Малыш поглядел щенячьими глазками на девочку, указывая пальцем на животное. Закатив глаза, она вздохнула и подошла к собаке. Погладила по голове. Скинула рюкзак с винтовкой. Достала из-за пояса охотничий нож и уселась на корточки, размыкая замок капкана. Пёс жалобно поскуливал, норовя благодарно лизнуть в нос. Освободив лапу, девочка полила её перекисью и забинтовала бордовым лоскутком, отрезанным от своего шарфа.
     Дальше они шли уже втроём. Пёс, прихрамывая, семенил за ними по пятам.

     Возле следующей станции решили устроить привал. Дети взобрались на перрон и уселись на деревянных сидениях для пассажиров, будто бы ожидая поезд. Отдохнув немного, девочка достала из рюкзака две большие баранки и алюминиевую фляжку с водой. Мальчик скормил половину псу. Тот умял её мгновенно, кажется, даже не жуя.
     Малыш сидел, упираясь ладонями в сидение, и болтал ногами, глядя на серый мраморный пол перед собой. Потом повернул голову к своей спутнице, покашлял в кулак и спросил, запинаясь:
— О… моя Воительница… а долго ещё до дома, а?
     Девочка, чей профиль снизу до ушей скрывал снятый капюшон, прыснула со смеху, отрицательно мотая головой.
— О, нет, мой принц, — ответила она, как договаривались. Тогда и малыш звонко рассмеялся.
     Следовало сказать ранее, что прежде чем дети спустились в метро, девочка попросила младшего называть её «О, моя Воительница», ну или просто «Воительница». Взамен она обещала называть мальчика не иначе как «О, мой маленький принц», ну или просто «Мой принц», поскольку прилагательное «маленький» не очень-то нравилось малышу.
   
     Опять спрыгнули с перрона и по шпалам продолжили путь: девочка с винтовкой, малыш и дворняга, помеси, вероятно, овчарки с лайкой.
     Через некоторое время послышались шаги впереди. Она передала фонарик мальчику, а сама взяла винтовку на изготовку, целясь в центр тёмного тоннеля.
     Прямо по курсу замерцал тусклый огонёк. Вскоре проступили очертания лохматого юноши лет шестнадцати на вид с налобным фонариком и огромным луком, из которого он целился то в девочку, то в малыша, то в собаку. Бледное лицо измазано сажей для маскировки. Чёрные джинсы, чёрная кофта с капюшоном. На ногах кеды, замотанные грязным тряпьём.
— Ты из охотников? — спрашивает он неожиданно низким, хриплым голосом.
— Ага, — отвечает девочка отрывисто. — Из них. Иди давай… — и машет дулом в обратном направлении, на юг.
Лучник, держась на расстоянии, осторожно проходит мимо, продолжая целиться в девочку с винтовкой.
— Говорят, появился новый наземный бот… Ты в курсе? — прохрипел он.
— Нет… Что ещё за бот?
— А никто его ещё не видел…
— Тогда с чего взяли, что он появился? А?
— А с того, — ответил парень, ухмыляясь, — что стали находить первые расчленённые трупы…
— Так что будь осторожна, сестрёнка… — добавил он напоследок.
     Снял стрелу с тетивы, отправив её, не глядя, за спину. Повернулся спиной к дулу винтовки и беспечно продолжил свой путь на юг, тихонько насвистывая под нос что-то очень похожее на «Одинокого пастуха».
     Девочка провожала лучника глазами, пока он не исчез во мраке тоннеля.
     Она примотала фонарик на скотч к винтовке и кивнула малышу держаться за спиной. Так друг за другом они пошли дальше, целясь в центр отползающей с каждым шагом темноты.

     3. Чёрный город

     Дети остановились перед крупной пробоиной в потолке. Тоннель полностью завалило. Дальше оставалось лишь два пути: наверх по обломкам или обратно…
    
     Выскочив из разлома, мальчик с девочкой и собака помчались со всех ног по выжженной земле к бензоколонке в ста метрах. Город был уже совсем близко. Короткими перебежками от укрытия к укрытию они вскоре добрались до спальных кварталов. Дальше двигались пустынными дворами вдоль стен домов на северо-восток.
     Кругом были видны следы царившего здесь ада: гильзы под ногами, выжженные дотла остовы машин вдоль дорог, обломки стен и стекла. Некоторые здания от выбоин напоминали ломтики дырчатого сыра.
    
