начала ХХ века, умершего от туберкулёза (он покончил с собой,к ак часто случалось, не выдержав болезни). Прочла и задумалась... .
Черемнов описывает свои ощущения после выздоровления: «Я снова пою в душе песнь восходящему солнцу! Я люблю море, небо, громкий смех, тихие слёзы, весёлых девушек и детей. Я опять со слезами умиления читаю восточные миниатюры Бунина, балаклавские рассказы Куприна. И хоть мне говорят и пишут, что Куприн – дрянной человек, и все они дурные и пошлые люди, - я радуюсь, что не знаю их лично и живу в обаянии их творчества, что я вдыхаю аромат цветов, выросших из помойной ямы их тёмных душ. Ведь я по-прежнему одинок и ревностно берегу моё одиночество. Я уклоняюсь от всяких литературных знакомств и связей. Большое счастье, что я теперь обеспечен и могу идти своей дорогой, не насилуя совести и творчества».
Черемнов переходит к характеристике петербургской журналистско-писательской общности, награждает её нелестными словами: « всё, что приходит из Петербурга в мою крымскую Фивкиду – ужасно!». Когда Черемнов думает о житейском пути современного писателя, ему на ум приходит сравнить сей путь с эпизодом биографии В.В.Верещагина, относящимся к войне 1877 г., когда Верещагину, отрезанному турками от своего отряда, пришлось пробираться к своим через ров, заполненный разлагающимися трупами: «Верещагин полз целый час, меся коленями и ладонями чёрное человеческое мясо, вдыхая зловонье человеческой гнили». Он называет Пильского, Некрасова, Меньшикова, Батюшкова. И эти заполняют страницы и столбцы изданий! Черемнов вспоминает, как послал в «Мир Божий» стихотворение «Смерть журналиста», где трактовал «этих господ, как каналий» : «Батюшков ответил мне дружески-поучительным и укоризненным письмом… Но Батюшков глуп, это знают даже петербургские извозчики! А другие? Умные!»
Черемнов завершает свои рассуждения так: «Нет, тысячу раз нет! Идти об руку с этими господами, можно только забыв всякий стыд и потеряв последние остатки нравственной брезгливости! Или я пойду своей дорогой, или я готов на самое ужасное, я готов осудить себя на неизвестность. Буду разводить у себя в Витебской губернии йоркширских свиней и писать Кайгородову весенние бюллетени!».
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
