***

Повиснет ночь над городом. Крылами
Летучая взмахнёт в полёте мышь,
Пугливая скользнёт под фонарями
Людская тень, но юркнет в мрак и тишь.
Вокруг горят окошки, жизнь за ними
Идёт ко сну, усталых горожан
Утешат ночь и сон, а мы другими
Дорожками уйдём в густой туман,
Где жизнь полна тревог, где выбор сложен,
Где вроде бы приличный человек
Так падает, что вряд ли путь возможен
Назад, но тем и жив наш славный век.

Горбатый Сруль убит был в коридоре.
Услышали соседи слабый крик,
Свалился Сруль лицом на половик,
Лягнул ногой ведро и помер вскоре.
Случилось всё не в средние века,
А здесь, сейчас, среди людей нормальных,
Не думавших, что смерть от тесака
Капустного возможна. Слов печальных
Есть много, но страшней любого сна
В истории случившейся детали:
Во-первых, в горб воткнула нож жена,
А во-вторых, как мы потом узнали,
Подговорил её на это брат,
Работавший в полиции. "Не бойся, -
Сказал он ей, - горбун твой так богат,
Что Бог простит нас. В общем, успокойся,
Сестра моя, в таких делах смелей
И проще быть нам следует, а дале
Ты будешь жить, меняя кобелей,
Хозяйкой при делах и капитале.
Ну, а меня достойной долей ты
Отметишь, ум и сердце помня брата,
У нас есть шанс, но это не мечты,
А путь туда, где будешь ты богата,
Причём, сожжём мы в прошлое мосты!"

Казалось бы, лукавый шёпот гада,
Подбившего бабёнку на убой
Супруга, шёл, как зло, как дым из ада,
Как то, чему отпор даёт любой
Из нас всегда... Но нет! В мгновенье ока,
Приговорён был к жуткому концу
Несчастный Сруль. Осталось только срока
Дождаться и к Небесному Отцу
Отправить без задержки волосатый
Вспотевший горб и куль костей при нём,
Одетых то в костюмчик полосатый,
То в жёлтую пижаму. День за днём
Жил Сруль в тоске при молодой супруге,
К его деньгам прилипшей, ревновал,
Таблетки ел горстями и в округе
Слыл монстром и жидом, каких не знал
Еврейский мир давным-давно. Но всё же
При внешности убогой и молве,
Всегда дурной, жил и терпел, похоже,
Сруль тяжкий крест, имея в голове
Какую-то особую картину,
В которой Бог-распорядитель благ
Поможет и красавцу и кретину
Не помереть, ведь людям Бог не враг.

Однако Бог, похоже, план имея
Неведомый нам, зверство попустил,
В котором мы, понять его не смея,
Найдём лишь факт: сестре брат нож вложил
Хозяйственный в трясущиеся руки,
А та взяла и мужа-старика
Проткнула им: он умер, были муки
У Сруля, но, возможно, смерть легка,
Когда за миг ужасной боли вечность
Он получил без тягостных больниц,
Врачей, лекарств и веры в человечность
Тех, у кого есть в банке счёт, кто ниц
Всегда падёт охотно пред деньгами.
А как ещё бывает? Только так!
Тем более, что Сруль недолго с нами
Ходил бы по земле, - его грыз рак.
А значит, Бог устроил в лучшем виде
Конец тому, кто долго мог страдать,
Кто помер бы в сомненьях и обиде,
Отринув мир как Божью благодать.

Итак:"Убит был Сруль, козёл шершавый,
Богатый жид, при молодой жене
Пригревшийся." - так сплетен привкус ржавый
Обсасывал народ по всей стране.
Однако есть, конечно же, другие
И чувства, и слова - не все же мы
Пьём пошлость, как нектар, - дела такие
Случились, что порылись в них умы.
Подробности, представленные в целом
Без вымысла, подпивший следачок
Сболтнул со зла: в полиции над делом
Поставлен был не он за то, что в срок
Не сдал отчёт по воровству в аптеке
Наркотиков (там тоже проходил
Какой-то труп), убийства в нашем веке
Идут кругом, их много; правых сил
Для крепкого и честного отпора
Преступности сегодня не сыскать.
Воруют все, вор прикрывает вора,
А наш следак был, как бы так сказать,
Чтоб не попасть в тюрьму? Был он хитрюга,
Пропойца и болтун. Стакан-другой
Хлебнул, "поплыл" и слил всё, что у друга
Пузатый сейф в полиции родной
Хранил от глаз чужих. Однако тайны
Известны нам не все, поскольку тьма
В таких делах всегда есть, и случайны
Догадки здесь, и проблески ума.

