Проблема потерь - еще один аспект

Закончил, наконец, и поставил на Прозе.ру новый, дополненный вариант очерка «Победная весна сорок пятого года: Красная Армия на немецкой земле».

И вот читатель задал вопрос - откуда у меня данные о том, что Красная Армия потеряла в годы войны в три раза больше бронетехники, чем ее противник, из какого источника. И добавил, что, вероятно, высокие потери эти связаны с так называемым «танковым погромом» 1941 года...

Вопрос, вроде, простой, а коротко на него ответить, сославшись лишь на источники, довольно трудно.

В соответствии с устоявшимися данными о потерях Красной Армии (см. - Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. М., 2001) в 1941 - 1945 гг. было безвозвратно потеряно более 96,5 тыс. танков и САУ.

При этом по годам потери распределяются следующим образом: 1941 г. (6 месяцев и 10 дней) – 20,5 тыс., 1942 г. – 15,1 тыс., 1943 г. -. 23,5 тыс., 1944 г. – 23,7 тыс, 1945 г. (4 месяца и 10 дней) – 13,7 тыс. Как видим, высокие потери были в течение всей войны, а не только в 1941 г., причем в 1945 г. среднемесячные потери равнялись среднемесячным потерям 1941 г. Конечно, потери 1941 г. были очень болезненны, т.к. в войска подавалось в это время слишком мало бронетехники – промышленность разворачивала военное производство в обстановке эвакуации основных танкостроительных заводов на Восток (в 1941 г., с 22 июня по 31 декабря, в войска поступило только 5,6 тыс. единиц бронетехники, а в 1942 г. - уже 28 тыс.).

Замечу также, что высокие потери нельзя напрямую увязывать с тактико-техническим характеристиками танков и САУ, с тем «чьи танки были лучше» (об этом тоже упомянул читатель). Когда даже в 1944 году, не самом неудачном для Красной Армии, в танк Т-34-85, вполне современный по своим тактико-техническим характеристикам, сажают молодых неопытных ребят 1925 - 1926 года рождения, имеющих за плечами кратковременную подготовку в запасном полку и идущих в свой второй или третий бой, о какой реализации этих самых ТТХ может идти речь? Даже если ребята эти стойко выполняют свой воинский долг, продолжая бой в горящей машине, не покидают ее до конца и гибнут вместе с ней. Но не буду повторяться, обо всем этом достаточно подробно написано в моей работе.

Сложнее обстоит дело с учетом потерь в бронетехнике Вермахта и войск СС. В капитальной книге Мюллера-Гиллебрандта (см. - Б. Мюллер-Гиллебрандт. Сухопутная армия Германии 1933-1945 гг. М., 2002) приведена таблица, в соответствии с которой противник потерял примерно 28,5 тыс. танков и штурмовых орудий. Однако, это были потери как на Восточном, так и на Западном театрах. При этом отдельно по советско-германскому фронту определенных данных, полученных путем изучения первичных документов, мы не имеем. Да их и невозможно, вероятно, выявить, ибо танковые и моторизованные дивизии перебрасывались с Запада на Восток и обратно и потери учитывались суммарные. Принято считать (см. - Великая Отечественная война 1941-1945. Энциклопедия. М., 1985), что 75 проц. танков и штурмовых орудий было потеряно противником на советско-германском фронте. Тогда выходит, что противник потерял всего 21,4 тыс. единиц или в 4,5 раза меньше, чем Красная Армия.

Однако, с этой цифрой трудно согласиться, так как у Мюллера-Гиллебрандта, как это видно из упомянутой выше таблицы, цифры потерь не учитывают следующих:
1) Не приведены потери больше чем за три месяца 1945 г. (февраль – май), причем имеются в виду боевые потери, а не танки и штурмовые орудия, находившиеся в капитулировавших частях. Потери весной 1945 г. были очень высокие, во всяком случае, гораздо выше среднемесячных конца 1944 г., объем которых составлял 1,1 тыс. единиц.
2) Не учтены в таблице потери такого вида бронетехники, как легкие и тяжелые пехотные орудия на самоходном бронированном лафете и некоторые другие самоходные артсистемы, которые относились в Вермахте не к бронетехнике, а к артиллерийскому вооружению и поэтому, вероятно, в таблице не фигурируют. При этом использование их в бою было не менее, а зачастую более эффективным, чем применение легких частично бронированных СУ-76 в Красной Армии, которые всегда и вполне обоснованно учитывались как полноценные САУ.
3) Не учтены потери итальянских танков и штурмовых орудий, которые стояли на вооружении Вермахта и войск СС с 1943 г.
4) Не учтены потери трофейных танков и САУ (французских и советских), которые также использовались в боях.
5) Не учтены потери союзников Германии на советско-германском фронте (Румынии, Италии, Финляндии, Венгрии), хотя известно, к примеру, что венгерские танковые части упорно сражались до последних месяцев войны.

