Свобода слова? Была при Михаиле Горбачёве до парткПублицистику писал потому, что не мог молчать. В годы перестройки публиковалось всё. В годы самостийные был народным депутатом, но публиковаться стало сложно. Надо было изучить: кто против кого дружит? И только после этого можно было идти в редакцию. С каждым годом пространство для маневра сокращалось, так как уходили друзья и умирали... Стихи свои я долго не выпускал в свет: так как не находил сил оббивать пороги редакций. Помню в 1981 году готовилось "помпа" по поводу 150-летия присоединения Казахстана к России. Вдохновился я, за стихи засел. Принёс в редакцию газеты "Ленинская Смена" стихотворение "Родина". Прочитала его симпатичная сорокалетняя дама и говорит: "О, как интересно это Вы написали... Включим в подборку! Только посвящение Олжасу Сулейменову лучше уберите, и исправьте вот тут, сами понимаете... Сейчас мне бежать надо. Завтра и занесёте". Не получилось зайти на следущий день: работа срочная не отпустила. Защёл через два дня — другой дядя сидит. Переведена, говорит, прежний редактор, а стихи нам никакие не надобны... В 1987 году, в мае опубликовали моё с Александром Александровичем Заболотным, фронтовиком, письмо о референдумах в газете "Огни Алатау". А через месяц я вошёл в редакцию газеты "Ленинская Смена" уже со статьёй в политклуб "Диалог". Приняла Ирина Блок статью. И завертелось. Через год главный редактор Олег Никанов вручил благодарность ЦК Комсомола Казахстана за активность и... корочки внешкора. Познакомила газета с авторами: Геннадий Зыкин, Юрий Драгалин. Тот и затянул меня в "неформалы"... С чего я попаду потом под пресс партократии, заработавший после ХIХ-й партконференции. Отделаюсь легко, только семья развалится. Жена интуристов водила экскурсоводом, а я ей анкету портил. А стихи? Не забуду Людмилу Герций, её редакторское высокомерие. Надолго отвратила от хождения в литературный отдел. Вместо Пушкина дама сия ставила мне в пример Бродского. Запечатлел я даму сию в своей басне "Хохлатый эксперт". Первым в 1997 году издал стихи мои в газете "Эфир, экран, сцена" Алексей Андреевич Пугаев — друг незабвенный, партай-геноссе по Социал-демократической партии Казахстана. Вначале это была "Вторая заповедь" — философская и политическая тема. Затем Алёша разглядел во мне и "тонкого лирика". Через 4 года друг мой, оппозиционный журналист погибнет под колёсами. Факты говорят о политическом убийстве. Только в 2007 году, когда редактором журнала "Простор", органа союза писателей Казахстана стала Ольга Ивановна Шиленко, а затем и её супруг Сагин-Гирей Зулханович Байменов, друг покойного Алексея я, порезвившись в публицистике журнала "Мысль", был допущен к публикации стихотворений. Но "Родина" так и не увидела свет. Какой был шквал апплодисментов! В последних числах октября 2007 года я прочёл "Родину" на эстрадном пяточке "Острова песни" в клубе бардов. Людям, потерявшим Родину, людям, любившим свою малую родину Алматы стихотворение легло на сердце. А моё сердце от этого шквала стало выздоравливать от последствий микроинфаркта. Теперь рука покалечена. И сединой трясти нет желания. Не краситься же, как кинозвёзды? :)) В виртуальном пространстве можно выглядеть хоть самоваром. © Copyright: Евгений Глебов-Крылов, 2010.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
