Дэвид Войнарович: Отчаянно сводит скулы мозга, небоскрёбы зубов расшатаны до предела, накрахмаленная петля прилетев неведомо с какой улицы, заменила мне терновый венец, трупы церквей взрываются и останки смердят как иезуиты и Челси становится бомбоубежищем где меня ждёт мальчик с розой вечности в устах, пока его надзиратель спит, как ласкает меня ностальгия этой маленькой испанской души.
Leonardo: Я устал бороться с этой бесконечной ночью человеческого тела/потоки вагинальных водопадов распад двух реальностей текста и слова, но скоро рана затянется коркой запекшейся астральной крови/
Sombrero: Когда я обнажён я чувствую себя Нью-Йорком, кишаший копами и жёлтыми такси, когда я в парике я чувствую себя Аргентиной, когда я на шпильках, я олицетворение Монмартра, я пленница ГогенаЛоотрекаМодильяни, когда я в вечернем платье, я распускаюсь как цветок в старом квартале Марракеша. И меня покоряет этот миндальный запах рвущихся простыней певучие осколки взорванных колыбельных и катафалков сновидений плавно перетекающих в сладковатую грусть огней ночного Лонг-Айленда.
Daniel: Перстом невидимым указует он на постель слепой пророчицы которая пытается поймать нас в мышеловку своего кровоблудия ибо тело её исступлённо спадает с небес чтобы накрыть землю саваном беззакония
в общем это тот самый прямолинейный театр к которому относят и Кэрил Чёрчил и Марка Равенхилла и Макдонаха и покойную Сару Кейн
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
