Исповедь человека со стороны... продолжение

06.01.
Звонил Диме*, говорил, что не смогу приехать, горло никакое, да и сам весь гундосый. Умник, около 4-х утра дело было, когда стал надиктовывать послание на автоответчик, а он забыл телефон отключить и «ответил». Утром звонил, извинялся, спрашивал, был ли груб. Да нет, все нормально, я понимаю, мне бы кто-нибудь в это время позвонил.
Договорились созвониться, как только в форму войду.
Зачем писать дневник? Причин у меня для этого две. Прежде всего, чтобы остановить мгновения, которые формируют нашу жизнь. Они уходят и больше не вернутся. Есть еще один из подобных способов – фотография, но она выполняет только часть миссии: не рассказывает и не объясняет ничего. Просто - так было в одно конкретное мгновение и все. Я хочу, чтобы читатели (если таковые найдутся) поняли, зачем все, просто потому, что любая жизнь интересна, если понаблюдать дольше. Может быть, кто-то вспомнит фрагмент своей жизни в ситуациях, описываемых здесь. Мне представляется, со мной происходит гигантское количество вещей интересных и познавательных, и я хочу поделиться ими. Так, на всякий случай. Хуже не будет.
Второе: мне почему-то кажется, что те люди, которые составляют мое окружение – есть люди в какой-то степени необычные. В чем их необычность я сформулировать пока что не могу. Вероятно, им будет забавно узнать, что происходило многие годы назад, как начиналась их поступь. При этом, меня ведут, естественно, меркантильные соображения – посмотреть, как я развивался, и что происходило вокруг. Но это я уже повторяюсь.
Звонил Олегу и Татьяне* – последняя была у телефона, желала мне мира и всего-всего (если так можно выразиться, говорила она). Я пожелал что-то в ответ, она приглашала в гости, приманивала индейкой. Сослался на недомогание, хотя, может, поеду на пару часов. Думал кассету с фильмом «Матрица» подарить - Олег говорил, Татьяна фильм очень любит, ну и ладно, не жалко. Мне почему-то до боли нравятся эти ребята, они какие-то живые. Я помню, сколько раз приезжал к ним убитым болезнями, физическими и психическими нагрузками, и как они возились со мной! Я их воспринимаю как семью (хотя может быть это сравнение не очень корректно). Всегда радуюсь, когда вижу. По-моему, они тоже.
Так, о чем, то бишь, я? О поступлении в РАТИ. Ну вот, в той самой точке пространства и времени я, вооружившись ручкой и клочком бумаги, выписывал на листок адреса театральных вузов. Кроме РАТИ набрел на «Щуку», «Щепку» и ВГИК. Помню прекрасное майское утро, и я в центре Москвы ищу месторасположение Щукинского училища. Совместив приятное с полезным (я ездил в юридическую фирму «Триумф», чтобы что-то отдать им, уже не помню, что**), обнаружил училище довольно быстро. Увидев его, мне стало немного страшно, но я вошел и попросил условия экзаменов на первый курс. Пожилой человек со светлыми глазами окинул меня внимательным взглядом, я же старался произвести впечатление солидного гражданина и даже на возможный вопрос приготовил ответ: «Для младшего брата». Хотя теперь понимаю, что никакого вопроса не последовало бы, через него столько народу каждый год проходит. Я чинно переписал расписание туров, висевшее на стене, важно попрощался и вышел. По данному расписанию первый тур продлился бы почти весь июнь - до 25-го.
Далее, до работы я посетил «Щуку», но там существовали ограничения приема - до 24-х лет, то есть, мне «не светило». Купил за 5 рублей для Бориса условия приема у пронырливой вахтерши, я вышел обратно на Арбат и поехал на работу.
Не знаю, нужно ли излагать все подробности моих похождений, но почему-то думаю, что стоит. Это время мне вспоминается сквозь призму солнечных лучей майских дней, когда я, преисполненный какого-то не покоя и чего-то неожиданного, болтался по улицам Москвы, чтобы только дотронуться, увидеть, почувствовать то, что пришло ко мне неделей (двумя) раньше.
Дважды был во МХАТе. Списывал с объявлений условия, опоздав при этом на работу. Но у меня – «ехала крыша» и было на все плевать. Приезжал на работу весь какой-то загадочный и потусторонний. Помню еще ребят, - мхатовцев, сидевших напротив студии на скамейках возле клумб. А мимо простиралась улица Тверская, обеспечивая этому месту незабываемый динамический колорит. Помню, было около 6 вечера, пятница, я раньше положенного времени сорвался с работы и бродил по Тверской, по какому-то странному влечению еще и еще раз заходя в студию МХАТа и переписывая все условия приема.
Был превосходный вечер, улица светилась и искрилась лампами, рекламами, пестрыми сарафанами, продавцами мороженого и напитков. Было свежо, спокойно и думалось благостно! Подобное ощущение вспоминается от похода во ВГИК, где меня встретил довольно серьезный дядя (по-моему, зав. кафедрой), который продал листок с требованиями. Я узнал, что актерский набор планируется не ранее февраля следующего года, то есть в 2003 году.
Я шел обратно к метро, и в голове болталась мысль - получится ли у меня что-либо из того, что задумал. Дома Борису говорил, что типа, как я круто поработал: все данные ему собрал, собственноручно ездил. Борис искрился от довольства. Вот такой это был период.
