Отчёт Александра Александрова с библиотерапии сентСемнадцатое сентября 2017-го, пермское воскресное утро, Горьковская библиотека. В малом зале на 3-ем этаже клуб библиотерапии собрался на чтение поэтессы Мирры Лохвицкой. Первое стихотворение выбрала Лана, хотя ещё Вартуи – она не смогла быть – поместила этот стих на “стене” группы: Умей страдать. Когда в тебе клеймят и женщину, и мать — За миг, один лишь миг, украденный у счастья, Безмолвствуя, храни покой бесстрастья, — Умей молчать! И если радостей короткой будет нить И твой кумир тебя осудит скоро На гнет тоски, и горя, и позора, — Умей любить! И если на тебе избрания печать, Но суждено тебе влачить ярмо рабыни, Неси свой крест с величием богини, — Умей страдать! 1895 Валя вспомнила своего мужа и призналась, что совершенно не умеет страдать. У меня в стихотворении вызвали недоумение и оттолкнули навязчивые побудительные предложения. Затем я вспомнил момент из школы, как захожу, припозднившись, в класс – и учительница с порога спрашивает: “А ты прочёл то-то?”, я отвечаю “Да” и только тогда понимаю, что класс молчит, никто не прочёл. Эта была ассоциация на фразу “страдание от избранничества”. Вера сказала, что иногда завидует лентяям, ведь сама училась, зарабатывала баллы. Паша был занят: у него в голове началось собственное стихотворение как отклик на озвученное. Кеша сказал, что стихотворение ему не близко плаксивым тоном; ещё у него ощущение, что у поэтессы асфиксия, то бишь душат её, а она получает удовольствие. “Ты же показываешь всем своим видом, что получаешь удовольствие от страдания”, – сказал Лёша, и это его отталкивает, вызывает брезгливость. В тоже время я понимаю, о чём она – умей в жизни справляться с проблемами, терпеть. Но мне не близок тон, мне ближе, как в спорте, мотивация: да, есть трудности, но ты держись, выкарабкивайся. Затем я в диалоге “повыпытывал” у Ланы, зачитавшей стихотворение: – Ну, почему ты выбрала именно его? Что ты почувствовала? – Я почувствовала, что она выразила суть жизни, что в жизни надо уметь и молчать, и любить, и страдать. Никому никуда не деться от страданий. – И как это в твоей жизни? Могла бы ты чем-то поделиться? – Да, у меня в жизни много всего случалось – но я боюсь занять много времени. – Ну, какой-то конкретный “примерчик” – как-то связанный со стихотворением? – Я православная. Я хожу к батюшке. Батюшка говорит, что если у вас нет страданий и скорбей, вы уже где-то с бесами заключили договор. Поэтому вы его расторгайте и начинайте принимать скорби, которые даёт Бог для спасения души. – Ну-ка, ещё раз, что-то я не понял, – оживился Паша, а я вообще расхохотался, утратив роль – и контроль – ведущего над собой. Кеша тоже засмеялся и сказал, что “прекрасно понимает меня”. – Это не смешно, - отозвалась Лана, но совершенно не обиделась на нас. – И нужно принимать это страдание, ибо через него идёт очистка души. – Лана, а есть какой-то пример из личного опыта? – не унимаюсь я, а в голове отчего-то мелькает мысль, что библиотерапия – это не “клуб риторики”, но “клуб конкретики”. Особый клуб реальных чувств, а не общих фраз. – Ну, например, у меня муж ушёл из дома. Я конкретно первый год каждый день плакала. Это было нечно невыносимое, я просто выходила в поле и орала. Много книг и детей, семья – всё было построено на наших отношениях. И если бы не батюшка, я бы вообще это не пережила. Он меня поддерживал каждый день, говорил “терпи” и спрашивал: “А ты хорошо плачешь? Не от жалости ли к себе?” Второй год я плакала меньше, теперь не плачу, а чисто конкретно действую и работаю. – То есть ты справилась со страданием через дела? – Да, я работала садовником, с утра до ночи я четыре КАМаза навоза разгрузила на себе. У меня текли слёзы с навозом, оттуда я выбирала червей для рыбалки – мне оплачивали это – и через это я очищалась. Я приходила и три раза обкатывалась холодной водой – я потеряла 10 килограмм, пока там работала. Я работала чисто физически – иначе бы я не вынесла. Молитва и физический труд. – Ты пересоздала себя? – Да, совершенно переформатировала. А критики, которые заклёвывали мои первые книги – я не могла пережить эти статьи с критикой – сами сейчас отобрали мои стихи в новый сборник и путь ему проложили. – То есть страдание превратилось в радость и в развитие? – В возможности, я сразу же в Грецию съездила, на Корфу, где мечтала побывать, у меня сын закончил и поступил, дочка седьмого ребёнка… То есть у меня идёт выстраивание очень мощное через постоянное страдание, постоянный труд – и благодарность за это. – То есть страдание преобразило вас? – Их полно, ещё ничего не закончено, муж ещё не вернулся, его окно напротив этой библиотеки. Я хожу и каждый день смотрю в окно, где он сидит. Прихожу, сажусь напротив этого окна, окрываю книги и работаю. – Очень интересная история. – Так у вас сборник стихов? – поинтересовался Паша. – У меня много книг. У меня муж издавал. Потом он отказался издавать… – Ну, благодарю, так глубоко поделились. – Я скрывала. У меня два года даже близкие и друзья не знали, что ушёл муж. Я только недавно… Я отрабатывала физически, приходила к друзьям, они спрашивали – а чё он не пришёл? “Сегодня занят”, всё. Никто не знал. – У вас два года назад ушёл муж, и вы скрывали – продолжила меня Валя. – А как вы сейчас думаете, стоило ли скрывать? – Стоило. Мне нужно было “созреть” для этого. Мало того, мне нужно книгу об этом написать. Я десять раз бралась – и отбрасывала, не хотела об этом писать… © Copyright: Светлана Аширова Бедрий, 2017.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
