Каменная спираль

рассказ

 Короткое северное лето завершалось и в воздухе явственно ощущалось дыхание осени. Облака висели очень низко, и казалось, что к ним можно прикоснуться рукой. Свинцово-серая пелена уходила далеко за горизонт,  как и однообразная, буровато-зеленая тундра, подобная заунывной и тягучей музыке. Кое-где выглядывали  карликовые деревья и кусты, прижимающиеся к земле, а под мхами скрывали свое коварство болота.  В общем, неуютное царство, где легко можно  сгинуть без следа. Край вечной мерзлоты, ветров и холода.
Спокойствие суровых  просторов нарушили два путника, шедшие по тропе в сторону побережья.  За спинами  у мужчин, одетых в серо-зеленые куртки,  висели туго набитые рюкзаки, а у одного еще и ружье, без которого не обойтись в этой глуши.  На их  небритых лицах застыло выражение  вынужденного терпения.
– Есть  опять хочется, – сказал тот, что был пониже. – Ненадолго хватило сухарей. Сань, может, тушенку откроем?
– Подожди, ее надо приберечь. Сейчас главное – добраться до станции и хоть чуток передохнуть. А потом подстрелим, может быть, куропатку.. Так что, Коля,  потерпи. Тут немного осталось.
– Хорошо хоть комаров здесь почти нет...  Иначе  на нас живого места бы не осталось.
Мужики направлялись к метеостанции,  напоминавшей о  цивилизации, стремящейся все измерить,  спрогнозировать и разложить по полочкам. Вместе с тем  природа все равно   преподносит сюрпризы,  и уж кому, как не метеорологам, знать об этом.
Николай  Мальков вздохнул. Впереди, позади, налево и направо – одни и те же ландшафты. Скука, вроде бы. Впрочем, одиночество с обретением опыта перестает сильно утомлять  – а  в их  работе оно было неизбежно. В конце концов,   ты можешь побыть наедине со своими мыслями и  с природой, которая испытает  характер и закалку. Физически, а для кого-то и психологически, это тяжело. Для таких же, как он, наоборот, проще и понятнее. В забитых людьми больших городах Николай чувствовал себя неуютно – ему был чужд мир лоска и лицемерия. А здесь  не нужно кем-то притворяться или стараться понравиться, натянув маску на лицо. При этом Николая нельзя было назвать отшельником – он любил  небольшие компании единомышленников, с которыми приятно было посидеть, поговорить и распить  бутылку-другую пива…
При мысли о напитке Мальков облизнулся. Да, все-таки многого в этой глуши не хватает… Во второй  фляге булькало кое-что крепкое,  но это был НЗ. Так что  о выпивке пока лучше не думать, чтобы не расстраиваться и не расслабляться. А потом их ждет работа на станции, зимовка, скудный быт и прочие «прелести» северной жизни. Ну что ж... Назвался груздем – полезай в кузов.  По крайней мере,  с коллегой ему повезло.
Александр Сергеев, который был повыше ростом,  алкоголь употреблял редко, но в последнее время начал курить из-за развода: скандал и дележ имущества заметно подпортили ему нервы. И так он окончательно стал северянином, подписав соответствующий договор. Сергеев хмыкнул с досады, опять вспоминая произошедшее. Иногда он завидовал Николаю – тот  был холостяком и,  похоже, ему было плевать  на мнение других. Впрочем, Северу и работе, кажется он был предан больше всего. Чудаковат, но в целом,  человек он был простой и честный, что уже редкость.
Некоторое время они  шли молча. Местность стала более каменистой, так что путники то и дело перепрыгивали через  большие и малые валуны, внимательно глядя себе под ноги.  Наконец показалась станция – длинный  одноэтажный белый  домик  с характерной смотровой вышкой на крыше. По соседству с основным зданием располагались баня, сарай, а чуть поодаль –  огороженная метеоплощадка.
 На этой станции по разным причинам никто не задерживался, и в конце концов, ее закрыли. Теперь же  решено было ее оживить, для чего, собственно, Сергеев с Мальковым и прибыли сюда.
– Ну, наконец-то. Надеюсь,  здесь еще остались топливо и генератор. Погода..., –  Николай кивком головы указал на небо.
–Угу. Да и ветер дует какой... Чуть не сбивает.
