Лихолетье. ВОВ...

Вступительное слово к сборнику Галины Пушкиной «Лихолетье. ВОВ»:

Стихи, собранные в этом сборнике, — не хроника боёв и не парадный марш. Они о том, что война делает с человеком: с мальчишками, которые «полегли у Войны на задворках»; с девчонками, «улыбкой прикрывавшими горе»; с профессором в блокадном Ленинграде, отдавшим «золотой брегет» за кусок хлеба; с солдатом, поднявшим куклу возле трупа врага... А ещё о тех, кто, пройдя ад Великой войны, был или ещё есть наш современник, и, конечно же — о нас самих.

Автор не была на фронте. Она говорит голосами своих дедов и бабушек, их фронтовых друзей и старых фотографий. Без пафоса, без «Ура!», без стремления кого-то судить или оправдывать. Только — память, потому сборник и начинается с «Память как властитель…». Память, которая «как палач или воитель», тянет за душу нас, выросших в «мирной передышке».

Сборник начинается с мирных ромашек («Станция Война…») и заканчивается ими же («За полчаса до атомной войны…»), а между ними — четыре года страданий и послевоенная боль. Прочитав сборник, каждый неминуемо задаст себе вопрос: на что «тогда» способен был бы и что «сегодня» могу сделать я?
________________________________________

«Память как властитель…»

Ты думаешь, что Памятью владеешь…
О, нет! Она – властитель, до конца!..
Забудешь всё, что знаешь и умеешь,
Забудешь чёрточки любимого лица;

Забудешь боль, жестокое страданье,
Ещё быстрее – радость от того,
Что просто жив, возможно, в наказанье;
Что светит солнце – только и всего!..

Забудешь, что обманывал и обманулся,
Забудешь, чем пожертвовал любя,
Забудешь, что хотел – но не вернулся;
Забудешь прежнего, счастливого себя…

Но Память – как палач или воитель,
Что затаился где-то в темноте,
Как будто потаённых дел строитель,
До времени сидящий в тесноте…

Расправит спину и раскинет крылья!
Затмит собою ночь иль белый день…
И распрощаешься с сегодняшнею былью,
И прошлого накроет отблеск или тень…

И станет, вновь, невыносимо больно!
Иль сердце «варежкою тёплою» сожмёт…
И рад бы крикнуть: «Отпусти, довольно!»,
И страшно, что опять – в Небытие уйдёт…
________________________________________

«Станция Война…»

– Это станция?..
– Нет, это ВОЙНА!..
– Но ведь только что были ромашки!
И слепящего солнца стена,

И жужжанье какой-то букашки...
А чуть раньше – девчонка с котом,
С полустанка ладошкой махала;
Рыбой пахнущий синий затон,

Ив, седых, на ветру опахало…
Мог бы дальше быть – тихий закат,
Аромата, лесного, стена…
На меня твой восторженный взгляд!
Но случилась, зачем-то, Война…
________________________________________
________________________________________

«В ночь на двадцать второй…»

Он сказал: «На минутку. Вернусь!»
И накинул пиджак ей на плечи…
А её охватила вдруг грусть,
Хотя мир, окружающий, светел!

И Нева так неспешно скользит,
И игла Петропавловки – злата,
А кораблик на шпиле блестит
И летит за Мечтою куда-то…

О, мечты! Что их ждёт впереди –
И её, и его, и Отчизну?..
Вдруг заныло сердечко в груди,
Будто чувствуя скорую тризну...

Ах, июнь, день двадцать второй!..
Пусть он будет по-летнему светел!
Да, он мог… Но случился другой –
Всем мечтам Испытаньем ответил.
________________________________________

«Чёрный над белым…»

Ночь в восторге кружила вальсы!
А под утро нагрянули вдруг –
Дождь с грозою!.. О, эти пальцы
Струй небесных, что пели вокруг!

Они пели о счастье возможном
Для девчонки, бежавшей одной;
Она зонтик несла осторожно –
Торопилась вернуться домой…

Ей мальчишка, ещё безусый,
В вальсе чувства свои открыл;
Но по нраву ей был черноусый,
Хулиганом он в классе слыл.

И не знала она… что саван!..
Шить из платья ей предстоит…
И рассвет над Страною, кровавый,
Не дождём, а слезами омыт…

Зонтик чёрный над белым платьем –
Словно вдовий печальный платок.
Ах, не знала она. Кабы знать бы!..
Кто б, из двух, целовать её смог?..
________________________________________

"Раннее утро 22-го"

Как хорошо, когда любимый – рядом!
И жизнь нам, вместе, видится простой:
Построим дом с верандою и садом,
Подарим старикам, своим, покой;

Они помогут нам детишек пестать,
Их будет у нас трое или пять,
И мир для деток светлый, интересный
Мы постараемся своим трудом создать!

И в эту ночь обетов, клятв, признаний
Мы всё с тобой придумали вдвоём...
Но самолёты, с чёрными крестами,
Нас разбомбил… Больше не живём.
________________________________________

«Июнь. На пограничном рубеже…»

Июнь. Катился к вечеру закат…
Земля дрожала, охая и воя!!!
А трое мальчиков, почти солдат,
Держали столб, не выходя из боя!..