Учет всех этих обстоятельств приводит к цифрам потерь противника на советско-германском фронте не в количестве 21,4 тыс. единиц, а более чем в 30 тыс., т. е. к значению превышения потерь Красной Армии над Вермахтом, войсками СС и воинскими соединениями союзников Германии примерно в три раза.

Отметим, что приводимые данные приблизительны, но не только потому, что принят ориентировочный процент потерь на советско-германском фронте, равный 75 от потерь на Востоке и на Западе. Дело в том, что учет безвозвратных потерь бронетехники (боевых и небоевых) в принципе весьма сложен.

Конечно, если танк, к примеру, сгорел, а тем более, его разнесло на части из-за взрыва боекомплекта, - тут однозначно следует списание в безвозвратные потери. А если боевая машина серьезно повреждена, причем ее восстановление должно проводиться в глубоком тылу в заводских условиях в течение длительного времени?

Известно, что в СССР на танкостроительные предприятия поврежденные танки и САУ прибывали эшелонами и после восстановления вновь подавались в войска, наряду с новой техникой. Если долгосрочный ремонт проводился силами танко-технических служб в войсках, как и краткосрочный, такую машину не записывают в потерянные безвозвратно. А если она выводилась из состава части и лишь формально числилась за Красной Армией, а, может быть, и не числилась вообще, причем ресурсы на ее восстановление были соизмеримы с изготовлением нового танка или САУ, как быть тогда, какие это потери? Вероятно, можно считать и как общие, и как безвозвратные, которые нас и интересуют. Но при этом акта о списании данного танка или САУ не составлялось, а следовательно, о них чаще всего нет и данных в отчетностях о безвозвратных потерях.

Заметим при этом, что безвозвратные потери в бронетехнике, особенно во время наступления, когда подбитые машины, а также вышедшие из строя по техническим причинам не оказывались в расположении врага, были в несколько раз меньше общих потерь.

Путаница с цифрами безвозвратных потерь при различных подходах к их учету может привести к двойному счету количества бронетехники, поданной в войска, не говоря уже об искажении подлинной картины потерь, что существенно влияет на конечные выводы. Будем надеяться, что составители статистического сборника "Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил" использовали достоверные данные и придерживались строгих методик. Будем надеяться также, что рано или поздно мы все же будем иметь более достоверные цифры в части потерь бронетехники противника на советско-германском фронте.

Сегодня же, учитывая сказанное, будет правильным оценить потери Красной Армии в бронетехнике только в три раза выше потерь противника.

Понимая, что вывод этот оценочный, я именно поэтому не привел конкретной итоговой цифры потерь Германии и ее союзников в бронетехнике на советско-германском фронте. Однако, для анализа действий сторон и боевого уровня их подвижных формирований важно знать, в том числе, основные данные по количеству и качеству вооружения и военной техники, а также потерь этого вооружения и техники.

Вот почему данный, пусть и оценочный, показатель мною и был использован.

Следует добавить, что примерно к такой же оценке потерь Германии и ее союзников на советско-германском фронте в период с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г. приходят и составители упомянутого выше статистического исследования «Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил». Не раскрывая, каким образом были подсчитаны потери противника, в сборнике приводится цифра в 32,5 тыс. танков и САУ (штурмовых орудий), в т.ч. 0,5 тыс. единиц бронетехники союзников Германии, и соответствующее соотношение, равное 3 : 1. Некоторое отличие в цифрах потерь противника связано, вероятно, также и с тем, что в статистическом исследовании в качестве потерь учтены боевые машины, которые находились в составе немецких частей и соединений, капитулировавших после окончания военных действий.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 06.05.2010. Проблема потерь - еще один аспект