Курортный роман Нелепо, наверное, всю жизнь до боли, до слез любить далекий город из детской памяти, город –сон , с которым давно утеряны все сколько-нибудь материальные связи. Смешно и неправильно , что столько лет льются мои умильные радужные слезки от нежной тоски по теплому прибрежному песку , по безглазым атлантам - позерам и воображалам, легко , как официант- поднос, несущим свои крохотные балкончики в вечность, по запаху цветущей акации , по немного ненормальным громким добрым людям , которые там ненормальные –все. По самому яркому в мире солнцу, по самым теплым в мире ночам с небом из бархата и звезд - таких звезд нет ни над одним больше городом . Смешно и неправильно , что я люблю этот город весь, люблю целиком и полностью- со следственными изоляторами , психоневрологическими стационарами ,с ворами-карманниками ,с нищими ,с продавцами , обсчитывающими на пять гривен, с мусорными контейнерами посреди тротуара и жары , с лысым мачо в выкрашенной желтой масляной краской Дэу-Нексии с молдавскими номерами , который два квартала делал полные эротического смысла знаки глазами моей маршрутке , а ,может, даже и мне , а после - от светофора - рванул с места в карьер , и его Нексия стала вдруг необузданным мустангом солнечного цвета, с искрами из-под копыт и белым дымом из выхлопной трубы , и ,кажется, даже встала на задние колеса . И с тубдиспансером номер два. Я вижу в этом городе только хорошее . Я чувствую в нем только тепло. В Одессе мне нравится все. Невозможно трогательный еврейский седой мальчик возраста ранне-пенсионного, поддерживающий под хрупкий локоток столетнюю бородатую маму. Прилипчивые и рассудительные дети : «В Одессе море чистое , здесь загрязнения –на семнадцать процентов. Это значит, что у нас в море писяют . А в Канаде море грязное на тридцать процентов ,я знаю, потому что у меня там бабушка живет. Вот там в море ,наверное ,еще и какают» .Честное слово , такой вот умный мальчик учил меня делать стойку на руках в воде . Духовой оркестрик на Дерибасовской . Плакат «Трансбункер-Одессе» и совершенно кукольный , как в театре Образцова, еврей –дирижер , седой ,длинноволосый и носатый ,как грач. Я так и не узнала, что такое Трансбункер. Может , это даже фамилия дирижера. Ой, как танцевали под эти медные трубы изысканные одесские старушки ! Как вел в танце свою сиреневокудрую партнершу прямой , как линейка , дед ,и ой, как ставила она ножки в старомодных туфельках на рюмках-каблучках ! Но ни в каком дурном сне не приснюсь я себе , умиляющаяся танцам тех ,кому за , в московском парке Сокольники . В парке Сокольники кто-нибудь пьяный и обоссаный обязательно сыграет на гармони. И в Москве нет Трансбункера , кто бы он ни был, черт возьми. А еще Одесса -город толстых . Толстые здесь самодовольны и самодостаточны, и не втягивают животы. Город пятьдесят четвертого размера . И у женщин – немножко, самую малость, недобритые подмышки . И у всех ноги в бежевом мелком песке. И у всех на ногах - пляжные тапки . И обувные магазины умоляют хоть что-нибудь купить . Но никому ничего не надо – у всех уже есть пляжные тапки . И за все это я их всех люблю. А еще в Одессе приходится очень много есть. Потому что очень вкусно и потому , что везде еда. И одесская порция чего угодно -это три полновесных московских порции чего угодно. И маленькая одесская пицца равна в диаметре большой московской пицце . А одесские вареники в Москве аналогов ну совсем не имеют . А уж как виртуозно выжимают чаевые одесские официанты - это я никак не смогу передать , уж просто поверьте мне на слово : здесь в официанты принимают только сыновей лейтенанта Шмидта и выпускников театральных ВУЗов. Одно благо - их деньги и наши деньги –это, все же, разные деньги . За их деньги москвич получает массу удовольствий - эстетических ,гастрономических и еще удивление , что на восемьсот рублей здесь можно обожраться , да еще и вдвоем. А еще . А еще я про эту свою любовь могу писать без конца , без края и без чувства меры. Хватило б терпения у читателя. Про то, как здесь ездят –без правил и ремней безопасности, но пропуская –очень настойчиво пропуская- пешеходов. Про москвичку Сашу ,которая , выйдя замуж за одессита четыре года назад ,до сих пор смеется над гаишниками , которые дают сдачу со взятки . Про то, как неизвестная добрая тетка вела нас, заблудившихся в ночном городе, к остановке маршрутки , забыв про свою дорогу – только бы успеть вам на последнюю, только бы успеть, а я потом крюк сделаю, ерунда , и не надо вам никакого такси , лучше ребенку ягод купите – у вас в Москве нет! И про много-много чего еще – про добрых ненормальных людей , про коротконогих собак ,которых в Одессе почему-то гораздо больше ,чем длинноногих , про философскую надпись на заборе «Гончаренко –пидарас. Почему? » , про запряженных в кареты лошадей на Приморском бульваре , которым под хвосты привязали мешки для какашек , и совершенно непонятно приезжему, почему на Приморском бульваре так воняет гавном . И про свою щемящую грусть и невыразимую тоску . Это очень изжеванные слова –щемящая грусть и невыразимая тоска, но как, но какими еще словами я могу рассказать о той боли в сердце, которая не покинула меня и сегодня , и о том, что у меня все время были чуть-чуть влажными глаза? Просто здесь мой дом ,здесь –моя душа ,здесь жила когда-то маленькая серьезная девочка , здесь она и осталась . В Москву приехала уже совсем другая девочка – с другой фамилией и с другой судьбой . А одесситы меня не признают –они думают , что я -одна из миллиона праздных туристов , они не знают, что Одесса- и моя мама тоже. И я совсем уже не укладываюсь в рамки приличий и размеров , и не успеваю рассказать про море , про теплое ласковое море , в которое входишь осторожно , и кажется оно поначалу холодным , но море обнимает твои колени аккуратной маленькой волной –привыкай, привыкай, девочка ,не бойся ,- а ты так промерзла в своей Москве, и никак не можешь ему поверить. До тех пор, пока море , настойчивый и нежный любовник , не поцелует осторожно испуганную промежность , и тогда уже все – ты растворилась в его соленой плоти , и стала русалкой , и согрелась , и ты сама –уже часть этой стихии , и те прозрачные корабли –фантомы, которые раньше были далеко –далеко , на линии горизонта , уже лежат в твоих ладонях, и солнце , и солнце, и солнце … И совсем не нужен нам берег турецкий - чего мы там не видели ? А в Одессе мы видели Анатолия Вассермана . И великого писателя современности Евгения Вагановича Валецкого- в основном , со спины .Да только ради этих минут ! Ради этих минут …
© Copyright: Людмила Спечкина-Бряк, 2009.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