Тот пограничный столб на рубеже,
Меж Светом и кромешной Тьмою,
Стал символом мальчишеских надежд,
Что где-то рядом – за леском, горою

Есть силы, что помогут удержать
Войну за пограничною чертою…
Не верилось, что некого им ждать!..
Что Горе распростёрлось над Страною!

Они остались в тот июнь на рубеже –
На грани между Счастьем и Бедою…
Мальчишки, что, солдатами уже,
Не выйдут никогда назад – из боя!..
________________________________________

«Летом сорок первого…»

Безусых мальчиков колонна
Шла по дороге не спеша…
Шинелей скатки солнце грело.
И млела от тепла душа!..

Река манила в плёс прохладой,
Шептали что-то камыши…
И сердце полнилось досадой,
В висках стучало: «Не спеши!».

О, не спеши, Война, с косою!..
Пусть даже жатвы грянул срок!
Для мальчиков, идущих строем,
Пока лишь только на восток…

Они «протопают» до Волги!..
Чтобы потом ползти назад –
В то логово, где люди-волки
Сейчас им в спину целят взгляд!
________________________________________

«В июнь сорок первого…»

Они уходили – чернея от горя…
Но с твёрдою верой – вернуться назад!..
Обычно – с боями, порою – без боя,
С стыдом отводя от штатских свой взгляд.

Хлеба недозрелые били колени,
Репейник цеплял голенища сапог,
Родимых домов стонали ступени:
«Ты должен был выдюжить, хоть и не мог!».

Они уходили – глухие от горя…
Чтоб целой Страною собраться в кулак!
Не многие выйдут обратно из боя,
Но будет повержен, безжалостно, враг!..
________________________________________

«Справедливости Кострище»

Здесь когда-то был наш Дом!
Здесь мы пели и любили,
Здесь мы ссорились, потом
С удовольствием мирились.

В нём – рожали мы детей!
Стариков здесь почитали.
Своих маленьких детей
Добрыми быть приучали…

Но кому-то вдалеке,
Где от зависти чернели,
Хоть они свои дома,
Пусть иные, но мели!..

Там, в далёком-далеке,
Вдруг решили: нам негоже
Быть счастливыми в Дому,
Для того «не вышли рожей»!

Нет теперь у нас его…
Лишь кирпич и пепелище…
И горит в Душе не страх –
Справедливости Кострище!!!
________________________________________
________________________________________

«После парада 7 ноября 1941 года»

С утра печатал мерный шаг
В строю по мостовой!..
И вот уже лежу в полях
Под тёмною Москвой...

И пепел, словно серый снег,
Кружится на ветру…
А рядом – мёрзлый человек;
Сейчас и я… умру.

На Красной площади с утра,
В торжественном строю,
Стояли рядом... У вихра
Держал ладонь свою…

Теперь тебя заносит снег,
И твой вихор – в крови...
Ты – незнакомый человек,
Но рядом… мы легли.

Легли, чтоб стать навек землёй,
Где вырастут цветы…
Чтоб близкие, для нас с тобой,
Не жили – как скоты!
________________________________________

«Бетховен на передовой»

Умолкли пушки, пыль осела,
И наступила тишина…
Звезда вечерняя смотрела –
Как поднимались мы со дна

Траншей, воронок и окопов,
И выкликали имена…
От боли перейдя на шёпот,
Сказали: «Унесла война!».

Убила чудо-пианиста…
Мальчишку двадцати годов!
Наверно, слышали фашисты,
Что не боится он врагов –

Что пальцы ловкие бежали,
Забыв на время автомат,
И струны звучные дрожали!..
Бетховен, ты – не виноват…

Что соплеменники-уроды
Напали на мою Страну!..
Что на четыре долгих года
Они затеяли Войну…
________________________________________

«Ветерану вермахта!..»

Я вырос в маленькой землянке
Не потому, что нищим был,
Не потому, что мать – грязнуля
Или отец «безруким» слыл.

Я жил в грязи четыре года
И всей семьёю голодал
Лишь потому, что для народа
Моей Страны твой вождь сказал:

«Мы всё присвоим: лес и долы,
Деревни, сёла, города,
Моря и реки, пирсы, молы,
Заводы, фабрики… Сюда

Приедут лучшие из лучших –
Сверхлюди с плётками в руках!
И для себя они получат всё,
Что отнимут!.. Только страх

Оставим мы для тех, кто помнит
Что был хозяином, творцом;
Как гуманисты, смерть подарим
Мы несогласным стать рабом!»…

И чтобы в искренность поверил
Мой ошарашенный народ,
Ты налетел, подобно зверю,
Чтоб уничтожить весь мой род!

Взорвал мой дом, убил собаку,
Сжёг сад, насрал в колодец мой,
Насиловал сестру и бабку…
В лесу мать пряталась со мной.

А мой отец и дед, и братья
Ушли на фронт, забыв себя,
Чтоб смерть ужасные объятья
Свои раскрыла – для тебя!..

Сегодня празднуя Победу,
Уже старик, смотрю в глаза
Твоим потомкам и не вижу
Я сожалений… Это – зря!..

