Граница по Московской площади

Папа всегда звал ее Ксён.

Не Ксюша, не Ксения – а именно Ксён. Коротко, звонко, как позывной. Сначала маме это не нравилось («Что за имя такое?»), но потом привыкла. А Ксюше – то есть Ксёну – это имя очень нравилось. Оно было особенным. Как будто не просто имя, а какой-то секретный код.

Ксён училась в шестом классе и жила в Московском районе Санкт-Петербурга. Причем не просто в районе, а прямо у станции метро «Московская». На Алтайской улице.

А ее лучшая подруга Ника жила там же, только с другой стороны Московской площади – на Авиационной улице.

Подружились они год назад, когда Ника пришла в их школу. Новенькая, высокая, с косой до пояса. Сначала она держалась особняком, но потом Ксён подошла к ней на перемене и спросила:

– Ты волейбол любишь?

– Люблю, – удивилась Ника.

– Тогда пойдем в команду. Нам как раз нападающая нужна.

Так они и подружились. Сначала – через волейбол. Потом – через все остальное.

Обе были девчонками творческими. Ксён любила рисовать и писала рассказы (правда, никому не показывала – стеснялась). А Ника сочиняла песни и мечтала стать певицей. Они могли часами сидеть и обсуждать, кто что придумал, какие идеи, какие планы.

Но при этом обе были боевыми. Рослые, спортивные, с характером. Так что с ними никто спорить не хотел.

А спорить они любили…

Так, однажды, стоя на Московской площади после тренировки, Ника сказала:

– Слушай, а давай разделим территорию?

– Как это? – не поняла Ксён.

– Ну, вот смотри. У нашей станции метро восемь выходов. Четыре – мои, четыре – твои. Граница – по площади. Ты – Алтайская сторона, я – Авиационная.

Ксён задумалась, потом кивнула:

– Ладно. А зачем?

– Ну как зачем? – Ника развела руками. – Чтобы меряться, чья сторона круче!

– А по каким критериям меряться будем?

– По всяким! – Ника уже загорелась. – У кого больше автобусов и трамваев. У кого лучше ремонт в подземных переходах. У кого магазины интереснее. У кого…

– Стоп, стоп, – засмеялась Ксён. – Поняла. Давай.

Так они и договорились.

С того дня началось Великое противостояние Алтайской и Авиационной улиц.

Ника утром приходила в школу и гордо объявляла:

– У нас вчера новый трамвай пустили! Современный, с низким полом!

Ксён не оставалась в долгу:

– А у нас в переходе плитку новую положили. Красивую, с узором!

– Подумаешь, плитка, – фыркала Ника. – Зато у нас автобусов больше!

– А у нас остановка ближе к дому!

– А у нас…

Иногда они спорили до хрипоты. Прямо на переменах, стоя у окна, размахивая руками и перебивая друг друга.

Одноклассники смотрели на них и крутили пальцем у виска:

– Вы вообще о чем? Это же один район!

– Не один! – хором отвечали Ксён и Ника. – Это разные стороны!

Но споры о том, чья сторона лучше, им совершенно не мешали дружить. Настоящие друзья могут ругаться до хрипоты и все равно оставаться на одной стороне – вот что Ксён поняла за этот год.

Кстати, в классе они сидели всегда вместе – на последней парте у окна. Эту парту они себе отжали еще в начале года.

Почему именно эта?

Во-первых, потому что обе играли в волейбол и были рослыми. С ними лучше не спорить – это одноклассники быстро усвоили.

Во-вторых, потому что эта парта была стратегически важной.

Если поставить там учебник на подставку – тебя не видно. Совсем. Учитель смотрит – а там только учебник торчит. Красота!

Можно было спокойно рисовать под партой (Ксён), сочинять песни в тетрадке (Ника) или просто мечтать, глядя в окно.

Ксён, правда, редко этим злоупотребляла – она была отличницей и любила учиться. А вот Нике учеба давалась труднее. Но Ксён всегда помогала – объясняла, подсказывала, иногда давала списать.

Так и жили.

Но однажды случилось страшное.

На уроке математики Мария Ивановна – строгая, но справедливая учительница – вдруг остановилась посреди объяснения темы и посмотрела на последнюю парту.

Ксён и Ника как раз шептались о чём-то своем (кажется, о том, что на Авиационной открылся новый магазин с корейской косметикой, и Ника уже придумала про это песню).

– Ника, Ксения, – спокойно сказала Мария Ивановна. – Вы меня слышите?

– Да, Мария Ивановна, – хором ответили девочки.

– Тогда повторите, что я только что сказала.

Пауза.

Ника покраснела. Ксён тоже.

– Вот именно, – вздохнула Мария Ивановна. – Ксения, пересаживайся на первую парту, третий ряд. Ника, ты остаешься.

Ксён и Ника переглянулись. Это было катастрофой.

Первая парта, третий ряд – это по диагонали от последней парты у окна! Это вообще на другом конце класса!

