Они встречались обыкновенно на площади возле памятника некоему поэту, так давно жившему, что уже нельзя было с уверенностью сказать, существовал ли он на самом деле, а стихов его и подавно никто припомнить не мог. Вроде бы некогда он стал едва ли не родоначальником отечественной классической литературы /так говорили/, но отечество мнилось теперь чем-то весьма смутным и неоформленным, где тут рассуждать о его литературе; в общем, кто знает...
На ходу соприкасались помертвевшими от мороза губами, спешили в ближний кабачок, который завсегдатаи отчего-то называли "таверной" или "пабом", хоть интерьер здесь был скорее азиатский. Исключение составлял разве что слегка чадивший камин в уголке, где они и устраивались.
Он сбрасывал на кресельный подлокотник пальто с обтрёпанными обшлагами. Она опять восхищалась молча его прекрасной худобой и думала, каков он без одежды. Грели ноги на каминной решётке. От вязаных носков шёл пар. Много недель ртутный столбик не одолевал нижней отметки в тридцать градусов. Даже оголтелое движение города сошло на нет, на Тверской стали редкостью пробки...
Брали коньяк и кофе - с продовольствием дело обстояло туго, и не по причине сенсационнных холодов - жизнь подсупила кромешная, новостные ленты вопили, со дня на день ожидалось введение комендантского часа. Однако, контрабандное спиртное и кофейные зёрна у здешнего хозяина не переводились.
Опрокинув махом рюмку, он откидывался и начинал говорить, что типографию, похоже, скоро закроют, но это ничего - в такие времена человек с его фамилией и послужным списком найдёт, где себя применить...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
