Что дальше...А, что дальше за той дверью, куда ты боишься войти? Пропасть? Величиной с Туимский провал? Я видела в твоих глазах страх, страх быть раненным мною, чего ты боишься маленький мальчик? Ты, конечно, усердно прячешь свой страх, за личину самоуверенности и напускной взрослости и мудрости, но я вижу все, и дрожащие зрачки и слышу твое сбитое внутреннее дыхание, я даже чувствую, как движется кровь в венах твоей руки, лежащей на моем колене. Чувственность – какое дурацкое слово, что оно общего имеет со своим значением. Как много оно значит, и как много ничего не значит, все зависит от того, чьи руки оперируют этим значением. «Сука- чувственность - как она умеет молить о куске духа, когда ей отказывают в куске плоти» Ф. Ницше. И вряд ли все мои мужчины читали его произведения, но они знают эту аксиому, они родились с ней. Наверное, за то все время, когда жизнь таскала меня за шиворот, за все время, когда я выла от боли, я все равно никогда ни смогу стать бесчувственной. Я никогда не сделаю тебе больно, во всяком случае, умышленно, а случайная боль не в счет. Сколько мужчин испытывали этот же страх, делясь им со мной, прививая мне способность беречь их от боли, брать эту боль себе, умирать вместо них. Я умирала и воскресала, устав повторять подвиги я просто уходила, возвращалась, уходила, возвращалась, и не возвращалась. Как, мне найти ту грань, где умирает посредственность, грань за которой уже нет смысла винить друг друга в состоявшемся и нет, грань, где я буду - я, а не жалкая маска, для удобных случаев. Как научить тебя, хотя если честно педагог из меня некудышный, как научить тебя не бояться меня, как милый мальчик, как? Я просто боюсь тоже, я боюсь произносить слово «мой» - потому, что это до смешного не так, потому, что мы чужые люди с тобой случайно, забравшиеся в постель, вот оказывается, как дико это звучит, дорогой. Взять себя в руки, вдыхать носом, выдыхать ртом, так повторяю десять раз не помогает, пробежаться утром это не тяга к здоровому образу жизни, а желание убежать от себя круг за кругом, розовыми кроссовками по грязным лужам, хочется уже вываляться в грязи на всю оставшуюся жизнь, чтобы потом только уехать на Памир и не думать, не думать, просто разучиться думать о тебе. И даже, кажется получается, стою под душем и не чувствую температуру воды, только дрожу и наверное не от холода а от нервного возбуждения, когда психология переносится в физиологию это уже симптоматика, хохочу. Странно, наверное, слышать в семь утра хохот жены из ванной, а я же говорила, что я не жестока, я всего лишь дарю мужу на день рождения свое сумасшествие. Закусить губы, до вкуса крови, успокаивает? Не всегда, почему мне все время нужно действовать во имя чего- то, вопреки чему –то, Жанна Дарк местного разлива. Борец за равенство в жизни, и неравенство в постели, самоуверенная до ужаса, и неуверенная до ужаса. Хочется зажать рот ладошкой и кричать, что есть силы, свести крик до пронзительного, убивающего децибелами визга, сорвать горло в кровь, кричать, но чтобы не было слышно моего крика. © Copyright: Ничей Малыш, 2006.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
