Проблема вины, как и проблема душевного (духовного) одиночества, неразрешима.
Звонили колокола. Полный, густой звук, а все же с резкими, тревожными нотками. Невольно подумала о набате. Ян оставил очарование и увлеченность, гордость за национальную историю. Но теперь взглянула на него с точки зрения автора. Легко и пленительно написан весь цикл. Почти недостижимо. Откуда во мне желание срываться в сложные нечитаемые конструкции, не могу понять. Впрочем, так пишется.
Ветреный день. Душный. В душу. Сонный и пустой. В очарованности становятся незаметными другие вопросы.
Несколько вечеров назад было НЕБО. Сизо-синее. Грозовое. Шла через парк. Мой мир заполнило небо. Ласточки – резкие, стремительные, с пронзительными силуэтами на его фоне. Тоскливо и радостно. Парадокс. Зелено-синяя картина жизни. Наверное, скука. Ни о чем не думается. Быть может, только об абсурде Камю. Хорошо он поставил вопрос: "Стоит ли?", а решения все равно не предложил. Жизнь в патио. Иногда думаю, совместима ли его тоска с той самой, которая родная, той, которую Пушкин презрительно (?) обозвал "хандрой", и если да, то насколько. Все кажется, что жизнь в ином климате и в ином окружении порождает иной менталитет. Но эта странная близость самой души опровергает догадки и убеждения. Тогда мыслится, что он через себя – обо мне и с теми же вопросами к действительности. Стоит ли? Бессмыслица. То самое духовное одиночество. Бесконечные вопросы теням на стекле, которые позже превращаются в оправдания вины. Любой. От незначительной до глобальной. Бегство от скуки.
Не хочется думать о завтра. Мучительно вытягиваю в бесконечность эту ночь. Нужно решить вопрос с флейтой и с "церковным" сюжетом, пришедшим в мысли в ответ на колокольный звон.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