Опять надеетесь, что можно
Поставить на колени Русь?..
Поверьте – это будет сложно;
Не за себя, за вас – боюсь!..
________________________________________

«Окопная девчонка…»

Девчонка! Милая девчонка,
Зачем явилась ты в окоп!..
Чтобы на узкую юбчонку
Косился каждый остолоп?..

Не каждый думал, что доступна,
Раз меж солдат идёшь смела;
Но каждый улыбался глупо,
Покуда смерть не позвала!..

Тогда «сестричкой» величал он
Ту, что недавно «сучкой» звал.
Она над раною склонялась,
Забыв насмешек грязных шквал;

И он стонал: «Ещё немного!
Прости, родная, был скотом…
До госпиталя, знаю, – долго,
Мы перед гибелью вдвоём!..»

И эта хрупкая девчонка,
Что не смогла в тылу сидеть,
Обидчика, в бинтах, тащила
Из боя, обманувши Смерть!..
________________________________________

«Не маркитанка!..»

Не маркитанка я, не шлюха,
Не мужика меж пуль ищу.
Душой давно уже старуха –
Не о любви в ночи грущу…

Мечта моя – поспать бы вволю,
Не слыша стонов, матюков…
Поесть бы вкусного, не скрою,
Есть даже пара медяков...

Отмыться, от макушки к пяткам,
От крови, кала и соплей…
Взглянуть бы в зеркало, украдкой.
Черкнуть бы пару строк своей…

Но нет! Ни мамы, ни братишки.
Отец – воюет где-то здесь…
И я могла бы тише мышки
В тылу, под печкою, сидеть…

Могла!.. Но не забыть фашиста,
Который маму, без отца,
Повесил у колодца быстро,
А с ней – и брата-молодца…

Себя я спрятала в солому.
Она горела возле ног,
А я смотрела – как из дому
Фашист тащил, что только мог…

Я долго к фронту пробиралась
В надежде отыскать отца,
И сердце моё в камень сжалось
От вида горя, без конца!!!

И вот теперь – в грязи и в поте,
В крови и в ужасе боёв…
Не много нас таких в пехоте,
Кто держит горе, до краёв!..

Но каждая из нас готова
Не спать, не есть, себя забыть,
Лишь бы спасти бойца, любого,
Чтоб снова мог фашистов бить!!!
________________________________________

«Улыбки на портретах...»

Вглядитесь в лица на портретах,
Что опалённые войной!..
Девчонки юные в беретах,
В пилотках, в форме строевой.

На них – прекрасные улыбки!..
На чистом лбу – бровей разлёт;
Носы с горбинкою иль «пипки»,
Щёк нежность и манящий рот…

А вот глаза!.. В них столько боли –
Чадящий дым военных лет…
Улыбкой прикрывают горе
Девчонки, что в живых уж нет…
________________________________________

«Блокадный кораблик»

Над заснеженной Невой,
В тишине полночной неба,
Вдаль летит кораблик мой,
Рассыпая крошки хлеба!..

И они летят-летят…
На мосты, на крыши, в парки,
Словно целый Мир хотят
Накормить его кухарки!

Крошки в форточки летят
И в постелях колют спины,
Хлебным золотом слепят,
Прогоняя сон невинный…

И всплывает память вдруг –
Что когда-то, тоже в полночь,
Сотни детских глаз и рук
Ждали хлеба, жизни в помощь!

И молили: «Мама, дай…
Хоть кусочек или крошки!..»,
Но кораблик замирал, вдруг,
В предчувствии бомбёжки…
________________________________________

«Пенсне…»

Старенький профессор, золото пенсне,
Не покинул город даже по весне…
Пережил блокадной зимы западню,
Вынося обстрелы по три раз на дню.

А теперь, под солнцем, просто благодать!
Отдал он соседу всё, что мог отдать:
Книги и картины, бронзу и хрусталь…
Лишь портрет остался, а на нём – Стендаль.

С ним он вёл беседы ночью при свече
О своём соседе – странном «богаче»,
Что сменял краюху на златой «брегет»,
Озирая жадно голый кабинет…

Всё, что было раньше, отдал уж за хлеб
Старенький профессор, что почти ослеп,
Всё же видел ясно – что придёт Весна!..
Пусть её увидят – кошка и жена…

Кошку съели первой. Потом – клей, ремень.
Башмаки из кожи – вкусны, как пельмень!..
Вкусны и огарки восковых свечей…
Но зимой профессор, всё же, стал «ничей».

Мог бы он уехать, но куда, зачем?..
Над могилой Милой кустик хризантем
Вырос бы, конечно! Но могилы нет…
Если бы пенсне он отдал, как «брегет»!..
________________________________________

«Пташечка вещала…»

Бледным утром, ещё было тихо,
Словно в мирной роще, на войне
Маленькая пташечка-шутиха
Вдруг запела песню о весне!..

Голосок её так мирен и негромок,
Что за птичка – сразу не понять;
И припомнил парень о Знакомой,
Что не смел когда-то он обнять…

Птичка пела, счастье обещая!..
Парень слушал, сидя на траве,
И не знал, что пташечка вещает
Сон – навечно и в сырой земле…
________________________________________

«Воздаянье…»

Что такое «боль» для тела,
Если сам – разишь мечом?!
Когда смерть всего лишь дело,
Чувства – вовсе ни при чём!..