– Мы почти на пороге  Арктики.
Станция была заперта, однако открыть ее не составило большого труда – ключи лежали в условленном месте, о чем  предупредили при высадке. Открыв дверь, они вошли внутрь. В помещениях царил относительный порядок, но тепло обжитого человеком дома  уже потерялось, уступив место запустению. В жилых комнатах были кровати, стол и стулья, книжная полка, отдельно была выделена кухня, где находилась печка, умывальник и т.п.  Остальную часть здания занимало рабочее помещение с оборудованием, включая средства связи  и компьютер. На стенах висели вырезки из журналов, карты,  какие-то инструкции и старые фотоснимки, оживлявшие  скромную обитель.
– Прохладно, однако, – сказал  Сергеев, осматривая дом. – А условия  почти спартанские.
– Ничего, освоимся...
Оглядев новые владения, метеорологи стали обустраиваться. Из жилых помещений вымели мусор, заткнули щели в окнах,  запустили  (пусть и не без труда) генератор. В сарае  нашли и солярку. Александр привел в порядок и включил радиостанцию,  которая, к счастью, находилась в рабочем состоянии. Без нее  в этом медвежьем углу они бы  остались в полной изоляции...  Если не считать моря, то добраться сюда можно либо вертолетом, либо, если по земле,  гусеничным вездеходом.
 В конце дня при блеклом свете ламп напарники сидели у печки и с большим удовольствием хлебали из металлических кружек горячий чай. Многое еще предстоит сделать до того, как придут настоящие холода. Если, конечно, мужики здесь все-таки останутся. 
Устав с дороги, прибывшие в первую ночь быстро уснули.  Правда, под утро им послышался какой-то скрежет – будто  в дверь кто-то скребется, пытаясь войти. Следов чьего-то визита мужики не нашли, поэтому списали все на  непривычность обстановки.  В последующие дни товарищи починили кое-какие метеоприборы, затем наполнили  бочку пресной водой, набранной в  ручье неподалеку от  местного озера. На радостях  едва не объелись водяникой, заросли которой обнаружили тут же – она  разнообразила их скромное меню. Нефть в этом квадрате  пока не добывали, так что, как полушутя сказал Александр,  район «экологически чистый».
Имеющихся запасов  было немного и напарникам пришлось себя ограничивать. К счастью, через неделю, как и было оговорено,  вертолет доставил  провиант, запчасти, медикаменты, теплые вещи и топливо. Важна была любая мелочь, учитывая то, что ближайший поселок находился в сотнях километров от станции. И в таком случае, как предупредил   один из пилотов, жировать не стоит. Начальство предложило им в подмогу еще пару человек, однако посовещавшись, Мальков с Сергеевым решили, что пока справятся сами. Тем более и размер зарплаты тогда у каждого бы  уменьшился.
Вскоре Николай решил пройтись, и предупредив напарника, отправился «на разведку». С приходом антициклона  установилась ясная погода и  пронзительно синее небо ковром раскинулось над головой. Мальков посмотрел на него и улыбнулся. На его лице отразилось что-то простодушно-наивное, полное симпатии к окружающему миру. На душе было спокойно. Пройдя чуть более километра, Николай  обратил внимание на небольшие холмы по левую сторону от себя. Поднявшись на  один из них, он  увидел внизу странное сооружение из камней, выложенных по кругу в виде спиралей. Лабиринт частично зарос травой, но с возвышенности  был хорошо заметен.
;– Ого, вот так штука!
Каменные спирали один в один  напоминали   таинственные лабиринты  Скандинавии  и  Русского Севера. Подобные сооружения находились и на Соловецких островах. Хотя, возможно, конкретно эти узоры выложили   прежние сотрудники метеостанции, либо  же рыбаки, которые периодически заплывают сюда.
Мальков внимательно осмотрел лабиринт. ;Нет, видимо, он действительно старый. ;Сооружение было небольшим, метров десять в диаметре, но от него веяло настоящей загадкой и культовостью, которая уходила в те далёкие времена, когда люди поклонялись природе. Мальков вспомнил  статьи о том, что спиралевидные  лабиринты, по разным версиям, символизировали круговорот жизни, олицетворяли Вселенную или были навигационными знаками. Отдельные ученые считали, что жители прибрежных территорий таким образом во время приливов ловили рыбу. Бытовали и другие гипотезы ­– от научных до самых причудливых,  а кое-кто, увлекшись эзотерикой,  даже писал о вратах в мифическую Гиперборею. Во всяком случае, эти сооружения Мальков считал  по-своему удивительными.  В нем проснулась исследовательская жилка.
