Модернизация и стихийные бедствияПочему модернизация на Западе началась раньше, чем в остальном мире? Многие исследователи считают, что ключевую роль сыграли инновации и институты. При этом куда реже во внимание принимают благоприятные природные условия Северо-Западной Европы. В книге «Вирусы, вулканы и вода: как Природа меняет общество? О естественных причинах модернизации» («Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге») Андрей Щербак рассказывает о географических, биологических и климатических предпосылках европейской модернизации. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом, посвященным значению природных катастроф для развития человеческих сообществ. Модернизация как стихия? Происходит ли модернизация стихийно, благодаря (или вопреки) «попутным» случайным событиям, которыми являются природные катастрофы? Или все-таки она осуществляется «по плану», которому не могут помешать ни ураганы, ни вулканы? Сразу стоит оговориться, что едва ли речь идет о прямом влиянии. Наводнения или землетрясения не приближают и не отдаляют модернизацию. Однако в рамках предлагаемого структурного подхода, согласно которому характеристики экологической ниши, в которой существует общество, имеют важнейшее значение для перспектив его развития, появляется возможность понять их значение для развития. В некоторой степени удачная модернизация определяется наличием благоприятной экологической ниши. В таком понимании стихийные бедствия — составной элемент подобной экологической ниши. Включение стихийных бедствий в изучение модернизации позволяет обогатить наше понимание логики модернизации с нескольких точек зрения. Во-первых, при рассмотрении стихийных бедствий как случайных и экзогенных событий с непредсказуемыми последствиями можно выявить, как подобные случайные события могли оказаться триггерами или даже катализаторами некоторых важных социальных процессов. Как эпидемии «черной смерти» в XIV веке экономисты Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон приписывают старт модернизации в Западной Европе, так и какое-то стихийное бедствие может сыграть подобную роль . Приведем несколько примеров ниже. Извержение перуанского вулкана Уайнапутина в феврале 1600 года привело к выбросу в атмосферу огромного количества вулканического пепла, диоксида серы, который разнесся по всей атмосфере планеты. Микрочастицы создали эффект тумана, препятствовавшего проникновению солнечных лучей. По оценкам ученых, 1601 год стал одним из самых холодных за текущие 600 лет. В ряде стран сохранились исторические записи о погодных аномалиях: более сильное замерзание водоемов, более позднее цветение деревьев, более массивный снежный покров и промерзание почв. Все это повлияло на график сельскохозяйственных работ, к тому же многие посевы померзли и погибли. Немедленным последствием резкого похолодания стали неурожаи в ряде стран. Особенно это сильно проявилось на северо-западе Европы, где была отмечена череда исключительно холодных и продолжительных зим. Именно это извержение вулкана называется причиной Великого голода в России в 1601–1603 годах, который, в свою очередь, стал одной из первопричин начала Смутного времени в стране . Сергей Нефедов подробно описывает Великий голод в России, как и события, предшествовавшие ему. Хотя ученый крайне скептически относится к климатическим причинам этой катастрофы, все равно получается: то природное бедствие стало триггером уже идущих социальных процессов. Нефедов пишет: Лето 1601 года выдалось холодным и сырым, уже в начале сентября выпал снег, и крестьяне смогли собрать лишь малую часть урожая — а то, что собрали, — это была «зяблая», недозревшая и помороженная рожь. В прежние времена, когда у крестьян были запасы хлеба, один неурожай не смог бы вызвать голод . Неурожай совпал с политикой закрепощения крестьян и изъятия у них прибавочного продукта государством и помещиками. Без минимальных хлебных запасов, при нежелании мелких помещиков отпускать своих крестьян на волю и неспособности государства обеспечить эффективную систему раздачи хлеба