Что такое «боль» для сердца,
Что рвет Душу на клочки?!
Не закроешь в Память дверцу,
Даже если хочешь ты!..

Что такое «боль» сознанья,
Между Светочем и Тьмой?!
Эта боль – как воздаянье
За тот меч, что стал Душой!..

Что разил не уставая!!!
И повержен в бою враг!..
И Войны, жестокой, стая
Уползла обратно – в Мрак.
________________________________________

«Весна последняя…»

Пахнет гарью и землёю…
Шмель над листиком жужжит.
Первоцвет, что спал зимою,
В небо ласково глядит...

А на небе синем солнце
Распоясалось совсем!..
И дробит стекло оконца
От кустов горелых тень.

На ветру весеннем влажном
Без шинели так знобит…
Только это уж не важно!..
Потому, что я… убит.
________________________________________

«На фотографии…»

На фотографии – солдат читает…
И в раненой руке дрожит листок.
Солдат читает и ещё не знает,
Что путь его не будет на восток!..

На запад он стремился всей душою,
И прошагал немало стран и бед,
Чтобы спасти от Смерти нас с тобою,
Хоть не был нам родня или сосед!..

И где-то голову сложил в Берлине
В конце войны, которой не хотел…
Он жив на фото и в сердцах поныне,
А мир, спасённый им, – осиротел!..
________________________________________

«Мальчишкам грезится…»

Мальчишкам грезится война –
Победы да награды!..
И для всего – одна цена:
Крапива вдоль ограды,

Коленки сбитые, в крови,
На лбу большая шишка,
Рубахи новой – пустяки! –
Разорвана подмышка…

И, как дедЫ, в геройских снах
Они бегут куда-то!..
А за спиною – красный стяг,
Что как «крыло» солдата!..

А на войне – как на войне…
Там сны совсем другие!..
Там снится поле по весне
И все… ещё живые…
________________________________________

«С Победою поздравить!..»

Встречай меня, родная, к тебе лечу Душой!
Победа фронтовая летит к тебе со мной!!!
Со счастием безмерным теперь мы заживём…
Прости, что не приеду, в дом парой не войдём.

Друзья к тебе, быть может, награды принесут
И сердце растревожат рассказом – как я тут…
Как я с врагом сражался! Наврут – что я герой.
И, где бы ни скитался, всегда была со мной…

Была со мной, родная! Прости, что я «лежу» –
Для доблестной Победы основою служу…
И лишь Душой бессмертной к тебе я прилетел
С Победою поздравить! Прости – не уцелел.
________________________________________

«Грабли»

Прости, мой Край, что без тебя
Прошли четыре года!..
Поверив фюреру, – а зря! –
Я стал почти уродом…

Что шёл в Россию, на восток,
Чтоб убивать и грабить;
Что жёг детей и стариков,
Чтоб целым Миром править.

Но, видно, Бог на свете есть!
И справедливость – тоже.
И тот, кто в Мир приносит смерть,
Тот править им – не может!..

И я вернулся, Фатэрлант,
Со смертью за плечами…
Молю, Любимая, встречай
С сочувствия речами!!!

Ведь, убивая, каждый раз
Я умирал по капле…
Так пусть рождённые от нас
Запомнят эти «грабли»!..
________________________________________
Фатэрлант (нем. das Vaterland) – земля отцов, Отечество.
________________________________________

«Кукла…»

В бурых стираных обмотках
И в шинели на плечах,
Не глотнув ни капли водки,
Но с слезою на глазах,

На развалинах Отчизны,
Средь досок и кирпича,
Восседает Победитель,
Не рыдая, не крича…

Держит он в ладонях куклу,
Как недавно – автомат.
Не держал такой ни разу,
Когда был ещё женат…

Поднял он её… у трупа,
Что в окопе мокром гнил.
Из-под снега чёрных крупок,
Где никто не рыл могил…

Там солдат, отец такой же,
Вспоминая о семье…
Её пестовал, быть может,
Забывая о войне!..

А теперь вот здесь могла бы
Кукла – с девочкою жить...
Но её хозяин прежний…
Смог ту девочку... убить!..
________________________________________
________________________________________

«Валаамская красавица»

Она была задорною девицей!..
Любила в салки с детворою поиграть,
Любила вплоть до утренней зарницы
На Троицу кадрили танцевать;

Частушки в хороводе голосила,
Стреляла взглядом на краснеющих парней;
Не знала про неведомую Силу,
Что ноги оторвёт, внезапно, ей!..

И вот безногая, контужена, слепая,
Когда-то юная и полная надежд,
Она, от дома к дому побираясь,
Пугала любопытных и невежд...