     Вечерело. Ветер стих. Город будто погрузился в вакуум. Даже вороны все куда-то подевались. Дети с собакой шли вдоль живой изгороди пузыреплодника, растущего перед забором из сетки рабицы. За кустами слышался шум работающей спецтехники. В воздухе резко запахло чем-то тошнотворно едким.
     Присев на корточки, они полезли в кусты и выглянули на футбольное поле, вокруг которого замыкалась широкая беговая дорожка. Только самого поля с газоном не было. Весь грунт внутри дорожки вынут на глубину пяти метров и свален рядом в огромную гору. По дну ямы стелился белый туман. Два бота экскаватора огромными ковшами сталкивали в котлован разноцветную массу мусора. Рядом стояла автоцистерна и распыляла сверху какую-то жидкость.
     Девочка не сразу поняла, что разноцветная масса, падающая в яму, — это не мусор, а трупы людей: мужчин, женщин, стариков и детей, перемешанных в неразличимую кашу из тел.
     Но самым диким было то, что боты, утилизирующие солдат и гражданских, были не вражеские, не военные. Это были те самые машины, что расчищали улицы города каждой зимой и поливали дороги реагентом.
     Девочка закрывает рот ладонью и оглядывается на малыша.
— Что это? — спрашивает тот шёпотом.
     Схватив младшего за рукав, она быстро вытаскивает его из кустов. Отряхивает свои колени от земли, поднимает глаза — и видит в ста метрах перед собой шестикрылого, висящего на высоте четвёртого этажа...
     Несколько мгновений она борется с ужасом, сковавшим руки и ноги. Снимает винтовку и берёт бота в прицел.
     Пустой! Под брюхом ни одной гранаты. Патронник, похоже, тоже исчерпан, иначе бы все уже получили по своей пуле в затылок ещё в кустах.
     Гексокоптер резко набирает высоту и, вильнув полукругом, скрывается за домами. Дети с собакой удирают со всех лап и ног дворами подальше от стадиона.
    
     Через пару кварталов они влетают в подземную парковку с двумя разутыми легковушками. Одна из машин лежала на смятой крыше брюхом вверх строго по белой разметке на асфальте.
     Отдышавшись немного, девочка достала фляжку и, сделав пару глотков, отдала допивать малышу. Пёс бегал неподалёку, обнюхивая всё подряд в полумраке.
     Будто из трубы на пороге слышимости доносился какой-то звук. Девочка, поглядев на малыша, поднесла указательный палец к губам. Все замерли на месте, включая пса.
     Сняв винтовку, она подходит к железным дверям в подсобку. Встаёт на цыпочки, заглядывая в мутное окошечко с толстым стеклом… Тихонько опускает ручку и слегка приоткрывает дверь. Посмотрев озадаченно на малыша и по сторонам, кивает ему: «Заходим!».
     Оставив собаку снаружи, они зашли внутрь и неслышно прикрыли за собой дверь. В самом низу длинной лестницы во мраке мерцал слабый голубоватый свет, исходящий справа из-за угла.
— Элект…ичество! — прошептал малыш, дёргая свою Воительницу за рукав плаща.
— Тсс… — Дав знак ладонью, она указывает мальчику оставаться на месте. Бесшумно спускается вниз по тёмной лестнице… Младший видит, как она скрывается за углом в полумраке.
     Там ещё одна железная дверь с окошечком, залитым голубоватым свечением. Девочка подходит ближе, встаёт на цыпочки и заглядывает в грязное оконце.
     Внутри котельной на полу вокруг старого лампового телевизора сидела разнополая группа людей  маргинального вида преимущественно в годах. Ведущий выпуска новостей на экране под ритмичную воодушевляющую музыку рассказывал об успехах на фронте, скорой победе и грозил врагу полным уничтожением. Зрители на полу махали кулаками и топали тихонько ножкой. Чтобы не привлекать лишнего внимания они кричали и скандировали в полголоса: «Разбомбить! Уничтожить нелюдей! Стереть с лица земли!» 
     Девочка не сразу замечает мужчину в офицерской форме во мраке за телевизором. Неразличимое в тени лицо военного медленно поворачивается к ней. Выхватив пистолет, он уверенно направляется к двери. Головы и взгляды всех сидящих синхронно, будто части единого разума, обращаются к девочке...
    
     Дети пулей вылетают из подвала на парковочную площадку, где их дожидался пёс. В полном составе они удирают со всех ног и лап на улицу, подальше от сектантов Вознесения.

