Дворик Лит. института. И еще кое - что.Вчера отнесла свои работы на творческий конкурс в сие талантливое заведение. Была потрясена красотой и удивительной несовременностью здания. Я знала, что Литературный интститут, раз уж расположен на Большой Бронной, должен располагаться в старом здании, но все же не ожидала увидеть такое нежное и искрящееся добром произведение архитектуры начала века. Найти Литинститут для меня не составило труда: многолюдный Мак Доналдс, тоненькая улочка и перед тобой возникает приземистое здание с табличкой, украшенной старой краской, одно из многих подобных зданий, удивительно вписавшихся в центр Москвы. Первое, что обратило на себя мое внимание - "вертушка", проходная, такая же старая, что кажется, при желании ее можно одним ударом вывести из рабочего состояния. Так я проникла на территорию ВУЗа, ответственного за производство литературных кадров, а значит и творческой элиты, богемы родной страны. Никак это понятие богемы не вязалось в моем сознании с ветхими дверьми приемной комиссии, пережившими по виду и хрущевскую оттепель, и горбачевские экзерсисы, и распад Союза... Маленький дворик Литературного института искрился уютом, ощущение было, что ты вдруг попал в другой, спокойный и четко очерченный мир таланта, иллюзий и творчества. На лирическое восприятие окружающего настраивали еще и ухоженные газоны с вкопанной табличкой, просящей не ходить по траве. Зеленые тоненькие дорожки украшались такими же зелеными скамейками в духе пятидесятых: с красиво выгнутыми спинками, располагающими к неминуемому отдыху. На одной из них сидела девушка мечтательно - задумчивого вида, она смотрела куда-то в яркую листву, и мне показалось, что сейчас она, должно быть, сочиняет какую-то интересную метафору или додумывает удивительный сюжет. На соседней скамейке сидела, наверное, влюбленная парочка. Глаза молодого человека были затуманенными, таких глаз в своем университете я ни разу не замечала. Парень лениво и вальяжно обнимал девушку, которую можно было назвать скорее бесцветной, чем придать ей какой-нибудь, пусть даже акварелевый, оттенок. Глаза, не выражавшие ничего, натолкнули меня на мысль о том, что одаренность - непростая эссенция. Она иногда проявляется даже в таких глазах, только нужно уметь внимательно рассматривать окружающее. Приемная комиссия напомнила мне здание моей родной омской редакции: старые двери, советского образца бумаги на стенах, бессмысленные коридоры и вопиющая бедность интерьера. В самом кабинете мои глаза отметили нервно выдающиеся из горшков цветы, наподобие тех, что стояли у мамы на кафедре, и старые компьютеры с немыслимой клавиатурой. Если бы в эту компанию можно было бы добавить "Нортон Коммандер" и рыжую химку у какой-нибудь дамочки на голове - вышел бы портрет российской действительности в неутешные 90-е. На самом деле, приемная комиссия была словно безнадежным архаизмом, казалось, не знавшего ни рыночных реформ, ни понятий капитала и технического прогресса.Она встретила меня в стареньком ситцевом платье устаревшего покроя. Мне стало больно за российскую литературу. За образование в целом. Ведь невозможно, не вкладывая ничего, получить что-то стоящее на выходе. Человек, проведший в подобной старческом и отцветающем здании свою юность, выйдет оттуда с особым видением мира, в котором бедность и обшарпанные двери, отсутствие обоев на стенах и шатающиеся столы не будут являться чем-то отрицательным, такое положение дел будет восприниматься нормально, не вызывая никакого эстетического диссонанса в душе. Я удалилась от темы. ВУЗ, в котором я учусь, наверное просто научил меня в чем-то по - другому смотреть на вещи. Однако дело здесь, думаю, не только в университете: российскую неустроенность, гигантскую дифференциацию общества на самых богатых и маргиналов, сложно не заметить и простому обывателю. составляющему какой-никакой, но средний класс. Страшно думать, насколько эклектично современное российское общество: оно сочетает в себе и бравурные речи Парламента и иже с ним о демократии,обогащении и ВВП, а в поселке городского типа Тавричанке Омской области людям негде работать, молодежь пьет и курит что-попало в единственном полуразваленном здании клуба с издевательским названием "Юность", а в магазине царит по-истине перестроечная обстановка. И в таких поселках растут дети. воспитывается юношество.Такие поселки становятся очагами преступности и наркомании, такие поселки, в конце концов, деградируют, исчезают с просторов России сами по себе, или о них просто "забывает" правительство. Натуральное хозяйство цветет маковым цветом, а в Думе готовятся все новые и новые проекты рыночных реформ. Образована только элита, при этом она же не желает искать пути выхода для российской модели экономики, ограничиваясь западными моделями, неспособными прижиться в российской глубинке и в силу менталитета, и в силу объективных экономических показателей. Страна голодная, необразованная и,как следствие, безнравственная, иногда, как кажется, выгодна многих сильным мира сего. Народ, отмеченный тупой покорностью и вечным согласием со всем, что ему внушается, более приятен для тех, кто хочет обогатиться за счет него. А я о Литературном институте... Заполнила листок абитуриента, интеллигентный мужчина отвесил мне пару-тройку комплиментов, обеспечивших мне приятное расположение духа до конца дня. Я уходила из уютного дворика с разными ощущениями... Я думала о том,как все же сложно устраивать себе безбедное будущее людям творческой профессии, думала о материальном состоянии таких профессий, как актер, литератор, музыкант. Эти сферы искусства, наверное, никогда не будут тем, за что люди получают деньги. Творческие личности всегда будут оставаться альтруистами, пацифистами, уходящими из жизни, в конце концов, не понятые до конца остальным человечеством... Наверное, так и должно быть: сфера духовности не может измеряться меркантильными мерилами... Горько стало мне после посещения Литинтститута... Культура вынуждена ютиться в старых грязных неоформленных домах, в стенах которых привольно живется душе. А есть другие заведения: дорогие, с лоском-они плодят людей с другим взглядом на мир. Что выбрать? По какой дороге пойти? © Copyright: Ксения Скачкова, 2006.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