Но Валаамская обитель распахнула
Врата для исковерканных войной,
Для тех, кого Страна не отпихнула,
А позвала к иконам, как домой…

Здесь, в «Валааме», слаще ей не стало,
Но рядом были – кто завидовали ей!..
И Валентина как могла им помогала –
Обманом утешая, как детей...
________________________________________
О Валентине Коваль (рисунок «Возвращение с прогулки» Г.Доброва из графического цикла «Листы скорби», написанного на Валааме).
________________________________________

«Победившие смерть…»

С тонкой шеей, с большими ушами,
Плотно сжатые губы, чертой;
Одуванчиков пух под ногтями,
Автомат сжат дрожащей рукой.

Эти мальчики в грубых шинелях,
В сапогах и портянках комком,
О любви ещё мыслить не смели –
О девчонках вздыхали тайком!..

Эти мальчики в лёгких пилотках
На затылках, остриженных «в ноль»,
Полегли у Войны на задворках,
Полной чашей испив Страны боль...

И опять – новый Век скалит зубы,
Созывая мальчишек в полки!..
И нам в Души глядят, сжавши губы,
Победившие Смерть земляки!..
________________________________________
Под впечатлением от памятника «Ученикам и учителям школы № 110, погибшим на фронтах ВОВ», Москва.
________________________________________
________________________________________

«Памятные даты»

Есть даты – врезанные в сердце,
Для человека иль семьи;
Они подобны в Память дверцам,
Где мир ушедший – там смогли

Жить в счастье или в испытаньях,
В довольстве иль наоборот…
Те даты, врезаны в сознанье, –
Судьбой свершённый поворот.

Для человека, стран и Мира
Есть дата – позабыть нельзя!
Придут и вновь уйдут кумиры,
Но не забудем никогда

Родных, ушедших невозвратно
В тот год, тот месяц, день и час,
Когда героем, вероятно,
Стал каждый выживший, у нас,

Чтоб оттолкнуть тот ужас смерти,
Что растекался по Стране…
Себя забыв, в единстве с Миром,
Жизнь отстояли в той Войне!..
________________________________________

«Чтоб я мог!..»

Я купил участок поля,
Что под горкой над рекой, –
Посадить вишнёвый садик,
Обрести Души покой…

Вот лопатой взрезал землю
И наткнулся… на металл!..
Кто-то здесь в году далёком
Автомат свой потерял…

Рядом – каска. И медали.
А меж ними – кости в ряд…
Мы солдата не искали,
Мы сажали, просто, сад!..

Но солдат когда-то в Вечность
Лёг над речкой под холмом,
Чтоб я мог, забыв беспечность,
Сад сажать и строить дом!..
________________________________________

«Медаль на ладони..»

Держу на ладони медаль «За отвагу».
Есть буквы внизу – СССР…
Такую – мой дед получил за атаку,
В которой нежданно он стал офицер.

Мальчишка совсем, лишь полгода женатый,
Солдатом на фронте фашистов лупил.
Был опыт, в сраженьях, его – небогатый!..
Но командира вдруг снайпер убил,

И парень повёл в штыковую атаку
Таких же, как он, неумелых бойцов...
И взяли высотку! Сапёрной лопаткой
Убил он немало фашистских скотов!..

Медаль получил. И родители рады,
Что жив, на ногах, и письмо написал;
Жена на сносях гордилась наградой –
Не каждый такую ещё получал…

И всё!.. Где он пал никому не известно.
Страны, за какую погиб, тоже – нет…
Держу на ладони медаль – словно сердце!
Осколочек жизни, что прожил мой дед.
________________________________________

«Был воротами…»

Мелькают старой хроники страницы,
На них – девчонки с песнею идут…
У девочек – встревоженные лица,
А вдоль по улице – из надолбов редут.

Идут подруги стайкой по проспекту,
Их ждёт военкомат, а дальше – фронт!
Я завтра этой улицей поеду,
Которая выходит на перрон;

Там электричка за город умчится,
В поля под солнце, где весны разбег!..
А в тех полях, могло бы так случиться,
Легла бы моя бабушка – навек…

Она когда-то хрупкою девчонкой
Шагала по проспекту… на войну,
Такая же, как я, – с косою чёлкой,
Шла защищать от ворога Страну...

И сколько раз проспектом ни поеду,
Я столько раз глазами нахожу
Тот дом с военкоматом, не проеду,
Который был «воротами» в Войну!..
________________________________________

«Наверно, бабушка...»

В мой сон вплелось шуршание дождя,
И я «увидела» осеннюю дорогу…
И девушку, такую же как я,
Зовущую кого-то на подмогу…

Худая лошадёнка влипла в грунт,
И колесо телеги отвалилось…
А мимо, строем, мужики идут…
Вдруг с неба что-то тёмное свалилось!

Беззвучно разметало землю и солдат!..
Лошадка мордой торкнулась в болото,
И побежала я куда-то, наугад!!!
Но здесь меня накрыл собою кто-то!

И я проснулась, в страхе и в слезах,
– хотя сама себя подушкою накрыла, –
С ужасною картиною в глазах,
Как будто не во сне, а наяву всё было…

Ведь было! Было, хоть и не со мной –
Дождь, лошадёнка, окровавлена одёжа…
И девушка, что не доехала домой…
Наверно, бабушка – я на неё похожа!..
________________________________________

«Георгиевская лента»

Пылал огонь и гарь летела!..
Тела мальчишек рвал металл!..
И каждая Душа хотела
Остаться в теле! Каждый знал –

Умолкнет грохот канонады,
Осыпется земля в окоп;
Хоть жив, хоть мёртв, подняться надо,
Подставив пулям юный лоб,

И побежать вперёд, в атаку!..
Звеня медалью на груди,
Ища на небе, дымном, знака:
Святой Георгий – впереди!..