Я подбил Бориса поступать также в театральный институт (он сказал, что, возможно, будет, хотя это совсем не его). Под этим я, конечно, свою игру тихонько вел, поскольку, репетируя с ним, готовился и сам. У него, конечно, в плане подготовки «конь не валялся» - да и что хотеть от паренька из украинской глубинки, живущего в Москве к тому времени менее 2-х лет. Но я все-таки каким-то вещам его выучил (проще сказать, поднатаскал, потому как – ну какой, блин, из меня был тогда учитель). Это - несмотря на его лень и постоянные отлучки куда-то по вечерам.
Итак, по совокупности обстоятельств я решил поступать в ГИТИС (РАТИ). Что очень просто объяснялось, - до экзаменов во ВГИК было далеко, «Щука» не «светила» из-за ограничений. Оставалась «Щепка». Она рассматривалась в качестве запасного варианта, но на нее я особо не рассчитывал.
Итак, ГИТИС. Пройдя через проходную, я попросил сидящего на вахте дедушку показать мне условия приема. Они висели рядом на стене, там было много различных направлений и отделений: актерское, режиссерское, цирковое, эстрадное и т.д. Даже было платное с зачислением впоследствии в труппу Малого драматического театра. Я все условия переписал. Но привлекли мое внимание два объявления – прием на актерское отделение проф. Теплякова и на режиссерский факультет в актерскую группу Голомазова и Фейгина. Начало туров у них по времени примерно совпадало. Я выбрал курс проф. Теплякова и воскресное прослушивание.
Время настало. Я шел в первой пятерке. Перед этим оформил заявление на прием, в котором указал, что буду читать. Это были Маяковский (стихи о паспорте), Пелевин (Чапаев и Пустота) и Крылов (Ворона и Лисица).
Я выступа первый. Естественно, руки дрожали, покрывались холодным потом. Тепляков спросил, знаю ли, что в случае принятия придется платить. «Знаю». «Тогда начинайте…». «Во, блин»! Перед этим я мотался по Арбату, как заведенный, пытаясь вспомнить начало басни. Но начал все же не с того. И в Маяковском запнулся.
Из нашей пятерки запомнилась одна девочка, классно все так у нее получалось! Невольно подумалось – а каков был я? Парни – не очень. Все чистенько, но без чего-то интересного.
Короче, из нашей пятерки никто не прошел. Оставалось пробоваться на курс к Голомазову.
Но перед этим в газете я посмотрел объявления на актерское мастерство, позвонил. Была суббота, я ехал после тренировки у Силлова. Договорился, что вечером приеду. Звали педагога Оксана Борисовна Фомичева.
Почти каждое воскресенье в июне-июле 2003 года я ехал на Арбат, ходил по нему вдоль и поперек, наблюдая суетливую, но, в то же время, какую-то гармоничную тамошнюю жизнь. При полной неопределенности в плане поступления, я часто под вечер угощался вином, иногда сподвигая в компанию Николая, который и рад был возможности куда-нибудь сходить. Иногда я пил вино один, в маленьком кафе, располагавшемся прямо в середине пути старого Арбата между станциями метро Арбатской и Смоленской. Там я заказывал себе Кингзмараули или, на худой конец, Хванчкару, сидел, читал, или просто смотрел на проходящий мимо честной народ. Бывало, что напротив места, где я сидел, начинали выступление артисты, причем амплуа их было достаточно разное – от музыкантов до гимнастов и клоунов. Иногда клоунада чередовалась с акробатическими пассажами, да мало ли чего на Арбате не увидишь. Тут тебе и музыканты, и местные зазывалы, мини-аттракционы со зверями, предсказатели судьбы, торговцы парфюмом и анекдотами по вечерам.
Вот с одним из представителей славной гадающей братии и свел меня случай. Это было где-то в середине июня, и пусть я где-то забегаю вперед, временной разброс событий настолько невелик, что позволяет не придерживаться хронологии, а писать, как пишется, и далее поглядим.
Звали гадалку тетя Валя, выполняла она свои функции не прямо на улице (как многие из них), а в маленьком кафе, располагавшемся метрах в ста от рекламной таблички. Около нее обычно находилась молодая женщина лет 35-40, которая-то меня к ней и проводила, проинформировав, что эта гадалка работает уже многие годы. Она назвала условия, и то, что могу получить. Говорила, что надо сформулировать четко пять вопросов, выдергивая из стопки различные карточные карты. Вопросы могут касаться врагов, любовников, состояния дел в той или иной области, да и вообще всего-всего.
Я вошел в кафе. Меня подвели к столику, где сидела дородная женщина лет 60-ти с пронзительным взглядом. Она велела присаживаться, поставив сумку на свободный стул. Вкратце она повторила все то, что я услышал от проводницы несколькими мгновениями раньше, а затем спросила на чем гадать. На картах, наверное. Различие заключалось в том, что при таком гадании можно узнать не только о себе, но и про будущее.
Женщина перемешала карты и предложила мне выбрать несколько из них, предварительно самому их перемешав. Надо сказать, что я совсем не умею играть в карты, несмотря усилия по моему обучению друзей и коллег. Следовательно, «мешать» их я не сумел, однако, «потыкал» карту в карту и затем отдал колоду. Она посмотрела выбранные карты и велела задавать вопросы.
О чем она говорила - я поведаю завтра. А сейчас посижу немного, и – спать. Завтра нужен врач. Он выпишет больничный, и на 2 недели я смогу отдаться РАТИ. Это надо сделать, поскольку вопрос о моем зачислении, видимо, будет решаться где-то в конце января – начале февраля. Значит, надо готовиться.

