Налим сорок второго размера

     На берегу озера, густо заросшего камышом, который в закате казался толпой подслушивающих шпионов, сидели двое: почтальон Бегунков и ветеринар Хвостов. Перед ними на разостланной газете «Мир рыбалки» сиротливо лежали обглоданный хвост леща и пробка, которую они в пылу философской беседы умудрились вытащить зубами.
     — Посмотри на эту гладь, Степан, — воскликнул Бегунков, указывая на темную воду, по которой расходились круги гуляющей у поверхности рыбы, лениво хватающей ртом теплый вечерний воздух. — Вечность! Покой! В такие минуты понимаешь, что жизнь, как ни крути, прекрасна. Я за тебя, Стёпа, если хочешь знать, душу готов положить…
     — Ты лучше червяков на крючок положи, — ворчливо отозвался Хвостов, тщетно пытаясь распутать леску, которая завязалась в узел более сложный, чем его семейная жизнь. — Развел здесь драму… «Душу положить»! Ты мне в прошлом году обещал лодку промазать, так я чуть до середины озера не доплыл — в аккурат до самого Царствия Небесного. Вода в сапогах хлюпала, как в аквариуме!
     — Это была случайность! — не сдавался Бегунков, закидывая удочку с таким размахом, будто хотел зацепить саму луну. — В дружбе важно духовное созвучие. Вот мы сидим, кругом природа… комары нас едят с аппетитом, какого я у своей жены не видел лет десять. Разве это не счастье?
     — Счастье — это когда леска не рвется, — буркнул ветеринар. — А у тебя, Миша, дружба какая-то… случайная, и воздушная. Ты на словах — Ахиллес, а как коснись чего — у тебя то голова заболит, то спину скрутит.
     В этот момент поплавок Бегункова внезапно начал ходить из стороны в сторону, а затем решительно ушел под воду.
     — Клюет! — взвизгнул почтальон, вскакивая и путаясь ногами в камышах. — Стёпа, подсак! Тяну! Это он! Налим! Или, бери выше, сам сом пришел на нашу беседу!
     Он дернул удилище с такой страстью, что леска со свистом прорезала воздух. Вместо налима из озерной тины показался старый, облепленный улитками ботинок, который с тяжелым шлепком приземлился прямо на газету, похоронив под собой остатки леща.
     Наступила тишина. Слышно было только, как в лесу кукует кукушка, предсказывая кому-то долгие годы разочарований.
     — Вот тебе и духовное созвучие, — вздохнул Хвостов, поправляя очки. — Налим сорок второго размера.
     — С левой ноги! — уточнил Бегунков, подняв улов на уровень глаз. — Это символ того, Стёпа, что все мы усердно удим свое счастье, а вытаскиваем вот такие дырявые башмаки. И весь фокус в том, чтобы верный друг вовремя отвернулся и не заметил, что у твоего счастья отвалилась подошва, — он рассмеялся.
     Вдруг из раскисшего кожаного чрева, вместе с озерной тиной и разочарованием, на песок выпал плотный бумажный комок, завёрнутый в пакет и обмотанный бечёвкой. Бегунков, как истинный служитель почтового отделения, отработанным до автоматизма движением коршуна бросился к находке. — Секретное! — выдохнул он, развязывая пакет. — На имя… На прочти! – протягивает бумагу.
     — Брось, Миша! Грех какой, — испуганно произнес Хвостов, косясь на камыш, который, казалось, придвинулся еще ближе, шурша своими шпионскими стеблями. — Ежели кто-то его утопил, значит умысел был. Вдруг там… холера? Положи обратно в обувь и пусти по течению, ради всего святого!
     Но Бегунков уже не слушал. Глаза его горели лихорадочным блеском почтальона: «Уважаемый Иван Иванович… — начал он читать вслух, задыхаясь от восторга, и путая буквы в наступающей темноте. — Доношу, что на вверенном вам озере происходит регулярный грабеж казны. Местный ветеринар Хвостов, пользуясь темнотой, ловит налимов на продажу, а червей ему поставляет почтальон Бегунков, который берет их из огорода за почтовым отделением, чем наносит ущерб казенной земле…»