Огонь и гарь – рыжьё и черень
Медальной ленты, на груди,
Мы носим, чтобы каждый помнил:
Страну Героев – не серди!..
________________________________________

«В строю Великом. Рассказ правнука»

Я прадедушку не помню –
Я его совсем не знал…
Он портретик очень скромный
В «треугольнике» прислал.

Написал, что жив, воюет,
Что друзья есть у него,
Что Страну свою большую
Защищает! От кого,

Мне понять, наверно, сложно.
Как и сложно мне понять –
В восемнадцать лет возможно
Незнакомцев… убивать!..

Он оставил дом с женою,
И не зная – будет сын,
Лёг под танк, рискнув собою,
Нас с тобою заслонил…

Он с войны не возвратился,
И, что дед растёт, не знал;
Чтобы были мы с тобою,
За Победу жизнь отдал!

Потому в Строю великом
Есть местечко – для него.
Пусть лишь фото на бумаге,
Но мы помним про него!..
________________________________________

«Всей семьёю – на парад!»

Всей семьёю, дружно в ряд,
Мы шагаем на Парад!..
Гимнастёрки на плечах –
На врагов наводят страх!

Для друзей у нас – Привет!
Посмотрите: мы – как дед!
Он героем был, когда
В общий Дом пришла Беда.

Потому мы все – как дед!
Пусть боится злой сосед,
Коль задумает опять
Нас на прочность проверять!
________________________________________

«Мечтают о войнах…»

Мальчишки мечтают о войнах
И видят их в радужных снах –
С победами без поражений,
С восторгом в девичьих глазах!..

Не снятся им боль и усталость,
Потери в смертельном бою…
Не снится как трудно б дышалось
У жизни на зыбком Краю…

Не видят во сне они взгляда
Врага, что такой же «как ты» –
Мальчишка, что видел когда-то
Победы – как радуг мосты!..

Что мог бы стать другом навеки,
Сподвижником общей мечты…
Воюют во снах наши дети,
А лучше бы – строить мосты!..
________________________________________
________________________________________

«Не помнит Мир спасённый…»

О чём не помнит Мир спасённый?
О том – что рабским жил трудом;
Что, пеплом трупов занесённый,
Народ Великий мнил «скотом»!..

О том – что грабил, убивая,
И не стыдился зверств своих;
Насиловал, осознавая –
Что губит Чистоту «других»…

Других Народов, что исконно
Живут искусством и трудом;
Которым красть всегда зазорно,
Придётся – каются о том!..

Европа помнить не желает –
Что Русь-Россия-СССР
Её, как волчью вражью стаю,
Гнала оружьем «за барьер!»;

В ущерб себе кормила годы,
– детей жалея, стариков, –
Наивно веря, что невзгоды
Куют друзей среди врагов…

И этот Мир, опять забывшись,
«Руку дающих» рад сожрать –
За прошлое не расплатившись
Вновь хочет сверху меры взять!..
________________________________________

«Хлеб на дороге…»

На дороге валялась булка –
Кто-то в грязь её уронил...
Или птицам, от чистого сердца,
На поклёв целиком подарил.

А я вспомнил рассказы бабки:
Как когда-то, в забытой Стране,
Вместо трактора или лошадки
Плуг тащила по жёсткой стерне.

Как застыли босые ноги,
Как болели спина, живот…
Как, нуждаясь во взрослой подмоге,
Позвала лишь подруг, и вот…

Семя бросили в мелкую пашню,
Хотя съесть так хотелось! О том
Рассказала, когда «вчерашний»
Хлеб я есть отказался; потом

Тихо плакала и крестилась,
Вспоминая отца и мать…
Их убили, бомбя с самолётов.
Нам такого уже не понять!..

Мы не знаем ни Страха, ни Боли!
И забыли – какою ценой
Доставался когда-то в поле
Хлеб! Что под ноги брошен тобой.
________________________________________

«Банка с сухарями…»

В банке, трёхлитровой, сухари
Я храню, могла бы и варенье!
Так хранили бабушки мои,
Не смотря на то, что есть печенье;

На столе – пирожные и пирожки,
Кексы есть и с творогом ватрушки,
И, однако, смыслу вопреки,
Я храню, как и мои старушки,

Сухари на чёрный-чёрный день,
Верю – никогда он не настанет!
Но Блокады нестираемая Тень
Память Рода неустанно ранит…

Помним, что когда-то ели клей,
– до войны из рыб его варили, –
Гнали ворога от стен своих взашей
И детей умерших хоронили…

Чтобы выжить, съела моя бабушка кота,
А до этого сварили канарейку…
И была у ней, тогда у девочки, мечта –
Подрасти, чтобы взобраться на скамейку,

Встать к станку – снаряды он точил,
Заработать ещё «граммик» хлеба;
Накормить братишку, чтоб не ныл,
Что страшнее было воя с неба!..

