Господа грибы могут повелевать

В последние годы микология, вооружённая геномикой, химической экологией и тончайшими методами картирования подземных мицелиальных сетей, подошла к открытию, которое ещё недавно сочли бы красивой метафорой, а не предметом науки. Исследуя стратегии выживания лесных грибов, учёные всё чаще сталкиваются с поразительным совпадением: плодовые тела возникают не просто там, где условия благоприятны, а словно в точках наибольшей вероятности человеческого внимания — вдоль троп, на опушках, в местах, где свет прорывается через полог леса и где взгляд, сам того не осознавая, легче выхватывает из мха округлую шляпку, влажный блеск кожицы, тёплый охристый или тревожно-красный сигнал цвета.

Сначала это объясняли просто. Грибы, как и все живые существа, используют доступные экологические ниши. Там, где чаще проходят звери и люди, лучше разрыхляется подстилка, легче разносятся споры, больше шансов на колонизацию новых субстратов. Но затем последовали наблюдения, которые сделали картину тревожно и одновременно феноменальной . Оказалось, что некоторые виды синтезируют сложные летучие соединения — не только для защиты или обмена сигналами с растениями, но и, возможно, для воздействия на поведение млекопитающих. Эти молекулы почти неуловимы: влажная сладость, горьковатый привкус прелой листвы, анисовая вспышка, миндальная тень, землистый шорох запаха после дождя. Для леса это химический язык. Для человека — внезапное, почти иррациональное желание свернуть с дороги и пойти туда, где под ногами темнеет мох и пахнет осенью. А потом сделать "поклон"...

Так родилась одна из самых смелых гипотез современной микологии: грибы могли выработать косвенную стратегию поведенческого влияния на крупных животных, включая человека. Не в грубом смысле подчинения воли, конечно, а через тонкую настройку внимания, памяти, эмоционального отклика. Как цветок притягивает опылителя формой и ароматом, так лесной гриб, возможно, воздействует на древнейшие сенсорные механизмы человека: любовь к поиску, радость находки, охотничий инстинкт собирателя, почти детское чувство тайного клада. И тогда становится понятным странное постоянство феномена: городские люди, едва дождавшись сырого августа, сами не зная почему, едут в лес “просто пройтись”, но возвращаются с корзинами, одеждой, облепленной спорами, с комочками почвы на подошвах, с обрывками мицелия на ножах, с грибными остатками в багажниках, на которых грибные споры начинается путешествие в новые места.

Новейшие полевые исследования показали, что человек, сам считая себя собирателем, может быть лишь частью более древнего механизма расселения. Срывая плодовое тело, он не уничтожает гриб, а лишь взаимодействует с его кратковременным репродуктивным органом, созданным именно для того, чтобы быть замеченным. Мицелий остаётся в почве — огромный, скрытый, терпеливый. (до 90 процентов от наземной части) А человек, охваченный тихим азартом, переносит споры на одежде, в корзинах, на колёсах машин, в остатках лесной подстилки. Он фотографирует находку, рассказывает о “местах”, возвращается снова, приводит других. Так вокруг гриба возникает не только биологическая, но и культурная сеть распространения. Память о грибном месте передаётся почти как наследство, и вместе с этой памятью передаётся маршрут, по которому споры снова и снова отправляются в путь.

Некоторые исследователи идут ещё дальше и предполагают, что дело не только в запахах и цветах. Возможно, на человека действует целый ансамбль факторов: сезонная влажность, спектр лесного света, микроскопические соединения в воздухе, меняющие настроение, снижающие внутренний шум, усиливающие внимание к деталям. Лес в такие дни словно сам перенастраивает сознание. Человек замедляется, начинает смотреть под ноги, видеть не предмет, а намёк на предмет — выпуклость под листьями, неестественный круг, тонкие нюансы цвета в зелёном ковре мха. И в этот миг наука почти соприкасается с мифом: кажется, будто это не человек находит гриб, а гриб позволяет себя найти.

Разумеется, строгих доказательств того, что грибы целенаправленно влияют на человеческое сознание, пока нет. Наука осторожна и предпочитает такие термины как : “корреляция”, “химическая сигнализация”, “поведенческая экология”. Но сама структура фактов уже заставляет пересмотреть старое представление о грибах как о безмолвных обитателях различных экосистем на суше. Всё больше данных говорит о том, что они — тонкие стратеги эволюции, мастера непрямого действия, существа, которые не бегут, не охотятся, не кричат, но умеют ждать, пахнуть, появляться в нужный момент и включать в свой жизненный цикл чужую волю.

И потому современный лес в свете этих открытий выглядит иначе. Под ногами человека лежит не просто почва, а живая сеть весьма схожая с кабельным интерном,но гораздо более изощренному, где в каждой клетке происходит одновременна обмен данных, переработка и некий расчёт. По площади, эта паутина подземного "интернета" и может занимать от нескольких сотен квадратных метров до нескольких десятков километров.
И когда ранним утром кто-то, сам себе удивляясь, внезапно чувствует непреодолимое желание взять нож, корзину и уйти в туман между сосен, возможно, это не просто привычка и не только зов осени. Возможно, это древний, бессловесный диалог между человеком и царством грибов, в котором человеку отведена роль не хозяина леса, а его невольного посланника, переносчика будущих спор, участника репродуктивной стратегии, замаскированной под удовольствие тихой охоты....

Другие статьи в литературном дневнике:

• 01.02.2013. Господа грибы могут повелевать