Тень дьяка. Глава 10. Сон в архиве

Повесть написана в соавторстве с Викторией Романюк (http://proza.ru/avtor/chdennys)

Глава девятая:
http://proza.ru/2026/05/27/1248


Тень дьяка
Глава десятая. Сон в архиве


Каждый знает: даже самая интересная книга клонит ко сну. Иначе почему столько людей любят читать на ночь? Уносишься мыслями куда-то далеко-далеко, представляешь себя героями или хотя бы эпизодическими персонажами — глядишь, и глаза сами закрываются. Хорошо, если успеваешь положить книгу на тумбочку и выключить ночник.

Другое дело — работа в архивах с историческими документами, написанными летописцем, а порой и вовсе человеком, подающим челобитную. Старославянские выражения, слова, которые приходится переводить на современный язык — иначе… ну кто же это поймёт.

В архиве, заставленном высоченными стеллажами, стоял сладковатый сухой запах осеннего леса. Затхлый аромат хвойных дров смешивался с уютным запахом бергамота и печенья со специями.

Поиск информации немного похож на расследование: важно отыскать ту самую деталь, которая поможет копнуть глубже, а может — и заведёт в тупик. Роман перебирал пожелтевшие рукописи, со временем ставшие хрупкими и ломкими. Живой, увлекательный текст местами совсем выцвел, а отдельные строки были выведены неразборчивым почерком.

Наш герой исписывал тетради, готовясь к диссертации. А тут ещё побочное задание — подготовить эссе о махинациях на Монетном дворе для «Вестника истории».

Пожилая дама, с аккуратно собранными в пучок серыми волосами, напоминала крупную моль, словно нечаянно вылетевшую из фолианта. Застиранный пасмурный халат, холщовые перчатки на руках, бледное лицо. Она суетливо сновала между стеллажами, поднималась на приставную лестницу, спускалась с книгами или пыльными коробками.

Когда сотрудница архива снова впорхнула в помещение, она увидела крепко спящего молодого человека. Архивистка решила не будить посетителя.
«До закрытия больше двух часов, пусть поспит, сердечный, отдохнёт», — подумала она.

***

Роману снился странный сон.

Большое помещение: белые столы без скатертей, на стульях сидят люди, переговариваются. Среди гостей он замечает Убаюшкина, Ненашева — почему-то с чёрным дипломатом. Тут же тётя Клава, принаряженная по такому случаю, певец Василий Троекуров — в красной одежде стрельца, Шурик с пачкой пельменей, какая-то женщина, похожая на цыганку…

Увидев, что зрителей предостаточно, Троекуров поднялся и громко запел, делая плавные пассы правой рукой:

— Здорово, детки, на добрый час, здорово! Зачем меня вы звали?

— Звали, батюшка, звали! — подскочила с места тётя Клава. — Помоги, разберись с нечестивцами.  Так и норовят насорить, полы спачкать. Особливо, аспирант ентот. Да ежели он так в аспирантах подъезд поганит, что же будет, когда профессором заделается?

— Погоди, тётя Клава, — произнёс Ненашев, открывая дипломат. — Матерьяльчик имеется на присутствующего здесь, — он покосился на Убаюшкина. И в «конторе» согласны.

— Ну, что же это так, — подал голос Фёдор Юрьевич, — разве вы не знаете кто тесть мой? Смотрите, пожалуюсь, у меня ведь на вас тоже компромат имеется в книжечке чёрной.

— Ваш тесть уже давно в Кремлёвской стене замурован, — огрызнулся Ненашев. — Поди, пожалуйся ему.

Роман хотел остановить спорщиков, но тут из полумрака выступил стрелец — широкоплечий, бородатый, в помятом багровом кафтане. Его сапоги оставляли на полу мокрые следы, словно человек только что вошёл с дождливой московской улицы.

— Стрельцы к тебе, батюшка, служивые люди. Вели пропустить! — обратился он к Троекурову.

