Литература это не невинное и полезное занятие, для успеха в котором нужны только некоторая образованность и начитанностью Творчество есть удел немногих избранных, а вовсе не всякого, кто умеет читать и писать. Теперь же пишут и сапожники, и пирожники, и подьячие, и лакеи, и сидельцы – словом, все, которые умеют чертить на бумаге каракульки. Откуда набралась эта сволочь? Отчего она так расхрабрилась?
В.Г. Белинский
Определение графомании
Портрет графомана
Стилистика графоманского творчества
Графомания – массовое явление
Графоман и критика
Ложные взгляды на графоманию
Итоги
§1 – Определение графомании
Прежде, чем начать разговор о графомании, необходимо обозначить, что же мы считаем графоманией? В противном случае мы быстро упремся в семантический барьер. Мы не будем отсылать вас к литературным энциклопедиям и словарю Ожегова. Дело в том, что необходимо учитывать все аспекты этого очень широкого понятия, которое означает и бесплодное сочинительство, и маниакальное психическое расстройство.
Остановимся пока на таком определении: графомания – попытка самоутвердиться за счет бездарных сочинительств в силу тех или иных психологических проблем. Мы обязаны понимать не только суть явления, но и его мотивировки. Графомания – это не болезнь, а ее симптом, не конечный идеал, а лишь способ достижения определенной цели. Цель у графомана, как правило, одна и заключается она в поиске славы и внимания. Реже попадаются графоманы, подходящие к своему творчеству с утилитарной точки зрения: они стремятся выгодно продать его или опубликовать. Стоит заметить, что деньги в таком случае станут неопровержимым доказательством признания талантливости автора. Но мы должны исключить из нашего списка людей, которые создают посредственные произведения искусства в силу своей профессиональной ориентированности (криворукие журналисты, псевдоавангардные художники), если они сознательно работают за деньги и не вкладывают в свои творения никаких избыточных ожиданий и ложных надежд.
Графоман всегда осознает значительность и важность своих опусов. В большинстве случаев, графоманами оказываются проблемные нарциссические личности, страдающие излишним самомнением, которое регулярно требует подтверждения со стороны внешнего мира. Таким образом, творчество становится идеальным прибежищем: оно удовлетворяет их и как процесс саморефлексии, и как способ добиться признания окружающих.
Другими важными признаками графомании являются банальная безграмотность, невежественность и неосведомленность в литературоведческих вопросах. Графоман не читает, он – пишет. Максимум, что можно увидеть у них в руках, книжки по эзотерике, фэнтези или пошлые детективы в мягких обложках.
Для более продвинутых графоманов средством самоутверждения является их культурный уровень вообще. Есть несколько знаков, которыми они пользуются, и которые должны указывать на их высокий духовный уровень. Например, совмещение нескольких видов творчества, причем ни в одном из них они не продвинутся дальше поверхностного уровня. Приглядитесь, часто у авторов посредственных стихов имеются «концептуальные» фотографии кружек и сигаретного дыма. Количество знаков перевешивает качество.
Графоман, серьезно задумавшийся над вопросами личного творчества и об искусстве вообще, на секунду перестает быть графоманом. Поэтому по мере увеличения уровня гуманитарной образованности качество «нетленок» увеличивается, их количество – уменьшается. К сожалению, если бы дело было в одной только учености, литературные институты давно уже побороли бы эту заразу, а на земле настала бы эра процветания.
Главной же причиной графомании является чувство незащищенности, недооцененности. Пока человек не избавится от этих навязчивых сомнений в себе и не станет полноценной личностью с устойчивой психикой, он не сможет выйти на следующий уровень понимания мира и культуры. Мы имеем дело с инфантильными людьми, которые наивно полагают, будто похвала их миниатюрок – самое главное достижение в жизни. Желание застолбить свое место в социуме, достигнуть очевидного признания их индивидуальности толкает авторов на своеобразный эксгибиционизм, доходящий до откровенного цинизма. Они непристойно обнажают свою душу, надеясь, что кто-нибудь похвалит их грандиозную творческую репродуктивность.
Наиболее активно графоманы проявляют себя в тех сферах искусства, которые формально требуют минимальных усилий: поэзия и фотография. Вдобавок поэзия и изобразительное искусство труднее поддаются критике и анализу, а у нерадивого автора всегда есть возможность огородиться фразой «это мое личное видение». Активность в области прозы существенно ниже.
