Дорога в Вальгаллу

   
«Поспешим прочь отсюда! Домой зовут валькирии, посылаемые нам Одином на поле брани из палаты, убранной светлыми щитами. Весело буду я с богами пить мёд на первом месте. Миновались часы жизни. Улыбаясь умру».
(Бъяркамаль)



Недалёкое будущее...


     1. Тоннель

     В тёмной расщелине меж обломков асфальта и бетона показалось лицо девочки лет двенадцати с глазами цвета подводного ледника. Прямые золотистые волосы до подбородка местами заплетены в тонкие косички. Обветренные губы в мелких трещинках плотно сжаты в короткую черту. Едва появившись, лицо тут же исчезло во мраке.
     Из расщелины вывалился походный рюкзак. Выскользнула винтовка с оптическим прицелом. Следом появилась и хозяйка снаряжения, облачённая в охотничий холщовый плащ с капюшоном. Широкие рукава закатаны по локоть. Из-под обрезанного подола выглядывают чёрные полусапожки с грубым плоским протектором.
     Она встала на коленки перед расщелиной и вытащила из неё мальчика лет шести, одетого в синюю джинсовку на белом каракулевом подкладе и чёрные штаны с начёсом. На ногах рыжие ботики. Прикид завершала бордовая кепка козырьком назад.
     Повернув малыша к себе, девочка быстро оттянула пояс его штанов и заправила торчащий край футболки.
     Они вскарабкались по крупному обломку бетонной плиты, выглянув синхронно из воронки, как два чумазых суриката.
     Глазам открылась далёкая панорама полуразрушенного мегаполиса с плотной высотной застройкой. Редкие косые змейки чёрного дыма тянулись над руинами. Под карканье ворон по небу стремительно плыли свинцовые тучи. Далеко на горизонте, в конце центрального многополосного шоссе, в прицеле виднелось дымящееся здание правительства с колоннами, куполом и флагом на шпиле. Ближе, в промзоне, два гусеничных бота ждали гостей в засаде по сторонам от дороги...
     Неожиданно из-за корпусов завода выплыл боевой гексокоптер, сканирующий лазером окрестности.
     Лицо девочки исказилось будто от физической боли. «Шестикрылый!» — прошептала она, схватив малыша за руку. Они бросились обратно к расщелине, скатившись вниз по плите, и мигом скрылись под обломками.
     Надели налобные фонарики и полезли через завалы к сломанному эскалатору.
     Отряхнувшись от пыли, спустились по железной лестнице на мраморный перрон с двумя рядами мягких кресел для ожидания. Но ждать в них поезд уже давно не имело смысла. Они спрыгнули на шпалы и пошли дальше на север по тоннелю метро.
     То здесь, то там из мрака всплывали магазинные тележки, набитые всяким мусором. — Чьим-то последним имуществом. Лежаки из картона вдоль стен. Металлические баки, смердящие гарью. Тишину подземелья нарушали лишь редкий хруст обглоданных костей под ногами, да шлепки капель с потолка, разносимые эхом.
     Стены подземки пестрели посланиями, рисунками и знаками. Чаще других встречался красный принт сектантов Вознесения, нанесённый баллончиком через трафарет. Знак представлял собой четырёхконечную звезду со стилизованным человечком, вознёсшим руки в виде избирательной галочки к небесам над квадратной головою.
     Кто-то цитировал строки писания или любимых поэтов. Иные даже признавались в любви. Но чаще это были проклятия и пожелания скорейшей смерти.
     Среди агрессии, политики, религии и декаданса своё особое место в подземной коллекции занимало крупное граффити неизвестного художника. Дети долго изучали рисунок, освещая его фонариком.
     Пастельно-многоцветный ядерный гриб поднимался над чёрным городом по бетонной стене и нависал сверху над зрителем. Но эта страшная, в сущности, картина не вызывала чувства тревоги. Рисунок, скорее, наоборот, внушал умиротворение и покой, будто намекая, что истинное зло таилось не в силе атомного распада, а в самом чёрном городе.

     2. Друг

     Внутри светового круга фонарика дети увидели собаку, скулившую меж двух мусорных баков. Её задняя лапа угодила в капкан и кровоточила.
     Девочка осторожно погладила животное по голове. Достала из-за пояса охотничий нож и усевшись на корточки, принялась размыкать дуги капкана. Собака жалобно поскуливала, норовя лизнуть в нос.
     Дальше они шли уже втроём. Пёс, прихрамывая, следовал за ними по пятам.

