6

Бегство.
Очередной разгон взяла моя жизнь, сама от себя убегая, обгоняя саму себя.

Я несусь от одной точки к другой очень далёкой, минуя дни и пространство на отрезке, мимо общего движения, но всё же являясь частью. А пока я мчусь время для моего сознания перестало играть привычную роль теперь я вижу его по иному. Время прибывает в новом состоянии и я естественно прибываю в нём. (моё сознание времени, окрашивает его, что влечёт за собой определённое его видение, как говорится - игра воображения) В этом законсервированном пространстве с дрожащими стенами и полом с окнами ведущими к размытым зимним лесам в которые пялятся убивая скуку в надежде заметить необыкновенное. Пространство наполнено влажным теплом испарений, снующими по узкому коридору большими грузными и высокими и худыми созданиями с их детёнышами точно выделенной копией. Белые скомканные валуны покоятся на узких полках и шурша недалеко разносится диапазон допотопной музыки двадцатилетней давности.

Далёкий звук несётся во мраке. И поезд вырвался из глубинного туманного мрака ночи, медленно останавливаясь. По его бокам проносится свет фонарей, посекундно освещая окна вагонов, пробегая по застывшим фигурам линиям выпуклостям. А тут от чего то на безлюдной ночной станции мужчина и женщина, под светом фонарей выдыхают пар прикрывают варежками лица от холода. Что они двое тут забыли? Ждут запоздалую электричку одинокую полупустую, что бы сесть в неё и позволить ей унести их от этого тихого глухого места затерявшегося в глубине ночи и гор под беззвездным небом в точно такое же или другое? Они машут руками кому-то во всех их коротких движениях радость и печаль прощания. На скупо освещённых лицах улыбки. Они идут по перрону за удаляющимся поездом в который сел тот кому они до сих пор машут рукой. Поезд забрал с собой невидимого незнакомца. Мужчина и женщина остались далеко позади. Поезд отправился во мрак, туда откуда он прибыл.

В законсервированном царстве большие белые валуны превратились в подстилки на узких полках, на которых дремлют большие и грузные и высокие и худые создания и их детёныши. Сейчас вторая половина глубокой ночи. По узкому коридору никто не снуёт. Только свисают с верхних полок конечности. Разносятся храп, стоны, невнятные шёпоты. В туалете душится намалёванная пышная девушка. Цокают её высокие каблуки замшевых ботфорт. она отправилась курить.

Холод вырывающийся из дверей в курилку, которую постоянно кто то открывает, поднимается вверх, делает поворот, струится вниз, обвивает мои ноги и растворяется в слабом тепле, пахнет потушенным бенгальским огнем.

Кажется что свет фонарей проскальзывающий сквозь тёмные окна, на самом деле проникает насквозь, проходя беспрепятственно через стены вагонов в котором мгновенно передвигается по пустоте в которой застыли набитые полки барахлом, скрученные белые валуны, стаканы, засохшая еда, пустые бутылки и неподвижно спящие создания. Всё застыло в пустоте. И вроде бы есть всё и тут же этого ничего нет.

Ракеты летят к востоку.
Ракеты летят на рассвет.
В низком светлом небе мягкими тонами невесомыми слились друг с другом нежные переливы цвета пробудившиеся восходящим солнцем, видно их сквозь тонкие трепещущие кроны берез похожие на первые морозные узоры на стеклах, на мягкие перья птицы. И слились они густым лесом по равнинам. И как хочется легко коснувшись провести рукой по верхушках леса словно по неровному ворсу нежной и такой хрупкой ткани. Оранжевый свет стеклянный почти прозрачный, но всё же насыщенный ложится на утомлённые тяжестью долгого пути лица устремлённые к рассвету сквозь окна, в ожидании скорого конца, в которые и не верится. Цвета сменяют друг друга неуловимо, будто от одного дыхания и вскоре она прозрачны на столько что похожи на обычный дневной, это значит что солнце уже поднялось над этим краем земли. В чистом небе растворили длинные объёмные хвосты ракет. Это последний рассвет перед возвращением домой.
Ракеты летят на восток.
Ракеты летят к рассвету.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 24.03.2014. 6