Как я начал печататься.Стоит лишь человеку пристроить две-три вещи в журнал или подбить какого-нибудь издателя на опубликование книги, и все друзья начинают расспрашивать, как ему это удалось. Вполне естественно поэтому сделать вывод, что опубликование книги или рассказа в журнале – дело весьма интересное. Надо вам сказать, что я совершенно не знал, как это делается. Жил я в Калифорнии, вдали от крупных издательств. Я понятия даже не имел, как выглядит издатель. Я не знал ни одного человека, которому удалось напечататься, да и вообще никого, за исключением собственной персоны, кто бы предпринял попытку писать, а тем более публиковать написанное. Мне не к кому было обратиться за советом, я не мог воспользоваться чужим опытом. Поэтому я просто сел и принялся писать, чтобы набраться опыта самому. Я писал все – рассказы, статьи, анекдоты, шутки, очерки, сонеты, баллады, песни, припевки; писал легкие пьески ямбическим тетраметром и тяжелые трагедии белым стихом. Я запихивал все эти разнообразные творения в конверт, прикладывая марку на ответ, и опускал конверт в почтовый ящик. О, я был плодовит! День ото дня росла гора моих рукописей, пока проблема добывания марок не стала столь же трудной, как и проблема обеспечения сносной жизни для моей вдовствующей квартирной хозяйки. Все мои рукописи возвращались назад. Они возвращались снова и снова. Казалось, что процесс этот осуществляет бездушная машина. Я опускал рукопись в почтовый ящик. По истечении более или менее определенного срока почтальон доставлял ее обратно. Рукопись сопровождалась стереотипным бланком отказа. Какая-то часть хитрой машины, состоящей из шестеренок и кривошипов (не могло это быть живым существом из плоти и крови), находящаяся где-то на другом конце, перекладывала рукопись в другой конверт, извлекала из моего конверта вложенную марку, наклеивала ее и прилагала бланк отказа. Так продолжалось несколько месяцев. А я все еще блуждал в потемках. У меня все еще не накопилось ни крупицы опыта. О том, что находит лучший сбыт на литературном рынке – поэзия или проза, шутки или сонеты, рассказы или очерки, – я мог сказать не более, чем поначалу. Правда, у меня уже появились некоторые – весьма туманные и неясные – представления о том, что минимальная оплата за тысячу слов – десять долларов, что стоит только мне опубликовать две-три вещи, как издатели немедленно набросятся на мои изделия, и что задержка рукописи издателем на такой пустяковый срок, как четыре-пять месяцев, вовсе не означает ее опубликования. Про минимальную оплату в десять долларов за тысячу слов, – во что я, должен признаться, несколько опрометчиво поверил, – я вычитал в каком-то воскресном приложении. Кроме того, мне следует признаться и в необыкновенной трогательной скромности: пусть другие, думал я, получают максимальные гонорары, я же согласен всю жизнь получать минимальную оплату. И как только начну печататься, то буду писать не более трёх тысяч слов в день, только пять дней в неделю. Таким образом, у меня останется достаточно времени для отдыха, и я буду зарабатывать шестьсот долларов в месяц, не перегружая книжного рынка. Как я сказал, машина работала несколько месяцев, а затем однажды утром почтальон принёс мне письмо – заметьте – недлинный, толстый конверт, а маленькое тоненькое письмецо из журнала. Марочная проблема и проблема платы за квартиру к этому времени приобрели небывалую остроту, и это короткое тонкое письмо из журнала должно было их немедленно разрешить. Не сразу решился я вскрыть письмо. Оно казалось мне священным. Ведь его написал сам редактор. И редактор журнала, который, как я был убеждён, принадлежал к числу первоклассных. Я помнил, что я послал туда рассказ в четыре тысячи слов. «Сколько же они заплатят?» - спрашивал я себя. «Конечно, гонорар будет минимальным, - отвечал я со свойственной мне скромностью, - то есть сорок долларов». Застраховав себя таким образом от любых разочарований, я вскрыл письмо, дабы прочесть слова, которые, думал я, на всю жизнь огненными буквами врежутся мне в память. Увы! Прошло всего несколько лет, а я уже их забыл. Холодная же суть этого письма сводилась к тому, что мой рассказ подходит, будет напечатан в следующем номере и мне заплатят… пять долларов. В заключение этого краткого рассказа о моём опыте я хотел дать бы несколько выстраданных общих советов. Не оставляйте работы, чтобы писать, если вы должны кого-то кормить. Хороший анекдот сбывается куда легче, чем хорошее стихотворение, и в переводе на кровь и пот автора оплачивается куда выше. Юмористические вещи труднее всего сочиняются, легче всего находят сбыт и выше всего оплачиваются. Не спешите ещё до завтрака закончить рассказ в шесть тысяч слов. Не ждите попусту, пока вас посетит вдохновение. Бегите за ним с дубинкой, и, даже если оно вас не посетит, вы всё равно обретёте достойную ему замену. Изучайте приёмы писателей, завоевавших известность. Они овладели инструментами, о которые вы режете пальцы. Они стали мастерами, и в их произведениях можно найти секреты их мастерства. Не ждите, что вас научит какой-нибудь добрый самаритянин, ищите эти секреты сами. Следите, чтобы ваше тело дышало всеми порами, и пищеварение было хорошим. Это, по моему глубокому убеждению, самое важное правило. И пожалуйста, не приводите мне в пример Карлейля. Заведите записную книжку. Путешествуйте с ней, ешьте с ней, спите с ней. Заносите в неё каждую случайную мысль, которая вас посетит. Дешёвая бумага попрочнее серого мозгового вещества, и карандашные заметки прочнее памяти. Вот три главные вещи: ХОРОШЕЕ ЗДОРОВЬЕ, РАБОТА и ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ, К ним я могу, нет, должен добавить четвёртую – ИСКРЕННОСТЬ. Джек Лондон.
© Copyright: Тимофей Леонидович Рагулин, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|