     На следующей станции устроили привал. Дети взобрались на перрон и уселись в мягкие кресла для пассажиров.
     Упираясь ладонями в сидение, мальчик болтал ногами и глядел перед собой. Потом повернулся к своей спутнице, покашлял в кулак и спросил, немного запинаясь:
— О… моя Воительница… а долго ещё до дома, а?
     Девочка, чей профиль снизу до ушей скрывал снятый капюшон, прыснула со смеху.
— О, нет, мой благородный принц!
     Тогда и малыш, довольный, звонко рассмеялся.
     Следовало сказать ранее, что прежде чем они спустились в метро, девочка попросила малыша называть её «О, моя воительница», ну или просто «воительница». Можно ещё «валькирия». Взамен она обещала величать мальчика не иначе как «О, мой маленький принц», ну или просто «Мой принц», поскольку прилагательное «маленький» не очень-то нравилось малышу.
     Он глядел на мраморный пол, болтая ногами... Потом замер и снова повернулся к девочке.
— Думаешь... они ещё живы?
     Она постукивала большим пальцем по рычажку затвора, глядя куда-то в пустоту перед собой.
— Я не знаю...
      
     Опять спрыгнули с перрона и продолжили свой путь по шпалам. Через некоторое время в темноте тоннеля замерцал тусклый огонёк. Послышались шаги. Она передала фонарик мальчику, а сама взяла винтовку на изготовку.
     Вскоре проступили очертания лохматого юноши лет шестнадцати с налобным фонариком и огромным луком. Он целился из него то в девочку, то в малыша, то в собаку.
     Лицо измазано сажей вокруг светлых зелёных глаз. Чёрные джинсы, чёрная кофта с капюшоном. На ногах кеды, обмотанные грязным тряпьём. На поясе сбоку болталась тушка какого-то зверька, вероятно, хорька или куницы.
— Ты из охотников? — спрашивает он неожиданно низким, хриплым голосом.
— Ага, — отвечает девочка отрывисто. — Из них. Иди давай… — и машет дулом в обратном направлении, на юг.
Лучник, держась на расстоянии, осторожно проходит мимо, продолжая целиться в девочку.
— Говорят, появился новый наземный бот… Ты в курсе? — прохрипел он.
— Что ещё за бот?
— А никто его ещё не видел…
— Тогда с чего взяли, что он появился? А?
— А с того, — ответил парень, ухмыльнувшись, — что стали находить расчленённые трупы... Так что будь осторожна, сестрёнка… — добавил он, на что валькирия лишь презрительно фыркнула.
     Лучник снял стрелу с тетивы, отправив её за спину в колчан. Повернулся спиной к дулу винтовки и беспечно продолжил свой путь на юг, насвистывая под нос «Одинокого пастуха».
     Опустив оружие, она провожала юношу взглядом, пока он не исчез во мраке тоннеля.
     Она примотала скотчем фонарик к винтовке и кивнула малышу держаться за спиной...
       
     3. Чёрный город
    
     Наконец они остановились перед крупной пробоиной в потолке. Тоннель дальше полностью завалило. Оставалось лишь два пути: наверх по обломкам или обратно...

     Выскочив из разлома, мальчик с девочкой и собака помчались по выжженной земле к бензоколонке в ста метрах. Город был уже совсем близко. Короткими перебежками от укрытия к укрытию они добрались до спальных кварталов. Дальше двигались пустынными дворами вдоль стен домов на северо-восток.
     Кругом были видны следы царившего здесь ада. Гильзы на асфальте. Выжженные дотла остовы машин вдоль дорог. Под ногами хрустели осколки. Всё припудрено слоем светлой бетонной пыли. Некоторые здания от выбоин больше походили на ломтики дырчатого сыра.
    