– Время собирать  камни и время разбрасывать камни, –  сказал  он  сам себе.
В середине лабиринта  находилась своего рода площадка, как раз для того, чтобы можно было встать, а вне его, чуть в стороне, стоял гранитный валун,  почти весь покрытый   пятнами лишайника. Приблизившись, Николай осторожно потер поверхность камня ладонью. Его взору открылись  странные рисунки: фигура человека, затем еще одна нарисованная спираль и какие-то точки... 
«Любопытно, какой смысл они несут? Кто-то же нарисовал, – почесал подбородок Мальков. –  Еще одна тайна».  Встав, он  направился к берегу.
В этом месте небольшая бухта вдавалась в сушу,  а море – постоянное и переменчивое одновременно – дышало, пенилось, играло... Холодные волны  с шумом разбивались  о камни,  на поверхности воды дрожали блики солнечного света.  Берег был здесь довольно крутой и решив спуститься вниз, Мальков едва не покатился кубарем, неосторожно ступив ногой на край. Удержав равновесие, он медленно сошел к кромке воды, и зачерпнув  в ладони прохладную влагу, с наслаждением умылся.
Николай  представил себе, как  давным-давно в этой местности  люди рыбачили и охотились, пытаясь выжить в сложных условиях. Постояв в задумчивости,  развернулся и зашагал обратно. Вернувшись, Мальков рассказал коллеге о необычной находке. Александр тоже осмотрел лабиринт,  но без особого энтузиазма.
– Саня, возможно  сотни лет назад люди соорудили это в попытках найти вопрос о смысле жизни и своем месте.. Или, быть может, шаманы так обозначали границу между миром мертвых и миром живых? У  христиан  же лабиринты символизировали путь от  жизни к смерти. Интересно, – говорил Николай. – Они играли свою роль в ритуалах прошлого, как мегалиты  типа Стоунхенджа или  Кавказские дольмены.
– Хрен его знает... Но даже если перед нами ритуальное место,  пусть археологи и этнографы разбираются. Думаю, об этом уже известно. А  у нас впереди много работы.
На том их первый разговор  о лабиринте и закончился. Вечером  Сергеев вышел покурить и взглянул на небо, усыпанное мириадами звезд. Здесь не было городского освещения, так что любители астрономии могли бы порадоваться чистоте наблюдений. Летние белые  ночи  давно прошли.
Хлопнув дверью, наружу вышел Николай.
– Взгляни, какая красота. Хоть  телескоп  доставай.
– Точно... Свет несется к нам откуда-то издали. Возможно, и самих звезд давно нет, так что мы видим далекое прошлое... А вот древние – о чем они думали, глядя на небесные гирлянды? Может, под их влиянием  и сооружали из камней вот такое. Даже насчет древнеегипетских пирамид есть иные, невероятные версии. Что это, мол, не просто гробницы.
 – Возможно. Мир хранит больше загадок, чем мы можем представить. Хотя всем россказням я бы не стал верить, – пожал плечами Сергеев.
Тишина установилась невероятная и только шелест волн был слышен со стороны берега. Казалось, что все вокруг застыло, подобно тому, как  вязкая смола твердеет спустя миллионы лет, превращаясь в красивый янтарь. Воздух тоже напоминал плотную темную массу, которую можно разрезать ножом. Фонари у входа  освещали небольшой клочок земли,  а дальше  тянулся накрывший тундру мрак. 
– Сань, ты все еще переживаешь из-за произошедшего? – спросил вдруг Мальков.
– Сначала психовал, а сейчас успокоился. Как подумаешь....Какого рожна ей надо было еще? Да, пропадал я  в командировках и на вахтах, так что? Как будто не знала специфики работы. А теперь вот все поменялось... Забрала почти все и даже сына.  Надеюсь, что хоть в отпуске увижу  его, – вздохнул Сергеев. – С другой стороны, я, наверное, сглупил, что отправился сюда...