нуждающимся, крестьяне оказались перед лицом страшного голода . Стоит все же отметить, что вышеуказанные процессы оказались запущены резкими климатическими изменениями; при этом наглядно видно, как эффекты стихийных бедствий вплетены в социальную сферу. По тем же причинам в это же время голод был отмечен и в Швеции. В Османской империи крайне суровые зимы дополнили уже продолжавшуюся серия засух в Анатолии, что сначала вызвало падеж скота, а потом социальные недовольства, которые в итоге вылились в восстания джелали. Необходимость переброски войск для подавления восстания, перебои со снабжением армии мясом (Турция в тот момент вела войну с Габсбургской империей) привели к важным реформам в Османской империи . Согласно ряду оценок, именно извержение Уайнапутина послужило началом малого ледникового периода XVII–XIX веков. Интересно, что извержение этого вулкана также совпадает с началом периода более снежных и суровых зим, что, например, послужило одной из причин провала первых попыток колонизации европейцами Северо-Восточной Америки. Так, первые поселения Тадуссак (Канада, 1601), Сент-Круа (Мэн, 1605), Сагадахок (Мэн, 1608) были вынужденно покинуты поселенцами менее чем через год по причине крайне продолжительных и морозных зим . Безусловно, институциональные факторы определяли ход ранней американской колонизации, но экологические причины также сыграли свою роль. Другой похожий пример — извержение вулкана Лаки в Исландии в июне 1783 года. Это тоже одно из крупнейших извержений вулкана в истории — извержение лавы продолжалось около восьми месяцев . В результате данного стихийного бедствия в атмосферу было выброшено порядка 120 миллионов тонн диоксида серы и других ядовитых соединений. Столь масштабный объем вулканического пепла привел к катастрофическим последствиям. Облака вулканического пепла с высоким содержанием серной кислоты расплылись по всей атмосфере, скрыв солнце во многих странах. Это явление получило название «сухого тумана» (dry fog; haze). Вскоре после начала извержения почти вся Европа оказалась покрыта смогом, вызывающим необычные атмосферные явления. В самой Исландии в результате извержения Лаки и его климатических последствий в том числе от голода (Haze famine) погибло порядка 20 процентов населения . Исторические свидетельства говорят о значительном похолодании, замерзших летом реках и озерах. Столь резкое изменение климата вызвало серию продолжительных неурожаев в ряде стран Европы, что привело к голоду. В некоторых европейских странах, включая Францию, он длился три года. Согласно ряду наблюдений, именно вызванный извержением вулкана Лаки голод стал одной из причин начала Великой французской революции в 1789 году . Эти примеры показывают, что стихийные бедствия — генератор случайностей, своего рода wild card в истории. Таким образом, включение стихийных бедствий в парадигму теории модернизации является одним из аргументов в пользу тезиса о значимости случайных событий в истории. При этом едва ли сами природные катастрофы играют ключевую роль в определении хода истории, они лишь ускоряют назревшие процессы. Нельзя сказать, что, не будь извержения вулкана в Перу, не было бы Смутного времени в России и, не будь извержения вулкана в Исландии, не было бы Великой французской революции, но названные природные катастрофы могли тем не менее ускорить неизбежное. С этой точки зрения случайные стихийные бедствия — важный элемент экологического фона, на котором разворачиваются исторические процессы. Какое-то из событий может оказаться важной критической точкой, определяющей траекторию модернизации. В то же время иные природные катастрофы не приводят к столь значимым историческим последствиям. Например, в 1815 году произошло извержение вулкана Тамбора в Индонезии, крупнейшее в современной истории, с выбросом огромного количества вулканического пепла, который таким же образом распространился в атмосфере всей планеты. На ближайших островах погибло примерно 71 тысяча человек . Закономерным образом произошло резкое похолодание в разных частях мира, в том числе в Европе и Америке . Современники назвали 1816 год «годом без лета». В Юго-Восточной Европе похолодание спровоцировало эпидемию тифа; неурожай в Англии привел к массовой волне эмиграции в Америку. Повсеместно выросла цена на зерно; недовольство ростом цен было порой столь высоким, что в ряде регионов Англии прошли бунты . В Индии последствия извержения вызвали более сильные дожди, которые привели к неурожаю и далее массовому голоду. Одним из следствий изменения климата стало начало эпидемии холеры в 1817 году . Однако масштабных исторических изменений это событие не запустило. С другой стороны, включение стихийных бедствий в парадигму модернизации позволяет разделять регионы и общества по характеру рисков и реакций на них. В этом случае стихийные бедствия не совсем случайны, а ожидаемы. Наводнения, землетрясения и ураганы возникают с определенной частотой и периодичностью, примерные их последствия могут быть известны. Соответственно, реакции общества также предсказуемы. Модернизация предполагает поиск решений или для предотвращения стихийных бедствий (например, наводнений), или для снижения ущерба от них. Эти решения могут быть как технологическими, так и управленческими. С этой точки зрения модернизация может быть представлена как способ снижения риска от стихийных бедствий. В таком варианте нет никакой непредсказуемости и случайности, наоборот, преобладают расчет и планирование — с целью снижения риска. Стихийные бедствия оказываются частью природы, которую необходимо покорить человеку. Подробнее читайте:
Хлеб насущный Около 11700 лет назад глобальное потепление положило конец последней ледниковой эпохе. Ледники отступали, меняя ландшафты и экосистемы. В этот период на Ближнем Востоке, в плодородном Междуречье Тигра и Евфрата, сложились идеальные условия для диких злаков. А вслед за обильной травой на эти земли пришли и люди, меняя кочевую жизнь, длившуюся тысячелетиями, на оседлую. Что же заставило их сделать этот революционный шаг? Ведь перейти от охоты и собирательства к земледелию означало в корне изменить весь свой образ жизни! Ученые до сих пор спорят. Одни винят рост населения, другие, наоборот, считают, что именно переход к оседлости позволил людям активнее размножаться. Существует и экзотическая «гипотеза фиесты». Согласно ей, сложные общественные ритуалы и многолюдные пиры требовали запасов еды, что и подтолкнуло людей к целенаправленному сбору и хранению самых питательных растений. Впрочем, какой бы ни была причина, процесс был запущен. Случайно оброненные у жилищ зерна прорастали, образуя первые поля. Люди невольно, а потом и сознательно начали отбор лучших видов. Так, почти случайно, родилось сельское хозяйство. Вслед за ним пришло и скотоводство, обеспечив человечество еще одним стабильным источником пищи. Этот аграрный фундамент навсегда изменил мир: появились избыточные ресурсы, сложные общества, а в конечном счете — и первые города. И хотя у нас пока нет однозначных аргументов в пользу тех или иных соображений, пыльца все же может пролить свет на некоторые особенности взаимоотношений древнего человека и первых культурных растений. Данные из Ирана, например, показывают, что одомашнивание пшеницы (Triticum spp.), ячменя (Hordeum spp.), чечевицы (Lens spp.) и гороха (Lathyrus spp.) было не одномоментным открытием, а растянутым на два тысячелетия экспериментом. В культурном слое Загроса — крупнейшей горной системе Ирана — ученые обнаружили пыльцевые следы дикой пшеницы с датировкой 10–12 тысяч лет назад. В то время как первые следы одомашненных видов начинали встречаться в отложениях, залегающих выше отметки в 9800 лет (1). Однако столь четкую картину удается увидеть далеко не всегда. Часто палинологическому анализу мешает «загрязнение». Пыльцевые частицы, случайно принесенные ветром, водой или насекомыми откуда-то издалека, зачастую могут не иметь с местом раскопок ничего общего. Яркий тому пример — знаменитое «цветочное погребение» в иракской пещере Шанидар. В 1972 году, проводя раскопки на севере Ирака, антропологи заметили необычное для неандертальских погребений