Штрихи к автопортрету-2. Четыре строчки.

Глафира Кошкина: литературный дневник

Александр Степанович Гриневский (лит.псевдоним Александр Грин) отметил в одном из своих произведений, не то "Бегущая по волнам", не то "Блистающий мир", что у некоторых людей есть 4 стихотворные строчки, с которыми они идут по жизни. И этих строчек должно быть именно 4. У его героини такими строчками были:


Если только меня не забудешь,
Как волну забывает волна,
Ты мне мужем приветливым будешь,
А я буду твоя жена.


Почему-то вспомнилось. И вспомнились примеры таких четырёх строчек. Ну вот у оловянного солдатика, известного нам с детства:


Шагай вперед,
Шагай вперёд!
Тебя за гробом
Слава ждёт!


У Эдуарда Савенко (лит.псевдоним Эдуард Лимонов) герой его автобиографического произведения "Это я, Эдичка" сам сложил свои 4 строчки:


Нет во мне злобы!
Нет во мне злобы!
Несмотря на надежд моих гробы,
Нет во мне злобы!


Вчера исполнилось ровно 40 лет, как в мир иной ушел Талгат Кадырович Нигматулин, известный в своё время спортсмен, киноартист и поэт. Не знаю, сам ли он сочинил свои повторяемые часто 4 строчки или где-то вычитал, но вот они:


Ничего нам не надо менять.
Хорони, хорони меня заживо!
Перешагивай через меня,
Через прошлое - перешагивай!


В частушках же тоже именно 4 строчки. С нежного возраста, когда я поняла, что мои сочинения и первые рассказики совсем не такие, которые печатались в времена моей молодости, ко мне прилипла частушка:


Я не вашего села,
Не вашего селения!
Не по-вашему пою,
Прошу извинения!


А потом, когда жизнь приучила меня достойно выдерживать уходы людей, ставших близкими; людей, любимых и уважаемых мною, но предававших меня, я не валялась в их ногах, заламывая в отчаянии руки, а со спокойной болью провожала их частушкой:


Не по полу я хожу,
Хожу по острому ножу.
Не с такими расставалась,
И тобой не дорожу.


Эту частушку я даже подарила главной героине своего романа "И о чем-то плакала Японка".


Ну, а теперь - четверостишие, с которым я прошла всю свою жизнь. Я наткнулась на него в старших классах школы, и оно врезалось мне в душу намертво. Генрих Гейне, чей перевод - не знаю.


И что за поддельную боль я считал, -
То боль оказалась живая.
О, Боже! Я, раненный насмерть, играл
Гладиатора, смерть представляя!



Другие статьи в литературном дневнике:

  • 12.02.2026. Штрихи к автопортрету-2. Четыре строчки.