     Вечерело. Ветер стих и свинцовые тучи над головой замедлили бег. Город будто погрузился в полный вакуум или впал в летаргический сон. Даже вороны все куда-то подевались. От этой тишины звенело в ушах. 
     Дети с собакой вышли из-за домов и двигались вдоль длинной изгороди пузыреплодника, когда услышали шум работающей спецтехники. В воздухе вдруг запахло чем-то тошнотворно едким.
     Переглянувшись, они присели на корточки и полезли в кусты. Через листву и заборную сетку рабицу они увидели стадион. Футбольное поле было раскопано в глубокий котлован. Грунт свален горой во дворе соседнего дома. Два бота экскаватора огромными ковшами сталкивали в яму разноцветную массу мусора. Рядом стояла автоцистерна и распыляла сверху какую-то жидкость, от чего со дна котлована клубился белый дым.
     Девочка не сразу поняла, что разноцветная масса, падающая в яму, — это не мусор! Это мёртвые люди! Мужчины, женщины, старики, дети, перемешанные в неразличимую кашу из тел... Но самое дикое в том, что это были не вражеские боты. Это были те самые машины, что когда-то расчищали улицы города каждой зимой и поливали дороги реагентом.
     Девочка закрывает рот ладонью и оглядывается на малыша.
— Что это? — спрашивает тот шёпотом.
     Схватив мальчика за рукав, она быстро вытаскивает его из кустов. Поднимает глаза — и видит в двухстах метрах перед собой шестикрылого, висящего на высоте четвёртого этажа. Никогда она ещё не видела их так близко. Несколько мгновений девочка борется с ужасом, сковавшим тело и дух. Потом быстро снимает винтовку и взяв бота в прицел, понимает, что он пустой! Под брюхом ни одной гранаты. Патронник, похоже, тоже исчерпан или неисправен. Иначе бы они были уже мертвы.
     Гексокоптер резко набирает высоту и описав полудугу в воздухе, скрывается за домами.
     Дети с собакой удирают дворами подальше от стадиона...
    
     Кварталом позже они укрылись в подземной парковке с двумя разутыми легковушками. Одна из машин лежала на смятой крыше строго по белой разметке на асфальте.
     Отдышавшись немного, девочка достала фляжку и сделав пару глотков, отдала допивать малышу. Пёс бегал неподалёку, обнюхивая всё подряд в полумраке. Фоном слышалось какое-то гудение, будто из трубы, на пороге слышимости. Она поглядела на малыша и поднесла указательный палец к губам. Все замерли на месте, включая пса...
     И вот, она снимает винтовку и подходит к ближайшей железной двери. Встаёт на цыпочки, заглядывая в мутное окошко с толстым стеклом, и тихонько приоткрывает дверь. Посмотрев озадаченно по сторонам и на малыша, кивает ему: «Заходим!».
     Собаку оставили снаружи. За дверью, внизу длинной тёмной лестницы мерцал тусклый голубоватый свет, исходящий справа из-за угла. Оттуда же доносились еле различимые голоса и музыка...
— Элект…ичество! — прошептал малыш, дёргая свою воительницу за рукав.
— Тсс… — шикнула она в ответ и дала мальчику знак ладонью оставаться на месте. Бесшумно спустилась вниз по лестнице. Мальчик видел, как она скрылась за углом во мраке.
     Там ещё одна железная дверь с окошком, залитым голубоватым светом. Она подходит ближе, встаёт на цыпочки и заглядывает в грязное оконце, наблюдая довольно сюрреалистичную картину.
     Внутри котельной, на полу, перед маленьким ламповым телевизором на батарейках, сидела группа гражданских маргинального вида, преимущественно в годах. Ведущий выпуска новостей на экране под воодушевляющую музыку рассказывал об успехах на фронте и скорой неминуемой победе. Некоторые зрители приподнимались с пола на колени, чтобы погрозить кому-то кулаками и выкрикнуть вполголоса: «Разбомбить!»  «Уничтожить нелюдей!», или «Стереть с лица земли!».
     Девочка не сразу заметила человека в офицерской форме во мраке за телевизором. Неразличимое в тени лицо военного  поворачивается к ней. И вот, он уже быстро двигается к двери, выхватив пистолет! Головы и взгляды всех сидящих, будто части единого разума, синхронно обращаются к девочке...
    
     Подобно пробке из бутылки шампанского, воительница с принцем вылетают из двери подвала на подземную парковку, где их ждал пёс. В полном составе они  удирают со всех ног и лап на улицу, подальше от сектантов Вознесения.

     4. Дом
 
     Дети выходят к родной высотке с номером 291 сбоку, под самой крышей. В середине здания зияла огромная выбоина, обнажавшая интерьер квартиры с полосатыми обоями.
     Включив фонарик на винтовке, девочка зашла в тёмный подъезд и осмотревшись, махнула малышу в тамбуре заходить.    
     Началось их долгое восхождение по ступеням, усыпанным битым стеклом, бутылками, гильзами и ещё бог знает чем. На полу и стенах остались застарелые пятна и брызги крови.
     Иногда солнце пробивалось между туч и озаряло лестницу тёплым светом. Малыш в такие моменты останавливался у окна с закрытыми глазами, и грелся в редких лучах, созерцая алое свечением под веками.
     Девочка его не торопила. Ей и самой больше всего на свете хотелось просто остановиться. Застыть навсегда в этом свете и медленно парить безмятежной пылинкой, так никогда и не узнав наверняка, что ждало их в стенах родного дома.
    
