Лучи закатного солнца жидким золотом лежат на колосьях спелой пшеницы. Ни одного солнечного зайчика, одно ровное, стеганное травами, одеяло. Небо улыбается. Почти прозрачной монетой Луны на стремительно сереющем небе. Пара минут, и медленно то-тут, то там начинают зажигаться яркие бисеринки звезд. Они искрятся алмазной крошкой на ладони. Вдруг чья-то теплая ладошка тянется к небу, пытаясь достать блестящие точечки.
Лис довольно щурится, сильнее кутаясь в старый бабушкин шерстяной платок, и тихо беззлобно произносит:
- Глупая, это звезды.
Ребенок тут же оборачивается. На лице девочки сияет счастливая улыбка.
- Достанешь звезду?
- Конечно, достану? Как же без этого.
Уже совсем стемнело. По земле легкой пеленой стелется туман. Кажется, что он светится изнутри. В жидком серебре полной луны туман похож на призрака, зачем-то вышедшего погулять на волю. Он медленно подползает к деревне, искрясь и переливаясь подобно звездам. Конечно же, это не просто туман.
Да и простой человек, выйдя на улицу, ничего, кроме почти прозрачной матовой дымки, не увидел бы.
А на лугу уже нестройным хороводом пляшут призраки и духи. Их видят только маленькие дети и… Лис. Да он их видит, ибо сам является их частью.
- Лисик, а, Лисик? Тебе пора, да?
Не успевает он ничего ответить, как на порог дома, у которого он сидел с девочкой, выходит ее бабушка. Добрым, искрящимся смехом голосом женщина зовет девочку в дом. Ребенок последний раз машет рукой Лису и уходит с бабушкой.
А призраки уже тянут хлипкие полупрозрачные щупальца к мягкому лучику света, сидящему под старым абрикосовым деревом. И зовут с собой.
Легкий порыв ветра и в лицо пахнул горько-соленый морской воздух. И дым далеких костров с привкусом хвои. Лис снова довольно щуриться. Конечно же, он был человеком. А еще он был вечным Путником.
В глаза сильно бросается цвет волос - огненно-рыжие, и завораживают янтарные глаза. На его лице всегда добрая, едва заметная улыбка. Кто хочет – видит ее.
Туман почти добирается до Лиса, касается носков сапог и в ужасе отпрядывает, ибо обжигается о то маленькое Солнце, что живет внутри молодого человека.
Небо постепенно заволакивают тучи. И вот за плотным покрывалом скрывается монета луны. Серебра, заливающего поля, становится меньше. Мелькают смутные тени. Где-то начинает играть флейта такого же Вечного Путника, как и Лис. Спокойная мелодия парит над землей, всем своим существованием отрицая все плохое. Мелькают небесно-голубые одежды другого Путника.
Лунное серебро заливает пшеничное поле неестественным, мертвым светом. Ветер почти не трогает колосья, лишь изредка пробегая по ним, чуть пригибая их к земле. Тушину ночи нарушает лишь стрекот сверчков, да и тот постепенно затихает. Редко испуганно вспорхнет с пронзительным криком какая птица. И вновь все стихнет. А туман подбирается все ближе к полю, причудливо выползая из ближайшей липовой посадки, несет с собой запахи трав и цветущей липы, смешивается с запахом зрелой пшеницы. Касается колосьев с краю, проползает между ними. И вот уже стелиться по всему полю, укрывая землю.
- Ай, безобразник! – Тишину нарушает чей-то смеющийся голос. Туман замирает, настороженно прислушиваясь к этому голосу. И словно все понимает.
Ветер пробегает, едва касаясь колосьев, по полю к тому, кто посмел заговорить с Духом. Туман стелиться у ног мальчишки, впрочем, не касаясь его. Новая волна ветра с шелестом листьев приносит запах далеких походных костров.
- Безобразник! – Снова смех. – И не стыдно тебе?
- Нет, - Дух выглядывает из-за ближайшего дерева, держась за его ствол когтистым лапами. Он узнает мальчишку-Путника, настороженно на него смотрит, прислушиваясь. Туманом перетекает от дерева к дереву, не давая себя рассмотреть. – Тебя ли мне, юнец, стыдиться?
- А, может, и меня! – Путник вновь дерзко улыбается и смеется, следя за каждым перемещением и словом Духа. – Не ты ли сам посылал за мной?
Дух не отвечает, лишь вздыхает, ненароком пробуя запах Путника. Смотрит пристально, подбираясь все ближе. Вот уже стоит напротив мальчишки. И чуть трогает когтистой лапой полные спелых зерен колосья.
- А если и я…
Путник со смехом подбегает к шарахнувшемуся от него Духу, хватает теплой ладошкой прохладную лапу. И, переставая смеяться, смотрит, чуть улыбаясь. По полю вновь пробегает ветер, треплет мягкую шерсть Духа и волосы мальчишки, приносит из леса запах хвои. Один вновь начинает звонко смеяться, второй хмуриться.
- И все же… Что привело тебя в мою Обитель, Путник.
- Я заблудился…
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
