Негласный договорВ какой-то момент я просто перестал бояться этого голоса. Я понял, что он - не враг, а сторож. Он оберегает меня от разочарований, от пустой траты времени, от возможного провала. Он искренне хочет, чтобы я оставался в безопасности. Только вот беда: в безопасности нет и не может быть того самого дрожащего, пьянящего чувства, когда садишься за стол и понятия не имеешь, что родится на бумаге через час. И всё равно: каждый раз, когда я берусь за новый рассказ, мне страшно. Трепетно. Как перед первым свиданием. Возраст, опыт, прочитанные полки книг - всё это не щит. Это просто багаж за спиной: тяжёлый, привычный и совершенно бесполезный в момент творчества. Я до сих пор боюсь, что кто-то прочитает мой текст и снисходительно улыбнется, как над наивным школьником. Но я сажусь. И пишу. Потому что внутренний критик питается исключительно бездействием. Как только пальцы касаются клавиш, он стремительно теряет силу. В момент работы ты не думаешь о величии, о своем месте в литературе или о том, что было написано до тебя. Ты думаешь о запятой. О запахе спелых яблок. О том, как точнее передать этот загадочный утренний свет. Я не умею воевать со своим критиком. Я просто даю ему высказаться - а сам продолжаю печатать. Иногда даже отвечаю ему вслух: «Да, ты прав. И всё-таки я попробую». Это наш негласный договор: я не пытаюсь тебя переубедить, а ты не пытаешься меня остановить. Так и живём. А ещё я заметил: этот навязчивый шёпот мгновенно слабеет, стоит только начать писать честно. Когда не притворяешься, не наряжаешься в чужие литературные одежды, не пытаешься казаться умнее или глубже, чем ты есть на самом деле. Критику попросту нечего сказать, если ты просто фиксируешь то, что сам видел, слышал и чувствовал. В такие минуты он замолкает. Как молчит всё ночное на ярком свету - не потому что побеждено, а потому что этот свет делает его невидимым. © Copyright: Афанасий Лобинцев, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
