Принадлежность факта.Во время информационных войн использование двойных стандартов превращают политику в простую говорильню. Факты становятся первыми жертвами борьбы интересов. Их просто не видят или черное называют белым, а белое черным. Но ведь и в обыденной жизни люди всегда использовали отбор фактов в свою пользу. Это понятно, но до сих пор я полагал, что манипуляции с фактами человек совершает намеренно. А если и бессознательно? На этот вопрос меня навел свежий "факт". Недавно я был в гостях у друга. Одной из тем, которую мы затронули, была и такая всё более актуальная для нас в силу нашего возраста как: поведение в последние минуты жизни перед смертью человека, находящегося в сознании. Друг притащил из другой комнаты целую пачку бумаги формата А4 сплошь исписанную выдержками из разных источников с примерами на эту тему. Я слушал как завороженный. Чего там только не было! Примеры были и хрестоматийные и малодостоверные, но все очень впечатлительные. Например, вот наш академик Павлов, умирая, позвал своих учеников, рассадил их вокруг себя и велел записывать то, что он скажет об ощущениях умирающего человека. Далее последовали другие примеры, а мне показалось, что выписки становятся однообразными, и мне захотелось их оживить. Я зикнулся, что у меня тоже есть пример, но друг отмахнулся и продолжил чтение своих записок. Я ему свой пример все-таки привел, совершив маневр. Пришел домой и позвонил ему, и он волей-неволей меня выслушал. "Слушай, Вовк, - сказал я, - Я теперь могу тебе не по памяти, а прямо по первоисточнику зачитать пример". И я прочитал: "Смерть госпожи де Верселис была смертью мудреца... Она оставалась в постели только последние два дня, не переставая все время спокойно беседовать со всеми окружающими. Наконец, уже умолкнув и находясь в агонии, она издала громкий звук. "Отлично! - сказала она, обернувшись, - Женщина, способная на это, еще не умерла". Это были её последние слова". Выслушав меня, друг спросил: "Это откуда?" - "У Руссо в "Исповеди"", - ответил я. "Нет, - резюмировал друг, - Не подойдет. Я Руссо не люблю". Я обомлел. Обдумывая потом, я пришел к выводу, что ведь у факта оказалось еще одно порою бескорыстное свойство сильнее объективности - принадлежность. © Copyright: Николай Изгорь, 2014.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