Итак, мы с вами поняли, что графомания – это не творчество. Истинный художник отличается от графомана уровнем исполнения, мотивацией, целостностью личности, глубиной понимания и четкими гражданскими и морально-этическими принципами. Возможно, нам даже не следует оказывать этому явлению чести и анализировать графоманские опусы как произведения искусства. Речь идет об антагонизме и изначальной дихотомии графомании и творчества.
Раз уж эта дрянь завелась именно в нашей области и агрессивно пытается подменить настоящее искусство собою, то придется разобрать тему подробнее.
§2 – Портрет графомана
Нижеприведенная классификация не претендует на выявление конкретных типажей, напротив, старается максимально обобщить объект исследования.
Мы разбиваем графоманов на две возрастные группы. Первая, от 14 до 24, состоит, в основном из девушек. Появление в этой категории графоманов мужского пола должно насторожить, указывая на очень тяжелый личностный разлад. Подростки, строчащие стихи, - явление естественное. Они пробуют себя, экспериментируют, пытаются выделиться из толпы. Они еще слишком молоды и не обладают достаточным опытом, чтобы создать стоящее произведение искусства. Образованности и начитанности тоже не хватает. Отсутствие мастерства они компенсируют горячностью, импульсивностью и нахрапистостью. Закомплексованного подростка, основу самоуважения которого составляют его исписанные неуверенными рифмами тетрадки, очень тяжело в чем-то убедить. Дай Бог, если на самом раннем этапе своего становления молодой графоман не встретит одобрения и поддержки. Тогда, быть может, он перебесится и начнет относиться к искусству, как взрослый человек. В противном случае он обречен: будет вариться в котле собственной глупости и ограниченности, пока не поймет, что время упущено безвозвратно.
Вторая группа – графоманы со стажем. Им уже 40+ лет. Четверть из них может подтвердить свой культурно-исторический статус самиздатовскими брошюрками, участием в никому неизвестных «международных сообществах гениальных личностей» и тем, что они получили диплом по гуманитарной специальности. Очевидного гендерного различия здесь нет, хотя мужчин, на наш взгляд, немного больше, и они более тенденциозно относятся к себе.
Получается палка о двух концах: ужас перед потерей собственного «Я» заставляет человека участвовать в сомнительных творческих объединениях и печататься в малых областных изданиях, а потом использовать это, подчеркивая собственную значимость. Согласитесь, что критиковать матерого «председателя земного шара» тяжелее, чем обычного серого буку.
Вторая группа намного опаснее первой, так как у нее уже нет никаких шансов завязать или стать лучше. Абсолютно всех авторов в этой категории объединяет сквозящая между строк мещанская пошлость. Они считают, что творчеством можно обладать, как автомобилем. Многие из них не имеют литературного отношения вовсе: они технари, оказавшиеся за бортом после развала Союза. Именитый графоман Лукьяненко был инженером.
Что до других черт графомана, то вы почти наверняка узнаете его по колоссальному количеству интернет-ресурсов, на которых он размещает свои труды. В жизни он будет впаривать свои произведения близким и знакомым.
В большинстве случаев, графоман – человек социально неуспешный. Почти всегда имеет проблемы с семьей. Сомнения возникают и относительно других отношений с людьми, будь то дружба или общение с коллегами.
Словом, это неудовлетворенный жизнью тип. Даже если наличествует семейное или финансовое благополучие, они не спасают графомана от беспокойства за собственную уникальную идентичность. Страх смерти, психическая функция, названная Джоном Фаулзом «Немо», доводит их до паралича. Графоман панически боится не остаться в памяти потомков.
§3 – Стилистика графоманского творчества
Мы не хотим веселить или переутомлять вас, приводя отрывки из графоманских поэм. Откройте любой бесплатный литературный портал и читайте, пока вам не станет достаточно. Выделим принципиальные моменты.
Графоман понятия не имеет о принципах взаимоотношения фабулы и сюжета. Архитектоника прошла мимо него. Он ничего не слышал о символах, архетипах, корреляции и взаимоотношении имплицитного и эксплицитного. Без этих познаний им остается строить повествование на примитивном интуитивизме. Если вербальное творчество еще позволяет заполнить эфир пространными, якобы имеющими вложенный смысл словами, то картины и фотографии им никогда не удаются. Они не понимают, что даже картина должна что-то рассказывать, что-то обозначать. Они нарушают самые базовые законы композиции, игнорируя изображение конфликта и динамики развития образов.
