Гулял. Пришел на кладбище. На Пискаревское мемориальное кладбище. Тишь, гладь, умиление, играла какая-то классика, которую я, к своему стыду, не опознал. Было мало народу. Живых. Я шел вдоль братских могил. Огромная могила, сбоку год - 1941, номер. Следующий номер, дальше, дальше... Справа, слева, дальше, за деревьями. Нет имен, но есть могилы. Я прошел мимо вечного огня, прошел мимо ряда братских могил, подошел к памятнику Родина-мать. Перед ней стояли три венка и по бокам - множество красных гвоздик. С удивлением, я обнаружил, что все три венка немецкие.
Потом я сел невдалеке на лавочке, в легкой тени. Ненавязчивая музыка, легкий ветерок, ухоженные аллеи. К памятнику, к венкам подошли двое - пожилой и очень пожилой. Они расправили немецкие триколоры на венках, постояли и ушли дальше на кладбище. Я сидел и думал, как они отнеслись к тому, что здесь не было русских венков, но стояли немецкие. А затем раздалось громкое тарахтение с улюлюканием и свистами - на тележках с мотоблоками мчались лихие ребята. За ними вслед мчался одинокий молодой человек на другой мотоблочной повозке.
Они сделали большой круг по кладбищу и где-то затихли. Недалеко шли два степенных милиционера. Видимо, судя по ленной походке, они говорили о вечном и прекрасном.
Я прошел немного в сторону. Там было тоже самое кладбище. Правда, судя по обилию мусора, неприбранных веточек, эта часть была немного вдали от "мэйнстрима".
Здесь лежали мальчики. 1922 - 1941, 1923 - 1941...
Был небольшой пруд, по которому плавали лебеди и утки. Рядом шла дорожка, на которой работники нечаянно оставили камни, щебень, палки...
То ли я такой ворчливый, то ли мы разучились уважать своих покойников...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