– Короче говоря, мы с тобой как беглецы. Два  северных волка. Сам кое-что натворил... Как говорят, сначала ищешь справедливость, а потом – другое место работы. Сменил одну профессию,  другую, потом переобучился и вот я здесь. Что сделано, то сделано. А  в твоем случае  можно упомянуть слова из  одной старой песни:  «Если муж недобрый – все вокруг черно, если муж хороший – плохо все равно». Любят такие выносить мозг. А теперь можем и немного выпить. В запасе имеется кое-что, – подмигнул Николай.
–  Ты в своем репертуаре. Хорошо, наливай. Но понемногу.
Посидели, опрокинули по стопке, поговорили...
– Смотри,  что я  здесь нашел. Тоже утешение,  – Сергеев достал гитару.
 Усевшись на табурет, он настроил ее и стал наигрывать простенькие мелодии.
 – «А для звезды, что сорвалась и падает, есть только миг, ослепительный миг...»
 Звуки музыки наполнили комнату, вызвав у  ее обитателей ощущение  легкой грусти и робкого уюта. Ведь  вокруг не было ни души...
А потом Николаю приснился лабиринт. Он шел по нему и никак не мог выбраться, блуждая   круг за кругом, будто  все эти спирали веревкой опутали и запутали его. При этом Мальков видел себя то маленьким  мальчишкой, то глубоким стариком. И так  продолжалось до бесконечности, пока он не проснулся.
Последующие заботы отодвинули на второй план  странный сон. Разобравшись наконец с бытовыми и техническими вопросами, работники станции приступили к  регулярным метеонаблюдениям и фиксации данных. Все показатели – атмосферное давление, скорость и направление ветра, температура воздуха, влажность и так далее, снимались через определенное количество часов, записывались и передавались через средства связи по графику. Цифры, графики, изобары... Хорошей отрадой во всей этой рутине была рыбалка – ею мужики периодически себя радовали. Не все проходило  гладко – порой они  спорили и даже ругались. В таких случаях коллеги разбредались по углам и молча делали что-то свое. Но долго обижаться и конфликтовать  здесь нельзя, так что Мальков с Сергеевым  снова  вместе работали и общались, как ни в чем не бывало. Генератор  они включали преимущественно по вечерам, чтобы сэкономить топливо. Освещали жилье, готовили пищу, передавали данные по радио и слушали новости.
–Топливо и электричество – это наше все, – сказал однажды вечером Александр, сидя у окна. – Даже здесь, в этой глуши, мы не можем без благ цивилизации. А если люди останутся без всего этого?  Наверняка  все рухнет...
– Часто думал об этом. А представь себе, вдруг однажды в эфире мы услышим только помехи. Пройдут дни, недели, а быть может даже месяцы, прежде чем мы узнаем, что мир, который знали, исчез... Мировая война, глобальный катаклизм или еще что... Все перевернется с ног на голову. Отсюда придется уходить самим. А против нас будет  стихия этого вековечного пространства.
– Если бы да кабы... Все будет хорошо.
А дни проходили, сгорая подобно листам отрывного календаря, брошенным в топку печи; тундра  наряжалась в желто-багровое одеяние. Приближалась суровая и неотвратимая зима.
Лабиринт Мальков  успел очистить от нанесенного ветрами грунта, а петроглифы с валуна  снял на фотоаппарат, зарисовав заодно и в блокнот. Вроде бы ничего особенного в рисунках не было, но воображение  они зацепили. «А что такое  жизнь?, – рассуждал он. – Иногда она тоже напоминает лабиринт. Кто-то сразу находит выход,  другой  метается  из стороны в сторону или же вовсе ходит по кругу. Ищешь истину, а она похожа на мираж, как знаменитая Земля Санникова».
В зарослях карликовой ивы  Николай обнаружил довольно солидный круглый кусок серого гранита, с выцарапанным  изображением  лабиринта и фигуркой человека, напоминавшей ту, что нарисована на  большом валуне. ;Возможно, кто-то   специально спрятал  камень, но зачем – было непонятно. Находку заинтригованный Мальков взял с собой. Вечером, покончив с основными делами, Николай  тщательно осмотрел камень и  пришел к выводу, что он являлся частью лабиринта, так как  по форме идеально ложился в центральную выемку спирали. Вслед за исследовательским азартом в Малькове пробудился и дух экспериментатора – после некоторых сомнений он поместил недостающий элемент в центр круга.