История публичной сразу стала:
По улице, держа в руке тесак,
Не просто шла, а с воплями бежала,
Нагая и растрёпанная так,
Что ужас брал людей, - неслась, как пуля,
Петляла и махала тесаком
Известная нам всем супруга Сруля.
А кто ещё? Летела прямиком
В полицию по строгому расчёту,
Поскольку брат бабёнки (ушлый змей
В делах таких) умелую работу
Провёл с сестрой: фонарь поставил ей,
Обмазал грудь, лицо и руки кровью,
И вытолкнул коленом в зад за дверь,
Сказав: "Беги к ментам! Про долю вдовью
Кричи, сестра, ведь ты вдова теперь!"
А сам он, пнув труп шурина лениво,
Исчез, да так, что вряд ли кто его
Увидел бы. Дул ветерок, игриво
Трепал листву. В округе никого.

Вот только жизнь порой легко готова
Любой расчёт подправить так, что в нём
Заблудимся, подумаем и снова
В бессмыслицу и мрак мы попадём.
Игрой судеб случайный полицейский,
Увидев, как с ножом бежит к нему
Кровавая бабёнка, ум житейский
Используя, как видно, потому,
Что знал устав неважно, подчинился
Инстинкту и дурёху пристрелил.
Пердимонокль неслыханный случился,
Сто лет назад сказали бы. Но был
Так защищён законом страж порядка,
Что в кобуру засунул пистолет,
Не испытав сомненья и припадка
Мук совести. Служил он десять лет
Без блеска, без удачи. В скуке серой
Тянулись дни, но шанс явился вдруг
Прославиться, избранником с карьерой
Стать и войти на службе в высший круг.

Но, Бог с ним, был служака он обычный,
Отец детей и муж своей жены.
Кого-то там прибить - для них привычный
Поступок в честь порядка, в честь страны,
Дающей им погоны, чин и право
Стрелять, когда в том выгода видна.
Для них ли? Для начальства? Это, право,
Вторично здесь, а первое - мошна,
С чем многие сегодня согласятся,
А если нет, то где-то втихаря
Гребут они деньжата, яхты снятся
Им по ночам, и жизнь идёт не зря.
Всплакнём, но не от горя мы большого,
А оттого, что не воруем мы.
Плох мир наш! Жаль, что мира нет иного,
В нём много зла и глупой кутерьмы.
Предположить, что Бог творил другое,
Сомнительно. Поверим мы скорей
В злодейство, а не в счастье дорогое,
Где правда есть, и любит Бог людей.

Мечты у нас, конечно, есть. Однако
Труп остывал на улице; народ
Стоял и ждал: что дальше будет? "Всяко
Бывает по греху. Один живёт,
А вот другой - покойник", - так невнятно
Сказал бы поп. Но не было попа.
К полудню день катился. Вероятно,
Пришиблено молчавшая толпа
Молчала не случайно; то и дело
Шуршал в толпе лукавый шепоток,
Глядели все на нож, на кровь, на тело,
На гильзу от патрона и лоток,
Бежала по которому простая
Вода, а в ней, аллея, кровь неслась
В небытие, в потоке мутном тая,
Последнюю теряя с жизнью связь.

Толпа не зря шепталась: опознали
В убитой всем известную Мишель.
Лет пять, как Сруль привёз её, едва ли
Представив свой конец ужасный, - цель
Проста была: насытить страсть и сплавить
Куда-нибудь красотку, но она
Приклеилась и стала Срулем править.
Была "любовь" - и вот уже жена.
А вскоре брат Мишель приехал к милой
Сестре, и тут же Сруль впихнул его
В полицию на должность. Гордой силой
Сверкнула жизнь. Желать ещё чего?
Жаль только, что горбун имел плохое
Нутро и жил, как чёрт, влюблённый в зло.
Кривой был сам и сотворял кривое
Везде, куда чутьё его вело.

Убитую Мишель в мешке, знакомом
Нам всем теперь, в морг с воем увезли,
Вломились в дом к ней и лежащий комом
Супруга труп на коврике нашли.
Сруль выглядел при жизни скользкой тварью,
А мёртвым, он доказывал, что ад
Есть, и туда дышать огнём и гарью
Ушёл, чему, быть может, сам был рад.
Кто знает мрак больной души урода?
Кто знает желчь его? Не он взвалил
Крест на себя, не случай, не порода,
Не люди... Есть ли он - хозяин сил,
Сжимающих людей в комки порока?
Считается, что есть, и на него
Мы свалим всё, угасшее до срока.
А что ещё сказать тут? Ничего!

Прошло три дня. Уже ходили слухи
По городу. Скучавший много лет
Народ, как пёс на мясо с голодухи,
Накинулся на шанс какой-то свет
Пролить на смерть семьи, кровавой жутью
Смутившую умы, - и чем тупей
Гипотеза была, тем чаще сутью
События являлись для людей
Их домыслы, их к жареному тяга,
Привычные в полиции, куда
Стекалась муть, где приняла бумага
Бессмыслицу и пошлость, как всегда.

Твердили, что у Сруля был огромный
Рубин, такой...........

Другие статьи в литературном дневнике:

• 06.10.2026. ***