свойство. Пробы грунта в одной из могил изобиловали крупными скоплениями пыльцы. Так бывает, если в почву попадают целые цветки. Наше воображение уже рисует сентиментальную картину прощания суровых охотников ледниковой эпохи с дорогим им человеком, но не слишком ли мы торопимся? Безусловно, цветущие растения вполне могли быть принесены в пещеру травоядными животными или же попасть туда с потоками воды. Изначально ученые действительно настаивали на ритуальном происхождении «цветочной могилы», однако новые данные заставляют в этом усомниться (2). Палинологи, изучив другие погребения в Шанидаре, установили, что пыльца принадлежала растениям, цветущим в разное время года. Вряд ли неандертальцы держали в пещере долгосрочные склады засушенных трав на случай чьей-то смерти. Ученые предположили, что виной всему могли быть насекомые. На это указывают пчелиные норы в дальних углах пещеры. Впрочем, там же нашли и незрелую пыльцу, которую пчелы не собирают. Так что эта история пока задает больше вопросов, чем дает ответов (3). Именно такие сложные случаи заставляют ученых искать более надежные маркеры человеческой деятельности. Одним из таких сигналов для науки стала пшеница — идеальный союзник археолога! Произошло это по следующим причинам. Во-первых, ее история — это идеальная модель глобализации в миниатюре. Начав свой путь в нескольких очагах на Ближнем Востоке, пшеница благодаря своим уникальным пищевым качествам и адаптивности стремительно распространилась по планете. Ученые выделяют не менее двенадцати независимых центров доместикации растений, но именно пшенице удалось покорить большую часть Ойкумены. Если дикие виды рода Triticum произрастали лишь в трех из них (Переднеазиатском, Среднеазиатском и Индийском), то к началу Новой эры изделия из пшеничной муки стали важнейшей частью рациона жителей всех частей Старого Света, за исключением Австралии. Это значит, что по ее пыльце можно изучать цивилизации на огромных пространствах — от Британии до Китая. Во-вторых, пшеница — это однолетняя культура. Ее нужно заново засевать каждый год. Стоит хлеборобам пропустить хотя бы один сезон, как в почвенном слое тут же образуется «пыльцевая яма». Это делает ее идеальным барометром демографических изменений. Даже сегодня пшеница обеспечивает около 20 процентов общемировой потребности людей в калориях (4). В прошлом, особенно для беднейших слоев, сидевших на «хлебной диете», эта доля была гораздо выше. Поэтому всплеск или обвал количества пыльцы пшеницы в культурном слое — это прямая проекция демографических взлетов и падений человеческих сообществ прошлого. В-третьих, пшеница — самоопыляемое растение. Несмотря на то что сильный ветер все же может разнести ее пыльцу на 50–60 метров, на практике она крайне редко попадает с одного колоса на другой. На первый взгляд это свойство должно быть заботой агрономов, но для археологов оно тоже очень ценно. Около 90 процентов пыльцевых зерен оседают в радиусе всего трех метров от материнского растения. Именно это свойство окончательно решает проблему «пыльцевого загрязнения». Таким образом, если мы находим в культурном слое массу палиноморф пшеницы, то с очень большой долей вероятности имеем дело с пашней. Эти свойства самой популярной зерновой культуры в мире помогли ученым раскрыть одну из величайших тайн истории — организацию строительства египетских пирамид. Загадки инженерной мысли будоражат умы до сих пор, но палинология позволила заглянуть за кулисы этого грандиозного проекта и ответить на гораздо более приземленный, но оттого не менее важный вопрос: как кормили армию строителей? Затевая стройку, мы в первую очередь сталкиваемся с проблемой ресурсов. Так есть сейчас, так было тысячи лет назад. Египтологи подсчитали, что на возведение Великой пирамиды Хеопса (Хуфу) древним мастерам потребовалось от 20 до 23 лет. Столь масштабный проект невозможно представить без участия огромного количества представителей самых разных строительных специальностей: каменщиков, слесарей, плотников, а также бесчисленного множества других рабочих. По данным историков, общая