Чтобы, выжив, встретиться с отцом,
Воевавшим на снегу под Лугой;
Чтобы мама, плакала тайком,
Вновь запела звонкою пичугой!..

Нет, погибли все: отец в бою,
Брат от голода, а мать в бомбёжку;
Поминала в этом девочка строю
Канарейку и из супа кошку…

На столе у нас давно уж разносол!
Но в кладовке – банка с сухарями,
Сытости, должно быть, эталон,
Вбитый в наши Души матерями.
________________________________________

«Всё чаще вспоминаю…»

Я всё чаще вспоминаю свою бабку –
Как она грозила кулаком,
Если я, изобразив лошадку,
Била на пороге каблуком…

Как не разрешала трогать блюдце
С молоком прокисшим, на полу;
Как пугалась, если свечи гнутся
Пред иконами под потолком, в углу.

Не пустила на крылечко трясогузку,
Что хотела забежать, как на своё;
И тот час же вывесила блузку
На верёвку, где сушилось лишь моё!

Бабушка меня от бед хранила,
Веря – Домовой ей помогал!..
Что в тандеме том немыслимая сила,
Поняла, когда бабулю Бог забрал…

И теперь – старинные приметы
Вспоминаются, как бабушки наказ…
А быть может – Домового то советы,
Что живёт по-прежнему у нас!..
________________________________________

«Чуть похожий!..»

В тёплом шарфе и пёстром жилете.
На локтях чуть потёртый, сюртук.
Помню деда с его строгим «Дети!»,
С дымом трубки, что вился вокруг.

Помню белые пышные брови,
Взгляд пронзительный, как у орла,
Пальцы жёлтые, как от моркови,
И чудные, порою, слова…

Дед был резок и строгий в сужденьях,
Рядом с ним все робели не зря!..
Молча слушали мысли теченье,
Называя «Пророк», втихаря…

Но когда брал меня на колени,
Дед «мурлыкал», как кот на печи;
Иногда позволял себе пенье
Просто так – на потребу души!..

И любила я деда, как кошка!
Целовала в усы с табаком…
Позволял он капризы, немножко,
И кормил шоколадом, тайком…

Я не видела мёртвого деда –
В час последний была далеко...
Познакомилась нынче с соседом,
Чуть похожим. И стало легко!..
________________________________________

«Про смешливого деда…»

Я любила – как дед говорил про войну,
Было это смешно и забавно!..
Как пичуги свистели навстречу ему,
И он кланялся каждой исправно…

Как он тигров ловил, поджигая им хвост,
И пантере рвал чёрное ухо…
Как девчонку, с крестом на косынке, любил
И гулял с ней, в болоте по брюхо…

О друзьях фронтовых говорить не любил –
За ресницами прятал слезинку
И, не морщась, из рюмки «горючее» пил,

Клал ладонь мне на хрупкую спинку...
Лишь когда подросла и припомнила вдруг
Те рассказы смешливого деда –
Догадалась про танки и пули вокруг…
Вдруг поняв, что такое – Победа!..
________________________________________

«Вспомнила…»

Хрупкая старушка, в берете набекрень,
За окном бутика – наблюдала…
Может быть устала, или просто лень
Было ей войти, иль размышляла…

Но внимательно смотрела – на меня:
Как я туфли модные неспешно примеряла,
Как расчёсывала косу, что пока ещё своя,
И с небрежностью причёску поправляла.

Может быть, по нраву ей был мой прикид –
Платье шёлковое и сумочка из крокодила;
Может быть, весёлый и задорный вид –
Как я с мальчиком, что продавец, шутила…

Я же искоса смотрела на неё –
На потёртое пальто и рвань ботинок…
Веселилась, что «такое» – не моё!..
Пока, вдруг, я не увидела слезинок…

И весь мир перевернулся предо мной!
Стыд, с раскаяньем, схватил меня за горло:
Неужели не дружу я с головой
И не вижу – как старушке этой больно!..

Бросив в магазине шарфик и пальто,
Я стремглав бегу на улицу – к старушке!
За витриной не стоит уже никто…
Я же вспомнила про бабку, в деревушке.
________________________________________

«Поговори!..»

Когда Душа кричит и плачет!..
От одиночества кричит…
Хочу, чтоб было всё иначе –
Чтоб рядом был, кто не молчит!..

Кто скажет: «Милая, ну что ты!..
Зачем роняешь так себя?..
Скорей надень на туфли боты –
Я в садик отведу тебя!»…

И взяв морщинистой рукою
Мою намокшую ладонь,
Откроет дверь передо мною,
Что полыхает, как огонь…

И выведет из мрака к свету!..
Где снова буду я – собой…
Родная бабушка, ну где ты?..
Поговори, во сне, со мной!..
________________________________________

«После праздника…»

После Праздника настали будни –
Стариков задвинули в углы…
В толчее своих нелёгких судеб
Дети позабыли, что могли

Не увидеть звёзды и рассветы,
Не дышать ни ветром, ни рекой…
Не бродить свободно в Мире этом,
Что подарен стариками нам с тобой!..

