17. 08. 26 19 2417.08.26 19:24
Не хотела писать онлайн. Но руки устали держать ручку. Да и во время моего путешествия ничего не писала, а только впитывала окружающее. Бесчувствие! Это когда выгода затмевает всё. Однако - чем тогда мы будем отличаться от роботов, если мы растеряем чувства? "Любовь? Ты ещё веришь в любовь? Её нет, все покупается и продается!" В глазах моего собеседника недоумение- как такая взрослая тетка не может понять, что нет любви, и что все сказочки про две половинки чего-то там придумали для того, чтобы...
Город Н. На перроне, по выходе из вагона меня встретил Д. приятно, когда встречают. И даже забрал у меня тяжелую сумку с подарками для него. В подземном переходе все как обычно - досмотры и очереди. чтож, город Н.- миллионник, по значимости очень важный город. Толпа иноплеменников. Наркоманы и токсикоманы. Живые человеческие скульптуры. Колоритная хозяйка туалета, которая разгоняла пассажиров, ожидающих и провожающих... Мат. Как тут не материться, если все враз пропадает написанное? Так, про себя матерюсь, не слышно. И научилась нецензурно выражаться только во взрослом возрасте, когда вышла замуж, родила детей. В семье не принято было материться, не матерился ни отец, ни мама, а бабушка Ира, и бабушка Маня,- тем более. Как-то обходились бех этих слов. Говорили например- балбесик, или болван, или лахудра, или "красавица"( иронично, отец называл так тех, кто красил волосы, делал маникюр- педикюр, разные прически, типа начесов( сейчас наверное никто так не делает...) Да, и говорили : "урод". Это было обидно, уничижительно, и ранило сильнее мата. Матерились, как говорила мама, уголовники. И многие старались не дружить с людьми, у которых кто-то был судимый. Общение с ними было сродни с нынешними санкциями. ***
Посмотрев на часы, которые почему-то стали показывать странное время, ровно на два часа вперед( не в городе Н, в другом месте произошел какой-то скачок), я решила, что можно спускаться вниз, на перрон, на площадку, с которой должен отправиться мой транспорт. Дверь туалета была открыта настежь. Стояли три женщины, одна за другой, в очереди...Казалось, они готовы были наброситься на высокого военного, который зажимал правой рукой ухо, бросив свои вещи на пол, а левой пытался окровавленным бинтиком вытереть кровь, которая заливала лицо. Все ухо и левую щеку покрывали рваные раны. Вернее -ухо, а на левой щеке оставался след от пули, или это был круглый осколок, или...Дыра. И текла кровь, крупными бардовыми каплями на серый пол. Он молчал, и затравленно посмотрел на меня, ожидая, что я тоже наброшусь на него, осуждая и навешивая ярлык убийцы. Но я сказала, что раны надо обеззаразить, чтобы не было загноения. Вокзал- не самое лучшее место для ран. Он опешил, и две тетки, стоящие в очереди, ретировались, шарахнувшись от меня. Или мне так показалось? "Да чем? У меня ничего нет. Я из госпиталя, еду домой долечиваться". Но у меня был спиртосодержащий гель для рук, со времен ковида. ...Он рассказал о том, что у него левая рука " не работает", и правая нога вся исполосована, и о том, как в окопах..."наверное, меня не пустят, и я не доеду!" "Пустят, и доедешь, все будет нормально!" Я не боюсь крови, я видела смерть, у нее нет лица. Она- безликая. Она принимает разные обличья. Мне показалось, что он впервые встретил нормальное, человеческое отношение. Может быть, ...и можно всякое домысливать, однако- война- это война. И неважно, мобилизовали, или сам пошел. Воюют всегда лучшие. Конечно, есть те, кто и пошел бы воевать, но не позволяет здоровье, возраст, или - он будет более важен на своей работе. Однако...!!! Оставлю за знаками. Тяжело писать, когда написанное пропадает, и мысль прерывается. Я потом, встретив его у касс, отдала гель, потому что у него снова пошла кровь из рассечённого уха. когда вернулась на свое место, от меня, как от прокаженной снова шарахнулись. Переживу. Не первый раз быть белой вороной.
© Copyright: Ирина Санникова, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике: |