     4. Дом
 
     Группа выходит к высотке с номером 394 под самой крышей. В середине здания зияла дыра, обнажавшая часть интерьера с полосатыми обоями.
    Скинув капюшон, девочка включает фонарик на винтовке и словно вихрь влетает в тёмный подъезд. Быстро проверив первый этаж, кивает малышу в тамбуре заходить.
     Началось их долгое восхождение по ступеням, усыпанным битым стеклом, инсулиновыми шприцами и гильзами от патронов. Попадались и трупы людей — пристреленных кто на ступенях, кто на площадке, а кто на пороге своей квартиры...
     Иногда вечернее солнце, пробиваясь между туч, озаряло лестницу тёплым светом, в лучах которого безмятежно парила пыль. Малыш в такие моменты останавливался у окна с закрытыми глазами. Подставлял лицо солнцу и грелся в его редких ласковых лучах, наблюдая за алым свечением под веками.
     Девочка его не торопила. Ей и самой безумно хотелось просто остановиться. Застыть в этом свете навеки и медленно парить безмятежной пылинкой, так никогда и не узнав наверняка, что ждало их в стенах родного дома.
    
     Дети с собакой прошли мимо цифры 29 на стене и через двустворчатую дверь попали в тёмный коридор в конце которого тускло светило разбитое окно. Девочка медленно двигалась вперёд, проверяя винтовкой чёрные проёмы с открытыми или выбитыми дверьми. Малыш шёл следом, схватившись за плащ своей Воительницы. Местами за стенами слышалась какая-то возня…
     Предпоследняя дверь направо с номером 207. Она осторожно отворяет створку и заходит неслышно в квартиру. Проверив прихожую и коридор, кивает малышу заходить. Пёс прошмыгнул следом.
     Девочка закрыла входную дверь на железный засов и принялась с винтовкой наперевес обшаривать квартиру слева направо.
     Сначала ванная и туалет. Дальше две полупустые детские со следами костров, в которых, судя по всему, сгорела почти вся мебель. Потом — родительская спальня, перевёрнутая вверх дном. От двуспальной постели остался лишь металлокаркас с поломанными ламелями.
     Посветив вниз на мусор под ногами, девочка увидела истоптанную ботинками обложку скандинавских мифов и сказок, которые мама когда-то читала им с братиком на ночь. На титульной стороне изображался знакомый сказочный замок в облаках, к которому от зрителя вверх тянулся хрустальный мост. Все страницы из книги были вырваны. 
     После спален она проверила кухню. Полки пусты, дверцы оторваны или висят на одной петле. Выдвижные ящики разбросаны по полу среди вороха каких-то вещей и бумаг. На большом обеденном столе видны плохо затёртые следы крови.
     Оставалась последняя комната. Девочка толкает сапогом створки гостиной, впуская в прихожую ветер,  отрывающий от пола фантики и вырванные страницы из книг. В потоке открытого сквозняка слышится завывание ветра. В дальней стене просторного помещения зияла широкая пробоина от пола и почти до потолка, через которую был виден большой участок города, уходящего за горизонт. Плотные свинцовые тучи быстро плыли навстречу. Слева от разлома стояла напольная вешалка с кованными крючками. Кто-то притащил её сюда из прихожей. Справа надпись во всю стену "Welcome to Hell" красным баллончиком. Напротив у стены поставили диван, прожжённый в нескольких местах. В центре гостиной одиноко стоял отцовский письменный стол из спальни. Правее него на потолке и на полу чернели пятна от костра.
     Девочка захлопнула двери гостиной и подошла к пустой горизонтальной нише в стене. Присела на корточки и начала шарить руками по полу.
     Вскоре под куском штукатурки она нашла небольшую фоторамку с разбитым стеклом. На фото — она с мальчиком. На заднем плане мужчина со светло-золотистыми волосами, обнимающий женщину с глазами цвета бледный ультрамарин.
     Девочка извлекла фото из рамки и положила в прозрачный пакетик на молнии, в котором хранилась фотография пожилой пары на фоне деревенского дома. Улыбчивая бабушка в болоньевой ветровке и хмурый бородатый дедушка с винтовкой за спиной, в охотничьем холщовом плаще с капюшоном.
     Едва она успела положить пакетик в нагрудный карман, как за спиной раздалось бешеное клацанье собачьих когтистых лап по паркету.
     Пёс проносится мимо и бежит со всех лап на мальчика, стоящего к нему спиной у самого разлома. Солнце слепило глаза, но сестра увидела, как в последний момент братик обернулся, а собака с разбегу, вложив всю свою массу, толкнула его передними лапами прямо в грудь. Малыш отлетел назад и, поскребя ручками по полу, исчез в разломе на двадцать девятом этаже.