А они подслеповатыми глазами
Смотрят из углов, где потеплей,
Нам во след, оставленные нами,
В каждом видя внуков и детей…
________________________________________

«Как больно!..»

Как больно видеть стариков,
Что, позабытые родными,
Во искупление грехов
Живут слепыми и глухими.

Сидят в укромных уголках
Или лежат у тёплой печки…
Без сил в натруженных руках
С обидой в слабеньком сердечке.

Обидно им, что жизнь прошла,
А Смерть никак не «пожалеет»,
Что выгорела боль дотла…
Уж о любви просить не смеют!

И хочется их приласкать…
К груди прижать хоть на немножко.
И хочется хоть что-то дать!..
Хотя бы растворить окошко.
________________________________________

«Сочувствуя на деле!..»

Если жить «сочувствуя на деле»,
Будет очень трудно засыпать…
Нет, не потому, что боли в теле,
Или жёсткой стала вдруг кровать!..

Станешь думать, до утра вертеться, –
Как помочь, и нужно ли оно?..
Будет ныть Душа и плакать сердце,
Станет раздражать луна в окно…

И как только ранний свет пробьётся
Через шторы, освещая горизонт, –
Побежишь навстречу лучам солнца
Или прихватив с собою зонт;

Заспешишь туда, где ты так нужен,
– хоть и не молил тебя никто, –
Чтоб отдать обед свой, а не ужин,
Подарить рубашку… и пальто!..
________________________________________

«Солдат, сидящий у окошка…»

Сирень благоухает, солнце блещет,
Девчонки, стайками, с улыбками идут,
И сердце пташкою счастливою трепещет,
А вечером не гром гремит – салют!..

А вот солдат, что у окошка сидя
Слезу глотает и из рюмки пьёт,
Перед собою ничего не видит –
Дрожащим голосом о Родине поёт…

Поёт о речке, что бежит лесочком,
Поёт о домике и вишенье в саду,
И, вспоминая о жене и дочке,
Вдруг шепчет: «Скоро к вам приду!».

Они ушли давно за горизонты…
И те, кто спину защищал ему в бою,
О ком смеющиеся под весенним солнцем
Как о героях песенки поют…

Но те – себя героями не звали,
А были всего-навсего – друзья!..
О будущем, привычно, не мечтали,
Старались верить – выжила семья!

Упорно гнали ворога к закату,
Освобождая Родину от Зла, –
Трудились, как положено солдату,
Чтобы Страна свободною жила!..

И вот, в живых оставшись просто чудом,
Пьёт одинокий «горькую» солдат
И хочет верить – больше войн не будет!
Раз грудь тяжёлая от множества наград…
________________________________________

«Ушло то поколение...»

Уходят поколенья друг за другом…
Осталось мало уж Героев-стариков!..
Мы смотрим с удивленьем и испугом
На фото старые... А кто из нас готов

Покинуть дом, семью и быт уютный,
Шагнув, во имя Жизни, за порог –
Туда, где мрак Души был абсолютный!..
Никто остаться в разуме не смог.

Их мучили кошмары и тревоги,
И знали они «цену» для людей,
Вот потому бывали слишком строги,
Стараясь уберечь Страну, семью, детей!..

И вот теперь… Ушло то поколенье,
И вместе с ним ушёл Патриотизм…
А что осталось вызывает сожаленье –
Стал идеалом «личный прагматизм»!..
________________________________________

«Память уходит!..»

Они уже по улицам не ходят,
Осталось ветеранов – единицы…
И память о Войне, увы, уходит
За ложь врага и домыслов границы.

Вдруг стало популярным окаянство,
Стирается граница Света с Мраком,
Не труд теперь в почёте – тунеядство,
Всё лучшее – не детям, а собакам…

А враг не спит! Он плечи расправляет,
Уверенный – Россия на коленях;
Войну очередную замышляет,
Рисуя нас с тобою – на мишенях!..
________________________________________

«Война не умирает…»

Поверь – Война не умирает никогда!..
Она на время только затихает –
Зализывает раны, отдыхает…
Чтоб Мир накрыть несчастьем на года!..

И счастлив, кто родился в передышку;
Кто, наслаждаясь соловьиной тишиной,
Идёт росистым вечером домой,
Читая на ходу, возможно, книжку…

А в книжке – громыхают Боль и Мрак!
И, как вода, невинных кровь – рекою!
И Смерть – по юности жестокою стопою!
А для детей и стариков – коптит барак…

Ах, бросить книжку бы в высокую траву!
Забыть навек о том, что это – было…
И радоваться Жизни!.. Но открыла
Война глаза на Край, где я – живу…
________________________________________

«За полчаса…»

За полчаса до атомной войны…
Порхают бабочки и ползают букашки,
Спеша куда-то между стебельков травы,
И к небу тянутся раскрытые ромашки.

За полчаса до атомной войны
Ручей синеет и блестит на солнце;
Коснувшись крыльями поверхности воды,
Пугает птица юрких рыб на донце.

И грея спины на речном песке,
Где беды всего мира неважны,
Не слышим мы урчанья вдалеке…
За полчаса до атомной войны!..
________________________________________
________________________________________