В ту же ночь Николая потревожили  странные звуки, звучавшие неизвестно откуда.  В них слышались голоса и треск, напоминавший радиопомехи. Утром Мальков  осмотрел радиостанцию – она была в порядке. «Померещилось», – подумал Николай и ничего не сказал напарнику.
 Но в следующую полночь он вновь услышал тихий и вкрадчивый зов, который мягко и настойчиво увлекал за собой. Снотворного не было и чтобы  избавиться от наваждения, Мальков выпил  чуток коньяка и накрылся подушкой. Но зов не прекращался. Ворочаться больше не было сил, метеоролог оделся и тихо вышел в коридор. Взял ручной фонарик,  на пояс повесил нож, затем открыл дверь и вышел наружу. На северо-западе, где и находился лабиринт, он заметил легкое свечение. «Хмм. Может, разбудить Сашку?  Впрочем, ладно. Сам  быстро все посмотрю и вернусь», – и пошел в сторону аномалии. Возможно, стоило взять с собой ружье, но возвращаться ему  не хотелось.
;Однако пока Николай дошел до кругов, сияние прекратилось. Встав у лабиринта, он осветил его  фонарем. Луч скользнул по спиралям и  упал на большой камень. И тут до него дошло:  «А ведь камень лежит  под таким углом, что указывает на Полярную звезду.  Любопытно».
Николай взглянул на небо, постоял немного, а затем, сам не понимая, для чего это делает,  вошел в лабиринт и прошел кругами. Встав в центре, он почувствовал, что невольно запустил какой-то необъяснимый процесс. В тот момент поднялся ветер и вихрем закружился вокруг, образуя невидимую воронку. Мальков попытался вырваться, но не тут-то было. Воронка затягивала всё сильнее и сильнее, звезды над головой закрутились юлой и померкли. Пространство и время разделились и слились вновь. Перед глазами  промелькнули  образы – и знакомые и совершенно неизвестные.  Он упал на землю и потерял сознание.
Очнувшись, Николай сначала не мог понять, что произошло. Счет времени был потерян. Сколько он здесь пролежал? Час? Два? Поднес к глазам наручные часы – они не работали. Выругавшись, Мальков встал и осмотрелся. На первый взгляд, все вокруг оставалось таким, как и прежде – мрачные валуны, мхи и море... Однако  стало заметно холоднее, а холмы как будто приблизились. Впрочем, в ночной мгле их контуры, как и все остальное,   трудно  было разглядеть.
«Пожалуй, пора возвращаться», – решил Мальков,  и, развернувшись, бросился к станции. Прошел километр, потом еще... Так, стоп. Николай остановился. Постройки должны  быть где-то  здесь. Он не мог заблудиться,  даже в темноте не прошел бы мимо. И, тем не менее, станция исчезла. А может это просто галлюцинации, результат  воздействия на мозг какого-то  излучения? Не мог же глоток алкоголя так подействовать.
Мальков закрыл глаза, постоял и открыл  снова. Вокруг была лишь тундра – все та же бескрайняя и равнодушная. Ни тропинки, по которой они с Сергеевым шли к станции,  ни следов, ни гула работающего генератора. Ничего. Николай  крикнул. Потом еще раз.  Тишина. Внезапная догадка потрясла до глубины души,  и хотя он пытался отогнать  эту мысль, она становилась все более очевидной.
– Нет, такого быть не может. А как же законы физики? Наверное, я вижу сон  или просто брежу. Елки-палки.  А если нет?  Тогда...
Где-то вдали замаячил огонек и Мальков  поспешил  к нему. Однако, пройдя половину пути, он замер, увидев впереди мрачные силуэты. Слышались  шипение,  треск и низкие, гортанные  голоса,  а ветер принес тошнотворный запах гари.
И вот тут Николая охватил страх – тот самый, первобытный, уходящий в глубину веков, когда жизнь была грубой и примитивной, а смертельная опасность подстерегала на каждом шагу. Мальков понял, что случилось, и КУДА привела его каменная спираль.   Совсем рядом находился другой, враждебный мир, о котором никто не подозревал. Прошлое  оказалось ближе, чем он думал.