Доносчик друг швейцарского обществаПапа всегда говорил, и я с ним согласна, что это самое гнилое и подлое дело – доносить, неважно из каких побуждений – плохих или хороших. Миллионы людей попали в лагеря и были казнены по таким писулькам в период Сталина, но ныне это происходит и на моей родине. «Это самое отвратительное, что есть в человеке - доносить», - с омерзением сказал мне как-то папа. Ведь он пострадал в Узбекистане именно от доносов-кляуз. Писали стукачи в МИДе, где он работал дипломатом, в газете, где был журналистом, в компании «Узбектуризм», где был специалистом по маркетингу, даже в университете, где преподавал. Кто-то получал тридцать серебрянников за этот труд, а кто-то попадал под гнет и репрессии. Но и в Швейцарии своих стукачей хватает. Это даже приветствуется, тьфу! Мы это слышали, но впервые на себе ощутили только сейчас. Сегодня пришло письмо от компании «Руф унд Партнер», где просили: Короче, полно всякой ерунды. Самое интересное, что сами соседи нам лично ничего не говорят. Впрочем, мы их даже и не знаем, хотя живем почти 2 месяца в новом доме. Они не хотят с нами общаться лишь потому, что мы – эмигранты. А эмигрантов немецкие швейцарцы просто ненавидят. Когда мы их видим, то здороваемся, но они или ничего не отвечают, или отвечают с неохотой и быстро уходят, не желая вступать в дальнейший разговор. Вначале мы были этим шокированы, а потом махнули рукой: а-а, типа, такие тут порядки, пускай и противные. Но доносить... Ведь все это неправда. Ведь могли соседи зайти и сказать то-то и то-то, а они предпочли накатать бумагу. Мы всегда закрываем за собой дверь, причем она сама автоматически закрывается вслед, если, конечно, не застопорить в специальном положении. Свет сам автоматически выключится через несколько минут – его самому не выключить – не предусмотрено. Вот другие не закрывают двери – этого жители дома не замечают, а нам делают замечание. Я сама несколько раз это видела. А когда я один раз закрыла дверь, которую кто-то оставил открытой, так рабочие на втором этаже на меня грубо прикрикнули, мол, что ты делаешь! А папа пару раз видел открытую дверь, но не закрыл за собой – думал, что кто-то что-то выносит или подъезд проветривает, так комендантша подумала, что мы в этом виноваты. Бог ты мой, а туфли наши чем помешали? Ну, стучат каблучки, что я могу сделать? Если пол мраморный, то и будут слышны наши шаги – не ломать же мне обувь. Вот другие дети шумели в подъезде – им замечаний не сделали, а комендант орал на мою сестренку, когда она с подружкой спускалась вниз. Столько ненависти в его голосе было! Никакие немцы не дружелюбные. Вот французы и итальянцы – да. Но не немцы! А то что ключ выкидываем из окна, то кому какое дело? Ведь у нас два ключа на четверых, не хватает на всех. Заказать еще два – дорого стоит, почти 90 франков (90 долларов) за штуку. Но ключ не пачкается и тем более не пачкает замок – это уже фантазии комендантши. При встрече она криво улыбается, типа, дружелюбная, а сама стучит. Такое ощущение, что за нами шпионят. © Copyright: Азиза Таксанова, 2008.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
