Хромец

"Нарты оказывали ожесточенное сопротивление. Вся равнина, от Каспия до Дона, пылала. Башни и сакли были обращены в пепел, сады и посевы растоптаны. Если Монголы, загнали горцев в леса и горы, ушли, предварительно вырезав весь скот. Но Тимуриды жаждали полного повиновения и потребовали собрать отряд из горцев. Получив отказ, началась резня. Женщин, детей и стариков отослали в горы. А те, кто мог держать оружие, приготовились дорого заплатить за все зверства кочевников.

Хромец задумчиво сидел в шатре. Визирь, получив разрешение войти, с поклоном начал издалека:
— Ворота Дербента открыты для прохода, для повелителя небес и земли приготовлены дары. У этих горцев, говорят, кроме скота, оружия и лошадей, ничего и нет. Мясо вялится и сушится, собрана вся скотина с равнины, запасы продовольствия наполнены. Может, оставим их и пойдем дальше?

— О чем ты говоришь, сын собаки! — вскочил Хромец. — Мне сдавались города и крепости, а кто не сдался, был побит и унижен. Что подумают обо мне мои враги, если я не покорю кучку дикарей, что бегают по лесам и горам? Они должны умереть за смерть моих воинов, а женщин и детей возьмем с собой. Из них вырастут настоящие воины, а женщины еще нарожают нам отважных сынов. Надо в лесах делать просеки и продвигаться в горы. Куда они денутся дальше лысых гор? Там мы и покончим с ними, — задумчиво произнес Хромец.

— Слушаюсь, — сказал визирь и, не смея поднять голову, отступил к выходу и исчез из шатра.



Хромец размышлял: "Зачем умирать так глупо, когда можно отправиться со мной в поход и покорить весь мир? Те, кто выживет, вернутся с великой добычей. Непокорные... Нет, нельзя отступить. Разнесется молва, что я не смог, не справился!"

А в предгорьях, под защитой вековых буковых лесов, собрались несколько сотен выживших. Пришел толмач от Хана. Он гарантировал им жизнь в обмен на сдачу. Он понимал их язык и убеждал, что Хану важно сломить сопротивление перед лицом будущих врагов. "Нам не простят воинов, что мы убили, – решили горцы. – Так что будем стоять насмерть, но не допустим их к старикам, женщинам и детям в горах".

"Все юнцы просятся к нам", – произнес Алхазур,(Орел).
"Нет", – ответил Чборз. – "Их перебьют очень быстро. Это не простые степняки, а бывалые воины, они не обсуждают приказ и идут напролом. Дети и женщины – это будущее нашего племени, их надо беречь. Поднимись выше и поговори со всеми,пусть присматривают за младшими и слушаются стариков", – добавил Чборз.

"И да, Дукхвах (Живи-долго), не говори отцу, что трое братьев погибли. Попроси его подняться с детьми и сестрой наверх".
"Я просил как мог, но он отказывается покидать башню и хочет умереть там, где вырос. Зрение уже слабое, он различает лишь день и ночь. А сестра без него тоже не уйдет".
"Ладно, тогда будь с ними", – сказал Чборз.
"Но брат..." – начал было Дукхвах.
Тот лишь грозно глянул и добавил: "Будь рядом с отцом".

А кочевники тихо, но уверенно продвигались вверх. С трех сторон были вырублены деревья, и многолетние буки молча падали, расчищая путь и создавая укрытие разложены вдоль продвижения на случай внезапного нападения горцев. Разведчики докладывали об их тактике. Там, где три просеки должны были соединиться, горцы решили устроить засаду и принять бой. "Они дорого заплатят за тысячи наших братьев!" – говорили они, и глаза их блестели в пламени костра

На границе леса и предгорий, у реки Гих, возвышается башня. Ее возвели в те времена, когда полчища монголов опустошили и разорили всю равнину. Здесь, в уединении, живет старик Лема,(Лев). После того, как кочевники истребили всех жителей равнины, его отец ушел в горы и больше никогда не спускался.

Здесь, в горах, Лема вырастил шестерых сыновей и дочь. Сыновья выросли войнами, впитывая рассказы деда о том, как они, разделившись на небольшие группы, под покровом ночи нападали на монголов, убивали их и угоняли лошадей. "Мы не давали им покоя, не давали расслабиться", – говорил он. "Вот вырастешь, Чборз, и если они вернутся, нападайте на них ночью. В открытом поле они вас перебьют – их слишком много, они словно саранча. Они боятся ослушаться приказа и лезут вверх, будто здесь медом намазано".

Когда Дукхвах поднимался на коне к башне, дочь сообщила деду, и она с племянником вышли встречать брата. Отец расспрашивал о старших братьях и младший сын, стараясь скрыть волнение, отвечал ему. Чборз придерживался тактики, которой учил его дед: избегая открытого столкновения, он совершал стремительные наскоки и отступает. Положив пару десятков врагов, они исчезают в чаще дубрав, скрываясь за могучими стволами букового леса.Старик от бессилия сжимал кисти рук,мне бы глаза,чтобы стоять на смерть со своими сыновьями.

Продолжение следует. (Отрывок из Романа"Хромой Тимур"