Во-вторых, графоман не умеет связно излагать свои мысли. Текст перепрыгивает с одного на другое, идеи и смыслы перемешиваются, фабула становится рваной, бессодержательной. Читатель не может понять мотивировок главных героев по одной простой причине: их нет. Графоман не уважает своего читателя, и это позволяет ему выплескивать на их голову недоваренный бульон, не прошедший никакой редакции, зачастую авторы даже не удосуживаются исправить орфографию и пунктуацию. Что уж говорить о единстве стиля, когда высокопарные словеса соседствуют с жаргонизмами и матом. Кстати говоря, такие авторы не стесняются писать матерные стишки, чернуху дешевого пошиба и порнографию.
Также в глаза бросаются штампы. Графоман не в состоянии производить индивидуальный умственный продукт. И читатель сразу замечает: вот здесь списано у Марии Семеновой, здесь – у старины Лавея. Ричард Бах и Вербер, пережевывающие настоящую философию до уровня питательной кашицы для эгоцентристов, считаются в их кругах гигантами духовной мысли. Подражать Бродскому или Достоевскому графоманы не могут, слишком сложно, но если уж пытаются, то выглядит это особенно уродливо. Они копируют только тех, кто сам не так уж далеко от них ушел, поэтому периодически мы будем встречать в эпиграфах строчки из говнорока, который навевает молодым бездарям целые сюжеты и служит мировоззренческим основанием.
Каждый графоман считает своим долгом высказаться на темы, касающиеся политики, религии и даже непосредственно культуры. Одним из самых больных является еврейский вопрос: половина старых графоманов настроена явно антисемитски, а вторая половина почему-то эмигрировала в Израиль. Графоман не понимает, что его тщедушная душонка и стереотипные взгляды никому не интересны. Он ощущает свое величие, силу, достаточную для социального реформирования, и стремится вставить свое никудышное мнение во все животрепещущие обсуждения. Из-за того, что графоман не обладает знаниями в областях философии, религии и политики, его умствования не вызывают даже презрительной ухмылки. Человек болен, болен, как Лев Толстой, полное собрание сочинений которого занимает 99 томов и до сих пор не может быть издано. Тот тоже не понимал, что писательский талант не дает права морализаторствовать во всех областях, до каких руки дойдут. А уж на его фоне претензии наших современников и вовсе смехотворно выглядят.
Удивительно, но желание самоутвердиться иногда заводит графоманов в области художественной критики. Тогда они яростно и самозабвенно набрасываются на авторитеты: как настрадались Шекспир и Пушкин! Посредственные авторы считают, что, если они родились на пару сотен лет позже, это позволяет им делать скоропалительные выводы о наследии творчества, которое они просто не могут постигнуть своими куриными мозгами.
У графомана отсутствует чувства юмора. Он не способен на самоиронию, а любые попытки создать сатирическое произведение обречены на провал. Один графоман окрестил свое творчество гениальным оксюмороном: «несмешная сатира».
Существует подкласс графоманов, способный на адекватное отображение действительности вполне читабельным языком. Они обладают бойким слогом, и некоторые их работы выглядят достойно на фоне общей безграмотности. Но даже тут мы видим, что графоман не способен создавать собственные миры, его фантазии не хватает на то, чтобы выдумать персонажа, он способен только копировать то, что у него под носом. В этом действии нет элемента анализа и творчества.
Частенько герои произведений являются идеальной Я-проекцией. Графоман, особенно молодой, дает герою то, чего он лишен сам: силу, деньги, власть над противоположным полом. Это выглядит очень наивно, поскольку автор, как правило, не соображает, что сильные характеры не могут действовать по законам слабых и наоборот.
Многие графоманы ведут унылые дневники, где они делятся со всеми своими ежедневными переживаниями, распорядком дня и самыми страшными драмами. Это еще один способ публично обнажится, еще один вид графомании, перегруженный многоточиями и скобочками.
Графоман пытается опустить литературу до своего уровня. Он не читает, а значит, не развивается. Но здесь есть вина и среднестатистического читателя: если бы он обладал более последовательным и требовательным отношением к литературе, то знал бы, что писать исторические вещи очень тяжело. Нынешний графоман откладывает дешевое фэнтези или детектив с мыслью: «А ведь я могу написать также». И тут он, к сожалению, прав.
