Дорогие читатели, с наступающим Новым годом!
Причём, с юбилейным, для вас – читатели-винничане!
С новыми надеждами и с их воплощением в более раннее, чем через сто лет, время!
Моя новая публикация возникла неспроста. В последнее время, если следить за сообщениями в интернете, всё более повышается интерес к истории Винничины.
Особое, и это весьма заметно, увлечение пользователей всемирной сети касается того времени, когда Винница начала разрывать связывающие её развитие уездные путы, постепенно разрастаясь и поднимаясь до размеров и уровня губернского города.
Это – самый конец XIX-го века и предвоенные годы начала века XX-го.
Авторы означенных сообщений весьма молоды или же они представляют среднее поколение. Мало кто из них встречался непосредственно с людьми, родившимися ещё в позапрошлом веке. Мне же винничане, жившие в городе на рубеже указанных веков, были знакомы, некоторые из них – весьма близко. К большому сожалению, мне – тогда юному и молодому – было не до истории дореволюционной Винницы. Тем более, что нам постоянно вбивали в голову, что в царское время ничего хорошего не было, да и быть не могло. А если и случалось, то, как бы сказать, вопреки намерениям существовавшей тогда власти. И, вообще, настоящая и стОящая история Винницы началась со времени установления в городе власти Советов.
Что отличало тех людей? Если сравнивать с нашими современниками, то я бы отметил, прежде всего, степенность, рассудительность, упорядоченность. Нынешняя суетливость, метания от одного дела, занятия, увлечения к другому были им чужды. Они были осторожны и сдержанны в суждениях и осуждениях.
Меня поражала твёрдость, не подвластность времени их знаний: то, что они усвоили в церковно-приходской, начальной и пр. школах (вплоть до гимназии), оставалось в их головах на всю жизнь.
Адвокат, к услугам которого охотно прибегали служители церкви, так он мог читать их документы, написанные на церковнославянском языке.
Врач, бегло говоривший по-немецки (с гимназического возраста), приглашавшийся на встречи с прибывшими «нашими немецкими – то есть, из ГДР – друзьями», ибо партийно-советская верхушка иностранными языками не владела. Стоматолог, помогавший в решении математических задач соседским школьникам, хотя некоторые родители этих детей имели техническое образование.
Старый бухгалтер, ориентировавшийся в расположении звёзд на небосклоне не хуже, чем – в платёжных системах. Мои же школьные знания, например, той же астрономии, с которой я никогда после школы не имел дела, улетучились уже на следующий год. А ведь учился я неплохо.
Я вспоминаю прямо-таки стоический дух этих людей, что касалось всегда преходящей моды. Их одеяния по стилю были неизменны в течение десятилетий. Не думаю, что в этом консерватизме было что-то плохое.
Они оставались верующими (чаще, по известным обстоятельствам – только в душе), несмотря на воинствующий атеизм, проповедуемый советской властью на каждом углу.
Что творилось в их душах, когда срывали с церквей колокола и превращали храмы божьи в склады и т. п. – трудно даже представить. Или – когда постепенно закрывали одну за другой синагоги и использовали их помещения далеко не по духовному, что ли, назначению.
Я тесно общался с носителя той дореволюционной (внутренней) культуры на различных уровнях.
Это был и крупный, бородатый мужик, соорудивший нам погреб.
И пильщики дров, приглашавшиеся после завоза топлива, полученного по талонам.
И продавцы всякой-всячины на барахолке.
И пожилые селяне, с которыми я иногда подолгу беседовал во время моих велосипедных выездов «на природу».
Это и наша соседка – глубоко верующая православная старушка.
Это и еврейский портной в засаленной жилетке, перешивавший одёжки старших в мои штанишки, а позже – с непонятным для него смыслом этой пустой работы – суживавший штанины (в моде были «дудочки») купленных мною в магазине брюк.
Это, наконец, часть моих школьных и институтских учителей, лечивших меня врачей, и так далее.
И НИ ОТ КОГО из них я не слышал по отношению к власти дореволюционных времён тех бранных слов, какие использовали партийные пропагандисты.
Конечно, царизм не следует идеализировать. Впрочем, он и сам этого не делал. Никто не писал на транспарантах и не выкрикивал на всевозможных собраниях: «Императорская фамилия Романовых – ум, честь и совесть нашей эпохи!». «Боже, Царя храни!» - правда, в государственном гимне Российской Империи значилось. И – пели, пели…По поводу и без оного. Не сохранил, однако. Но, и «союз нерушимый» из другого гимна, как говорится, приказал долго жить. А всё кричали и кричали «Да здравствует…!», «Хай живе…!», «Пусть вечно…!»…
И, что особенно печально, намеренно стиралась память о крупных личностях – больших патриотах нашего города дореволюционного времени. Никто никогда в школе нам не рассказывал о Н. В. Оводове, о Гр .Гр. Артынове, а о Л .И. Малиновском упоминали лишь вскользь, подчёркивая, что улица Малиновского названа НЕ в честь советского маршала…
Этой публикацией я хочу внести и свой посильный вклад в восстановлении исторической справедливости.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
