Я попытался описать состояние человека находящегося в трещине между бытием и небытием. По-моему, Пастернак в комментариях к своему переводу писал, что весь смысл «Гамлета» заключается в тех минутах безграничной свободы от момента ранения отравленной шпагой до смерти.
Но мы вместе с молоком матери впитываем и христианское моление о чаше, а, значит, всегда в «нашей» свободе будет присутствовать сомнение и страх быть непонятым.
Потряхин умирает, и знает об этом. Он уже сидит на камушке, только еще не Там, а здесь, и смотрит на нашу обыденность уже как бы «с той стороны», со стороны свободной от условностей человеческой жизни, рассказывая нам о нас же самих.
Не знаю, насколько это удалось передать.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