— Входите! — неожиданно для себя сказал Роман, сам не понимая, почему именно он здесь распоряжается.

В помещение с тяжёлым топотом и шумом ворвались вооружённые люди в длиннополых кафтанах. Сразу запахло мокрой шерстью, дымом и лошадиным потом, будто вместе со стрельцами сюда ворвался сырой воздух из другого века.

За спиной у людей висели тяжёлые бердыши, в руках — старинные ружья, сбоку у каждого покачивался длинный меч.

— Здорово, детки, на добрый час, здорово! — снова пропел Троекуров.

— На радость и славу живи и здравствуй, батя! — ответили стрельцы. — Челобитная у нас имеется.

Один из вошедших, широкоплечий мужчина средних лет с рыжей бородой, снял шапку и поклонился.

— Челом бьём, батюшка.

Тут же другой, вертлявый и тощий, шагнул вперёд, прижимая к груди свёрнутую бумагу.

— Жалование нам по четыре рубли в год дают! — высоким голосом выкрикнул он. — А задерживают по полугоду, а то и по осьми месяцам. Пошто мы, служивые…

— Верно! — перебил его другой стрелец. — Жонки и дети наши без хлеба сидят!

— На хлеб да крупы полтора рубля в год уходит! —  громко пробасил самый высокий, со сросшимися бровями, выглядевший очень сурово. — На сапоги, кафтаны — ещё рубль! А соль? А масло? А мёд?

— Всё дорожает! — крикнули сзади.

— А полковники деньги себе берут! — снова выступил рыжебородый. — Имущество сами покупаем, через то и разоряемся без остатку!

— Без выворота дьякам жалованья не получишь! — выкрикнул молодой стрелец с едва пробивающимися усами. — Пока взятку не дашь — не подпишут!

— Мочи нет терпеть, батюшка! — загудели остальные.

Шум становился всё сильнее. Стрельцы говорили одновременно, перебивая друг друга, размахивая руками, стуча бердышами о пол.

— Детки голодные!
— Кафтан второй год донашиваю!
— Дьяки карманы набивают!
— Служим государю, а сами хуже нищих!

Роман хотел что-то ответить, но внезапно заметил: Ненашев быстро пересчитывал старинные монеты, высыпанные из чёрного дипломата.

Убаюшкин нервно записывал что-то в свою чёрную книжечку, делая вид, что ничего не происходит.

Троекуров перестал улыбаться. Лицо его стало серьёзным, даже суровым, будто певец и впрямь начал верить, что перед ним настоящие стрельцы, а сам он — князь Хованский.

— Веди нас в бой! — закричали стрельцы. — Не дай врагам в обиду!

Занавес начал медленно опускаться.

Теперь Роман слышал отдалённые крики людей и видел зарево пожарищ. Вдруг откуда-то сзади раздался женский голос:

— Позолоти-ка ручку, красавчик, расскажу всё что тебе хочется узнать.

— Отстань, не до тебя сейчас! — отмахнулся наш герой.

Женщина взяла его за плечо, потрясла:

— Молодой человек, проснитесь, мы скоро закрываемся!

Роман открыл глаза, не сразу понимая, что происходит и как он здесь оказался.

— А где стрельцы? — только и смог вымолвить он.

Архивистка улыбнулась:

— Да не было здесь никого. Вы уснули, а я не хотела вас беспокоить.

— А цыганка?

— И цыганки не было, откуда ей здесь взяться. Сон вы видели, молодой человек, только сон. Давайте возьму у вас книжки, оформлю. Закрываемся скоро.

Роман раскрыл сумку и начал собирать свои тетради. Вдруг в одной из них он заметил рисунок цыганки. Она смотрела на него цепкими, пронзительными глазами.

Роману почудилось, что её взгляд проникает прямо в душу.

Ему мучительно захотелось отвернуться.


Продолжение следует.

Copyright © Марк Лэйн и Виктория Романюк, 2026. Все права защищены.