      Бегунков замолчал и испуганно посмотрел на приятеля.
      — Это что еще за бред?! — привстал ветеринар. — Какая еще казенная земля? Какая продажа? Я этих налимов для собственного удовольствия ловлю, со сметаной запечь! Кто это накатал?
      — Подписи нет, Стёпа. Но почерк… Почерк-то этого обалдуя из третьего дома, Гриши Кругликова! Гляди, как он букву «я» с завитком пишет. Точно он!
       Ветеринар выхватил бумагу, вгляделся и вдруг всплеснул руками, издав неопределенный звук — не то стон, не то смех:
      — Тьфу ты, господи! Так это ж старый донос! Помнишь, прошлым летом Кругликов на меня обозлился, когда я его покусанной собаке лапу с ухом зашивал? Он еще грозился меня со свету сжить. Он же этот донос тогда написал, в карман сунул да спьяну в камышах и заснул!
      — И ботинок там же сбросил? — захлопал глазами почтальон.
      — Ну конечно! Он же тогда, помнишь, без одного ботинка домой явился, уверяя жену с детьми, что на него русалка напала и обувь утащила. А он просто за удилище зацепился, упал в воду, ботинок в иле оставил, а донос-то там и лежал! Год пролежал, и вот — выудили…
     Бегунков посмотрел на бумагу, потом на старый, облепленный тиной ботинок. Страх перед законом улетучился, уступив место чисто обывательскому, мелкому азарту.
     — Слушай, а давай с тобой знаешь что сделаем?!.. — решительно шепнул Бегунков, и его глаза наполнились жизнью как никогда. — Аккурат под крыльцо дома ему положим ботинок этот. Пусть утречком выйдет чай пить, а на пороге — «русалка» привет прислала. То-то у него под жилкой затрясется!
      — И записку! Обязательно записку внутрь! — подхватил ветеринар Хвостов, заметно повеселев. — Напишем так: «За спасение утопающего имущества и сокрытие тайных фактов причитается с вас магарыч в размере одной бутылки очищенной и банки соленых огурцов».
     — Так у нас же нет второго ботинка? — удивился почтальон.
     — А ему-то откуда знать? Он же не помнит, какой из них год  назад в сивушном бреду в камышах оставил! Пусть мучается и ищет у себя в сундуках! – Он рассмеялся.
     На том и порешили. Выдрав из блокнота Бегункова чистый листок, ветеринар огрызком карандаша, опираясь на колено, коряво вывел «тайное послание». Записку скрутили трубочкой и глубоко засунули обратно в раскисший ботинок.
     Рыбалка была окончательно сорвана. Налимы, если они и были в озере, могли спать спокойно. Бегунков аккуратно подцепил ботинок на толстый прут, чтобы не испачкать одежду тиной, и приятели двинулись в город. Камыш за их спинами шуршал теперь как-то одобрительно и мягко.
     Уже глухой ночью, пробираясь задворками мимо спящих обывательских домов, две тени прошмыгнули к забору у дома Кругликова. Почтальон, проявив профессиональную ловкость, бесшумно перекинул мокрый, пахнущий болотом ботинок с тайным посланием прямо на деревянное крыльцо.
     Раздался глухой, мокрый шлепок.
     — Готово! — выдохнул Бегунков, хватая ветеринара за рукав. — Бежим скорей отсюда!
      И они спешно пошли по тропинке, спотыкаясь о корни и продолжая спорить о том, какой будет реакция Кругликова на эту шутку.

P.S.
Полную версию книги (сборник рассказов "Малые миражи") со скидкой и в удобных форматах читайте на Литрес-Черновики: ввиду редакционной политики настоящего ресурса, при исчезновении прямых ссылок, - пожалуйста, выполните внутренний локальный поиск на на Литрес с запросом "Игорь Бовсуновский".

Следовать за мной: https://t.me/ibovsunovski
(Авторские книги, музыка и всё творчество в одном месте)