     Но вот они проходят мимо цифры 29 на стене. Через двустворчатую дверь попадают в тёмный коридор, в конце которого тускло светило разбитое окно. Она медленно двигается вперёд, проверяя винтовкой чёрные проёмы с открытыми или выбитыми дверьми. Малыш шёл следом, схватившись за подол плаща своей воительницы.
     Предпоследняя дверь направо... Она тихонько отворяет створку и заходит в квартиру. Проверив прихожую и коридор, кивает мальчику заходить. Пёс прошмыгнул следом.
     Девочка закрыла входную дверь на железный засов и принялась с винтовкой наперевес обследовать квартиру слева направо.
     Сначала ванная и туалет. Дальше две полупустые детские со следами костров. Потом — родительская спальня, перевёрнутая вверх дном. Посветив вниз на мусор под ногами, она увидела истоптанную ботинками обложку скандинавских мифов и сказок, которые мама когда-то читала им с братом на ночь. На обложке изображался знакомый сказочный замок в облаках, к которому от зрителя вверх тянулся хрустальный мост. Все страницы из книги были вырваны. 
     После спален она проверила кухню. Полки пусты, дверцы оторваны или еле висят на одной петле. Выдвижные ящики разбросаны по полу среди вороха каких-то вещей и бумаг. На обеденном столе видны плохо затёртые следы крови.
     Оставалась последняя комната. Девочка толкает сапогом створки гостиной, впуская в прихожую ветер, отрывающий от пола фантики и страницы из книг.
     В дальней стене просторного помещения зияла широкая пробоина от пола и почти до потолка. В ней был виден большой участок города, уходящего за горизонт. Плотные ряды свинцовых туч, как чешуйки на брюхе змеи, медленно ползли навстречу. Слева от разлома стояла напольная вешалка с кованными крючками. Кто-то притащил её сюда из прихожей. Справа надпись во всю стену "Welcome to Hell" красным баллончиком. Напротив у стены поставили диван, прожжённый в нескольких местах, а в центре комнаты — отцовский письменный стол из спальни.
     Захлопнув двери гостиной, девочка перекрыла сквозняк. Весь порхавший лёгкий мусор тут же улёгся на пол. Она подошла к пустой горизонтальной нише в стене. Присела на корточки и начала шарить руками по полу среди мусора и осколков.
     Наконец под куском штукатурки она отыскала небольшую фоторамку с разбитым стеклом. На фото — она с мальчиком. За ними мужчина со светло-золотистыми волосами, обнимающий красивую женщину с глазами цвета подводного ледника.
     Она извлекла фото из рамки и положила в прозрачный пакетик на молнии. В нём уже хранилось фото пожилой пары на фоне деревенского дома. Улыбчивая бабушка в болоньевой ветровке и хмурый бородатый дед в охотничьем холщовом плаще, с винтовкой за спиной...
     Едва девочка успела положить фотографии в нагрудный карман, как услышала сзади бешеный скрежет по паркету. Пёс будто с цепи сорвался. Он кинулся на мальчика, стоящего у самого разлома ко всем спиной. Лучи внезапно выплывшего солнца слепили глаза, но сестра хорошо увидела, как в последний момент он обернулся, а собака с разбегу, вложив всю свою массу, толкнула его передними лапами прямо в грудь. Малыш отлетел назад, как тряпичная кукла, и судорожно поскребя ручками по полу, исчез в разломе на двадцать девятом этаже.