     5. Мост
   
     Пёс неспеша поворачивается к девочке, держа морду у самого пола. Рычит и скалит зубы, глядя из подлобья. Она будто на автопилоте проверяет мешочек с патронами на поясе. Но там лишь перекушенный ремешок… В памяти проносятся кадры, как во время восхождения пёс ласкался и всё тыкался носом куда-то в бок, в область пояса…
     Она подняла затвор вверх и оттянула на себя, проверив последний патрон. Сдула прилипшую к губам косичку и сквозь накатившие слёзы прицелилась в размытую тварь… Быстро смахнула слёзы. Зрачки пса вдруг закатились под брови. Остались лишь белки в кровавых капиллярах. Тут же заработали какие-то приводы и механизмы. Меж расступившихся лопаток выехал распилочный диск диаметром с футбольный мяч на железной руке-манипуляторе. Диск с визгом набирал обороты.
     Собачьи лапы подогнулись, и пёс с циркулярной пилой наперевес бросился в прыжке на девочку. Она успела выстрелить в грудь собаки и отскочить в сторону, упав на осколки. Вскочила на ноги и побежала к письменному столу в центре гостиной.
     Пёс следовал за ней попятам. Заходит справа от стола — и девочка двигается налево. Заходит слева — и она уходит направо, всегда оставаясь по другую сторону стола. Из пулевого отверстия в груди собаки струилась кровь, но это, кажется, не доставляло киборгу никаких беспокойств.
     Они остановились на месте напротив друг друга, как вкопанные. Циркулярный диск впился в середину стола и начал быстро пилить его пополам. Во все стороны полетела мелкая стружка. В нос ударил резкий запах древесины. И вот уже две отдельные части стола распадаются в стороны перед киборгом помеси дворняги с циркулярной пилой.
     Девочка, вытащив нож, быстро отступает спиной к разлому… Циркулярный пёс останавливается возле дверей гостиной, перекрыв единственный путь для спасения.
     Раздаётся знакомое клацанье когтистых лап по паркету, и киборг-убийца опять бросается на девочку, подняв распилочный диск высоко над туловищем. И вновь собачьи лапы подгибаются, готовясь к прыжку…
     Словно по наитию богов, девочка в последний момент отбрасывает нож. Хватает стоящую рядом вешалку и направляет её на монстра, попавшего в прыжке в лапы железных кованных крючков! Ей оставалось лишь перенаправить вектор, чтобы отправить циркулярного пса подальше в разлом — в свободный полёт…
     Визг бешеной циркулярной пилы быстро удалялся, пока не раздался тихий глухой удар со звонким металлическим окончанием.
— Туппая железка! — Процедила девочка сквозь зубы и плюнула на пол. Подошла к самому краю разлома и заглянула вниз.
     Сначала она увидела дымящийся распластанный труп циркулярного пса далеко внизу на асфальте… Потом — своего братика в двух метрах внизу, на узком фризе здания. Он стоял с закрытыми глазами, вцепившись в каменную стену, а из глаз ручьём текли слёзы. Под глазом — большая гематома с кровоподтёком.
— Я сейчааас! — закричала сестра и огляделась по сторонам. Подбежав к рюкзаку, достала верёвочный трос. Прицепила карабин к торчащей арматуре, а свободный конец бросила братику, прокричав, чтобы тот обвязал вокруг туловища и крепко схватился за верёвку.
     Когда малыш вскарабкался при помощи сестры в гостиную, они оба, измождённые, рухнули на пол и лежали молча на спинах минут пять, жадно глотая влажный воздух с привкусом гари.
     Сестра, пошатываясь, первой поднялась на ноги. Вытащила кусок стекла из ребра ладони. Кровь побежала тонкой струйкой к локтю. Она протянула к братику здоровую руку. Тот вытер слёзы и кровь ладонью.  Схватился лапкой за ручку сестры и тоже поднялся на ноги.
     Они стояли, держась за руки у самой пропасти, как два чумазых суриката на фоне огромного полуразрушенного города с плотной высотной застройкой. Солнце успело скрыться за сплошным потоком свинцовых туч. Эхом меж бетонных стен мегаполиса разносилось карканье ворон. Вдалеке на стене одного из домов виднелся крупный красный принт со звездой и человечком, вознёсшим руки к небесам над квадратной головою.
     Свинцовую завесу внезапно разрывает яркая звезда. Она быстро падает на землю в центр города, оставляя за собой светлый баллистический след. В месте падения растёт белая полусфера, из центра которой к небу устремляется гигантский гриб. От яркой вспышки света город обращается в чёрный силуэт под абсолютно белыми небесами, наступающими со всех сторон. Очень быстро от города остаётся лишь узкая тёмная полоса, напоминающая мост, уходящий от зрителя в небо.
     Детей обдаёт волной липкого воздуха. Глядя в глаза мальчика, сестра привычно улыбнулась, будто и на этот раз как-нибудь обойдётся. И братик непроизвольно улыбнулся в ответ. Страх в его глазах сменился искренней любовью к своей Воительнице.
    Потрепав его золотистые волосы за ушком и слегка нагнувшись, она успела спокойным маминым голосом прошептать:
— Мой принц, мы идём домой... В Вальгаллу... А здесь нам больше делать нечего.