Но спорить с Марией Ивановной было бесполезно.

Ксён молча собрала свои вещи и пересела.

Первые два урока после пересадки были ужасными.

Ксён сидела на первой парте, прямо перед носом у учителя, и чувствовала себя преступницей в тюрьме. Ника сидела на последней парте и грустно смотрела в окно.

На переменах они, конечно, общались. Но это было не то.

А потом началась контрольная по математике.

Мария Ивановна раздала листочки с заданиями, посмотрела на класс строгим взглядом и сказала:

– Работаем самостоятельно. У кого увижу списывание – сразу двойка.

Ксён взяла ручку и начала решать. Задания были несложные – она быстро справилась с первыми тремя.

А потом оглянулась на Нику.

Та сидела, нахмурившись, и грызла ручку. Она явно застряла на втором задании.

Ксён подумала: «Настоящие друзья всегда найдут способ помочь. Даже если их рассадили по диагонали».

Она дождалась, когда Мария Ивановна отвернулась к доске, подняла руку и показала Нике три пальца.

Ника не поняла. Посмотрела на нее вопросительно.

Ксён повторила: три пальца.

Ника нахмурилась, потом вдруг поняла. Ответ на второе задание – три!

Она быстро записала, потом посмотрела на Ксёна и кивнула: «Спасибо!».

Ксён улыбнулась.

Дальше пошло легче. Ника застряла на четвертом задании – Ксён показала пять пальцев. Потом на шестом – Ксён показала два пальца на одной руке и три на другой (это было двадцать три).

Мария Ивановна ничего не заметила. Она ходила между рядами, смотрела на работы, но пальцы – кто ж на них обращает внимание? Может, девочки просто пальцы разминают.

Когда контрольная закончилась, Ксён и Ника сдали свои работы.

На следующий день Мария Ивановна объявила результаты:

– Ксения – пять. Ника – пять.

Девочки переглянулись и еле сдержали смех.

«Секретные коды пальцами – это гениально, – подумала Ксён. – Хотя, конечно, лучше всё-таки слушать учителя на уроке».

После уроков они шли домой вместе, как обычно. И… остановились на границе – прямо посередине Московской площади.

– Слушай, – вдруг сказала Ника. – А давай больше не будем меряться, чья сторона круче?

Ксён удивленно посмотрела на нее:

– Почему?

– Ну, – Ника пожала плечами, – какая разница, у кого больше автобусов? Главное же, что мы рядом живем. И вместе учимся. И друг другу помогаем. Дружба важнее любых границ. Даже если мы живем на разных сторонах Московской площади.

Ксён задумалась.

– Ты права, – кивнула она. – Давай больше не будем.

– Хотя, – Ника хитро улыбнулась, – у меня все равно круче. У нас же корейская косметика открылась.

– Зато у нас плитка красивее! – не удержалась Ксён.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Нет, конечно, они еще долго будут спорить, чья сторона лучше. Это же традиция.

Но теперь они точно знали: граница по Московской площади – это не то, что их разделяет. Это то, что их объединяет.

Через неделю Мария Ивановна разрешила Ксёну вернуться на последнюю парту.

– Только чтобы больше не болтали на уроках, – строго сказала она.

– Обещаем, – хором ответили Ксён и Ника.

И они действительно старались не болтать.

Ну, почти.

Зато теперь у них был секретный код – на случай, если их снова рассадят.

Три пальца – три. Пять пальцев – пять. Два и три – двадцать три.

Просто и гениально.

А еще через месяц Ника предложила новую идею:

– Слушай, а давай теперь меряться, у кого в районе больше котов?

Ксён задумалась:

– А как считать будем?

– Ну, каждый день по дороге в школу считаем котов. У кого больше – тот и выиграл.

– Ладно, – согласилась Ксён. – Только честно считать!

– Честно, – кивнула Ника.

И началось Великое противостояние котов Алтайской и Авиационной.

Но это уже совсем другая история.

Вечером, когда Ксён пришла домой, папа спросил:

– Ну что, Ксён, как дела в школе?

– Нормально, – улыбнулась она. – Мы с Никой теперь котов считаем.

– Котов? – папа поднял бровь.

– Ну да. Меряемся, у кого больше.

Папа покачал головой:

– Вы с ней странные.

– Зато дружные, – ответила Ксён.

И это была правда.

Иногда так бывает в жизни: вот моя сторона, вот – твоя. Вот мой район, вот твой. Но на самом деле границы могут и объединять – если по обе стороны стоят настоящие друзья. Тогда граница превращается в место встречи, в точку, где сходятся два мира. И не важно, сколько у кого трамваев или котов. Важно, что вы вместе.

Настоящая дружба – это когда можно спорить до хрипоты, жить на разных сторонах площади и все равно оставаться на одной стороне. Потому что граница – это не то, что разделяет. Это то, что показывает: даже если между вами целая Московская площадь, вы все равно рядом.