     5. Мост
   
     Солнце опять успело скрыться за тучами, вернув цвета к привычной сепии.
     Держа морду у самого пола, пёс неспеша поворачивается к девочке. Рычит и скалит зубы, глядя исподлобья.
     Она машинально проверяет мешочек с патронами на поясе. Но там лишь перекушенный ремешок! В памяти проносятся кадры, как во время восхождения пёс ласкался и всё тыкался носом ей в бок...
     Оттянув затвор, она проверила последний патрон. Сдула прилипшую к губам косичку, и сквозь накатившие слёзы, прицелилась в размытую тварь…
     Смахнув слёзы, она увидела, как зрачки пса закатываются под брови. Глаза быстро превратились в адские пустые белки в кровавых капиллярах. Зажужжали какие-то механизмы и меж расступившихся лопаток собаки, разрезая шкуру, выехал окровавленный распилочный диск на подвижной железной руке-манипуляторе. Диск диаметром с футбольный мяч шумно набирал обороты...
     Собачьи лапы подогнулись, и пёс с циркулярной пилой наперевес бросился в прыжке на девочку. Она успела выстрелить в грудь собаки и отскочить в сторону, упав на осколки. Чудовище пролетело мимо, едва не оттяпав диском кусок головы воительницы. Она вскочила на ноги и побежала к письменному столу в центре комнаты. Пёс следовал за ней попятам. Сначала к столу, потом вокруг него то в одну, то в другую сторону, всегда оставаясь за преградой. Из пулевого отверстия в груди собаки струилась кровь, но это, кажется, совсем не беспокоило бота. Пёс больше не прихрамывал на заднюю лапу. Все маски были сброшены.
     В какой-то момент они остановились напротив друг друга, как вкопанные.
     Циркулярный диск впился в середину стола, быстро распиливая его пополам. Во все стороны полетела мелкая стружка. Запахло древесиной. И вот, уже стол распадается на две части перед киборгом помеси дворняги с циркулярной пилой.
     Вытащив нож, она отступает спиной назад, к разлому. Циркулярный пёс двигается немного в сторону, будто хочет зайти с фланга. Он останавливается перед дверями гостиной, перекрыв единственный путь для спасения.
     Раздаётся знакомый скрежет когтистых лап по паркету, и киборг-убийца опять бросается на девочку, подняв распилочный диск высоко над туловищем. Вновь собачьи лапы подгибаются, готовясь к прыжку...
     Словно по наитию богов, воительница отбросила нож, схватила стоящую рядом вешалку, и направила её на пса. В прыжке он оказался на мгновение в лапах железных кованных крючков! Ей оставалось лишь немного перенаправить вектор броска, чтобы отбросить циркулярного пса подальше в разлом — в свободный полёт...
     Визг бешеной циркулярной пилы быстро удалялся, пока не послышался глухой удар со звонким металлическим окончанием, резко оборвавшим шум двигателя.
— Туп-пая железка! — Процедила девочка сквозь зубы и плюнула на пол. Подошла к самому краю разлома и заглянула вниз.
     Сначала она увидела дымящийся распластанный труп циркулярного пса далеко внизу на асфальте. Потом — своего братика в двух метрах, на узком фризе здания. Он стоял с закрытыми глазами, вцепившись в каменную стену, а из глаз ручьём текли слёзы. Под глазом — страшная гематома с кровоподтёком.
— Я сейчас! — закричала сестра и огляделась по сторонам. Кинулась к рюкзаку, достав верёвочный трос. Прицепила карабин к торчащей арматуре, а свободный конец бросила брату, прокричав, чтобы тот обвязал вокруг туловища и крепко схватился за верёвку.
     Когда малыш вскарабкался при помощи сестры в гостиную, они оба, измождённые, рухнули на пол и лежали молча на спинах минут пять, жадно глотая влажный воздух с привкусом гари.
     Слегка пошатываясь, она первой поднялась на ноги. Вытащила кусочек стекла из ребра ладони, от чего кровь побежала тонкой струйкой к локтю. Она протянула к брату здоровую руку. Утерев слёзы и кровь, он схватился за неё и тоже поднялся на ноги.
     Они стояли у самой пропасти, как два чумазых суриката, на фоне огромного полуразрушенного города с плотной высотной застройкой. Эхом меж бетонных стен разносилось карканье ворон. Вдалеке на стене одного из домов виднелся крупный баннер с красной четырёхконечной звездой и человечком, вознёсшим руки к небесам над квадратной головою...
     Свинцовую завесу туч внезапно разрывает яркая звезда. Она быстро падает на землю в центр города, оставляя за собой светлый баллистический след. В месте падения растёт белая полусфера, из центра которой к небу устремляется гигантский ядерный гриб. От яркой вспышки света город обращается в чёрный силуэт под абсолютно белыми небесами, наступающими со всех сторон. В один миг от города остаётся лишь узкая тёмная полоса, напоминающая мост, уходящий от зрителя в небо.
     Детей обдаёт волной липкого воздуха. Глядя в глаза мальчика, она улыбнулась той особой улыбкой, служившей обычно прологом к решению большинства его затруднений. И братик непроизвольно улыбнулся в ответ. Страх в его глазах растворился в искренней любви к своей валькирии. 
    Потрепав за ушком золотистые волосы мальчика, она успела спокойным маминым голосом прошептать:
— Мой принц, мы идём домой... В Вальгаллу... А здесь нам больше делать нечего.