численность всей этой разномастной рабочей силы превышала 10000 человек, и всех их нужно было как-то обеспечивать продовольствием. Даже если предположить, что большинство из них были рабами, а не вольнонаемными тружениками, то это совсем не исключает необходимости хорошо кормить людей. Голодный рабочий строит медленно, больше болеет и, как следствие, быстрее умирает. Человеческий ресурс не безграничен, и проблема продовольственного обеспечения явно должна была заботить царей не меньше, чем другие вопросы. Постоянный приток рабочих в Гизу создал значительный спрос на продовольственные ресурсы, что потребовало развития надежной логистической сети. Эта система должна была опираться либо на местное производство, либо на поставки из других регионов Царства. Однако транспортировка продуктов откуда-то издалека непременно привела бы к дополнительным расходам. На момент начала строительства пирамиды Хуфу (около 2560 года до нашей эры) египтяне уже имели развитую экономическую систему и прекрасно умели считать деньги, так что излишние траты вряд ли входили в планы фараона. Возникает дилемма: где же находились те самые плодородные земли, которые кормили Гизу? Ответ на этот вопрос пришел оттуда, откуда его никто не ждал — со дна древней реки. Благодаря последним данным палеореконструкции гидрологического режима Нила нам известно, что плато Гиза далеко не всегда окружали пески безжизненной пустыни. Ученые уже давно высказывали предположение о существовании разветвленной сети каналов в районе строительства Великих пирамид. До недавних пор их выводы базировались исключительно на археологических свидетельствах, а время возникновения и иссушения протоков оставалось неясным. Перелом наступил в 2022 году, когда было опубликовано обширное палинологическое исследование дельты реки, подтвердившее догадки о существовании еще одного, ныне исчезнувшего рукава Нила, названного рукавом Хуфу. В поисках древнего водного пути, ведущего к месту строительства, исследователи отобрали керны осадочных пород и проанализировали их на предмет наличия пыльцы растений, имеющих разную толерантность к дефициту влаги. Увеличение количества палиноморф осоки (Carex spp.) и папируса (Cyperus papyrus) указывало на подъем уровня воды, а нарастание следов финиковых пальм (Phoenix spp.) и злаков (Poaceae spp.) — на пересыхание рукава Нила. Наибольшее количество пыльцы мелководных растений ученые обнаружили в слоях, относящихся к самой влажной фазе голоцена. В науке это время известно как неолитический субплювиал*, начавшийся примерно в 7500 году до нашей эры и закончившийся около 5500 лет назад. В ту пору большую часть Сахары занимали озера и заливные луга, а плато Гизы покрывали обширные болота. Палинологические данные говорят о том, что период относительно стабильного уровня воды пришелся как раз на эпоху строительства наиболее крупных пирамид (2686– 2440 годы до нашей эры). С течением времени пустыня постепенно приняла нынешний вид, а рукав Хуфу потерял больше половины своей воды, но все еще оставался судоходным в эпоху Древнего Царства, когда в долине Гизы начали возводить Великие пирамиды. Впрочем, счастье египтян продолжалось недолго. В последующие годы климат становился только суше. Вскоре уровень воды в рукаве Хуфу упал так сильно, что река больше не могла пропускать груженые известняком суда, и строительство пирамид прекратилось. Так, к моменту восшествия на трон Тутанхамона (около 1350 года до нашей эры), воды в каналах Гизы уже практически не оставалось. Александр Македонский, в 332 году до нашей эры объявивший египетскую сатрапию частью своей империи, мог лицезреть на месте рукава Хуфу те же песчаные пейзажи, что открываются нашему взору сейчас (5). Итак, загадка транспортировки была решена. Водная артерия позволяла доставлять материалы и зерно. Но способен ли был один лишь хлеб стать топливом для этой титанической стройки? Ответ, спрятанный в почве, снова удивил. И ещё много интересного на сайте https://nplus1.ru/ © Copyright: Марианна Ольшевская, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