§4 – Графомания – массовое явление
Как известно, один графоман в поле не воин. А вот несколько тысяч уже образуют орду, которую опасно недооценивать. Графоманы тянутся друг к другу, поскольку именно их тесные сообщества помогают им выживать. Собравшись вместе, они создают социум, где можно безбоязненно обмениваться «шедеврами». Они льстят чужим произведениям, оберегая от негативной оценки собственные. Графоманы знакомятся друг с другом, передруживаются и вместо произведений начинают обсуждать домашних животных. Особенно противно видеть, как они распинаются, поздравляя друг с друга с днем рождения или другими праздниками. 8 марта на графоманском форуме – апофеоз пошлости.
Даже споры и ругань, нередко возникающие в графоманских сообществах, только усугубляют индивидуальную болезнь каждого. «Гению» необходимы не только почитатели, но и антагонисты, контрподдержка. И пусть кто-то утвердится, позоря чужое произведение, автор может не расстраиваться, ведь критикует его такой же графоман, а, значит, грош цена его словам. Зато по-настоящему неординарным и свободным людям в их среде ужиться невозможно. К счастью, такие выдающиеся личности могут позаботиться о себе сами, так что не будем о них. А вот те, кто не может защитить собственную гениальность, не прибегая к помощи соратников и длинного послужного списка, безусловно, ей не обладают.
Решающую роль в формировании графоманских объединений сыграл интернет. Одна «proza.ru» загубила десятки тысяч жизней. Создатели сайтов бессовестно наживаются на больных людях, предлагая им за денежку повышение рейтинга, защиту от назойливых критиков и просто вычурные элементы оформления. Иногда кажется, что онлайн-игры не так вредны и доходны.
Интернет предоставляет графоманам огромное поле для деятельности. Дошло до того, что для обозначения кастрированного графоманского творчества был создан специальный термин «сетература». Интернет привлекает, прежде всего, доступностью и возможностью бесплатно выкладывать свои опусы на всеобщее обозрение. И пусть подгнившие литературные порталы не показывают того же рейтинга, что и в начале 2000-х, они по-прежнему привлекают к себе массы недооцененных талантов.
Отправка своих произведений в интернет заменяет им публикации в реальном мире: тоже напечатанный текст и тоже потенциально огромное число читателей и рецензентов. Графоману приходится лгать себе, и делает он это с удовольствием. Он не может критически оценить как само произведение, так и ту аудиторию, которой он предлагает свои работы.
Помните, что графоману нечего сказать. И как бы он не извращался со словоформами и играми бликов на объективе, ему по-прежнему нечего сказать.
§5 – Графоман и критика
Графоман не способен воспринимать конструктивную критику ни в каком виде. Нарциссические люди так сильно отождествляют себя со своими произведениями, что нападки на него приравниваются к нападкам на личность автора. Верно и обратное: когда хвалят – не произведение хорошее, а автор.
Чтобы избежать разноса по всем статьям графоман запасся большим количеством хитрых уловок. Для начала, он выбирает местечко, заполоненное такими же графоманами, как и он сам. А как поступают два графомана, столкнувшись на узкой дорожке? Они вываливают свое огромное литературное достоинство, взаимно восхищаются и расходятся совершенно удовлетворенные. Если же графоман, которому туман собственной славы застилает глаза, заглянет к действительно профессиональным литературоведам, он получит отворот-поворот, но совершенно не расстроится: он обвинит их в снобизме, закоснелости и маразме. Либо же опытные критики завидуют графоману и боятся его таланта. Конечно, это ведь так естественно.
Ясно, что человек не понимающий, как работает литература, не способен и на критические рецензии. Поэтому большинство комментариев не превышают трех строк, в которых содержится безумное количество смайлов, многоточий и общих слов. Графоманы оставляют друг другу позитивные отзывы, надеясь на ответную вежливость. Хотя сами по себе они искренне считают, что произведение произвело на них неизгладимое впечатление. Графоман для себя остается довольно светлой и наивной личностью, хотя иногда гадит своим литературным «врагам», как фанатичный советский склочник.