07.01.2003.
Мои сегодняшние планы, к сожалению, не воплотились в желаемой мере. Утром не смог прозвониться ни по одному из контактных телефонов для вызова врача. Позвонил в «скорую помощь», они прислали двух каких-то парней, рекомендации которых по улучшению состояния сводились к: «пить больше жидкости и витамины какие-нибудь». Интересно, этому их учат в «долгосрочных» медицинских вузах? В итоге они сказали, что больничный лист не дают, необходимо обратиться напрямую к врачу. В итоге: завтра мне надо в мороз (-24о) тащиться в поликлинику, сидеть в очереди, и ходить, минимум, по трем местам: анализы, ЛОР и т.д. И еще обязательно успеть в РАТИ, я уже и так 04 и 05.01 не ездил, - все планы спутала мне эта болезнь. Ну и дела.
Может быть, стоило бы все переиграть и сделать как-то по-другому? Par example*, взять неделю или полторы на отсидку дома? Нет, не пойдет. Хочется отпуск сохранить.
Надо сегодня лечь спать пораньше. А все описания гитисовских пертурбаций – завтра, завтра.

08.01.
Страшно хочу спать. Неизвестно почему не спал почти всю ночь, придумывая очередной этюд. Как проснулся полвторого, так и до пяти – никак. В итоге – когда будильник прозвонил в 7:15, понял, что идти не смогу так рано. Да и зачем? Скорее всего, в поликлинике принимают вечером - значит, поеду туда после ГИТИСа. Так и вышло: приехал около 5 вечера, а через полчаса уже собирался домой. Врач посмотрела мельком, задала несколько наводящих вопросов – и дала отсрочку почти на неделю. Ну и хорошо: значит, мои планы о двухнедельном больничном имеют перспективы.
Сегодня принимал участие в разминке. В.И.** задавала темп и давала задания, а мы слушали и повторяли. И как-то чувствовал себя хорошо и почти не зажимался. Были замечания: касались того, что я наигрываю самостоятельно, без «связки» с партнерами. Но я в таких композициях чуть ли не второй раз выступаю - тоже время нужно.
После этюда с курткой В. И. посадила меня перед всеми и попросила сформулировать, зачем мне нужен диплом. Я говорил недолго: но самому понравилось: получилось глубокомысленно и эффектно одновременно. В. И., вроде, тоже понравилось. Судя по реакции ребят – тоже. Похоже, они начали ко мне присматриваться – это, конечно, далеко не «свой», но уже какие-то признаки оттепели есть. В. И. сказала, что этим она хотела посмотреть на меня настоящего, поскольку до этого в этюдах я ей не «казался». Главное – оставаться самим собой, - говорила она. С моей гипотезой об интересности также согласилась: «Вот я в обычной жизни: поеду на трамвае, приду домой и т.д. и т.п., что же тут интересного? Может быть, жизнь нам дана, чтобы мы максимально концентрировались на сути – здесь настолько выразительной интересной?» И я подумал: а вдруг это правда?
В общем, сегодня был какой-то хороший день, по большому счету, удачный для меня: не зажимался, был красноречив и концентрирован (когда надо было). И В. И. намекнула о возможности дальнейшей совместной работы. Господи, спасибо тебе!

Другие статьи в литературном дневнике:

• 04.09.2009. Исповедь человека со стороны... продолжение