Ах да, вовсе необязательно, чтобы все графоманы строили утопичный город для бездарей. Как уже было сказано, борьба одних посредственностей с другими только стимулирует размножение словесных откровений. Поскольку орфографию средний графоман знает лучше, чем теорию литературы, то большинство претензий сводится к «А вы запятую не там поставили!», благо, что такие косяки можно выискать у всех графоманов без исключения, так что, материала много будет. Остальная критика сводится к «нравится – не нравится».
Если загнать графомана в угол, то он начнет изворачиваться, как уж на сковородке. «Это мой индивидуальный стиль!» - крикнет он вам, пользуясь любимой отмазкой поздних постмодернистов. Если вы сможете сравнить его работу с творениями классиков (90% графоманов на это уже неспособны), то вы с удивлением обнаружите, что и эти признанные авторы не так уж и талантливы по сравнению с гениальными деконструкциями выкручивающегося графомана. Если верить его словам, разумеется.
§6 – Ложные представления о графомании
Подготавливая эту работу, мы столкнулись с неожиданной проблемой: научных работ, посвященных графомании не существует. И сложно сказать, почему так произошло. То ли академики не считают графоманию опасной заразой, то ли, что более вероятно, не торчат на сайтах неизвестных гениев и не задумываются, как далеко те зашли. Честно говоря, графоманами должны заниматься не столько литературоведы, сколько психотерапевты.
Графоманы наплодили о себе много мифов, выступая в роли «серьезных исследователей».
Вот кратенький список этих мифов:
«Графомания развивает людей» - как мы убедились, графомания не только не развивает, но порой и приводит к очевидному регрессу. В лучшем случае, человек замыкается на одном уровне и не идет дальше.
«Это подлинное творчество» - некоторые графоманы не признают себя таковыми и пытаются сойти за серьезных авторов, которых сегодня-завтра ждет великое историческое будущее. Рассмеемся в лицо этой сволочи, а вечность и смерть размажут их каблуком, как они сделали это с Марлинским, Бенедиктовым и Чарской.
«Графомании не существует, любое творчество заслуживает внимания» - то-то оно, безусловно, верно, ведь творчеством некоторых графоманов должны заинтересоваться психоаналитики. Это жалкий тезис постмодернизма, которым он оперировал в войне против экзистенциалистов. Прошло полвека, и мы видим, что общество равенства и толерантности построить нельзя, особенно в культурной сфере. Приравняв гения к бездарю, мы предадим все наработки человечества.
«Писать может каждый» - еще одна ложь, прельщающая многих людей. Тогда почему не каждый может пилотировать самолет, стрелять из гранатомета и чинить телевизоры? Ведь в литературе есть профессорские степени и Нобелевская премия, а в пилотаже - нет. Не дадим мещанам, которым режет их подслеповатые глаза свет искусства, ввести нас в заблуждение. Творчество – элитарно, однако с привилегиями приходят обязанности, с катарсисами – страдания, а жизнь сокращается вдвое, переходя из количества в качество.
§7 – Итоги
Хочется закончить наше маленькое эссе оптимистично. Графомания родилась на одну секунду позже творчества: подражатели и лжецы были всегда, просто сегодня История на время дала им подержать царский скипетр, который они сразу же уронили в унитаз. Это стало важным уроком для нас. И теперь, согласно маятнику Фуко, культура возвращается в прежнюю колею. Механизм самоочищения довел постмодерн до абсурдной пародии на самого себя.
Грядет царство неоэкзистенциализма, которое огнем и антибиотиками выжжет раковую опухоль, оставленную постмодернистами. Новое поколение возвращается к классической литературе. Образование становится ценностью, а творчество не только модой, но и смыслом жизни новых людей.
Что же до вас, дорогие мои никудышки, то совет один: не будьте графоманами. Пусть вы не станете Писателями, но хотя бы не станете отравлять пласт культуры своими разлагающимися текстами. Лучше стать хорошим человеком, чем плохим писателем.
Это тяжелая ноша, миссия, больше напоминающая проклятие, чем благословение. Один человек на миллион способен внести вклад в жизнь человечества. Людям, которые этого не понимают, нужна не критика, а психологическая поддержка. Графоманство очень напоминает подростковый онанизм, который потом мешает им заводить настоящие семьи.
Читайте, учитесь, развивайтесь, беритесь за самое сложное, за то, что причиняет боль, но приближает к вечности.
Будьте честны. Хотя бы перед собой.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
