В июне я устроилась на выставку экзотических животных. Помню свои первые ощущения, когда я вошла в этот зал: по-месь восхищения и удивления. Этот день я подробно расписа-ла в другой статье дневника. Но что теперь…
Я очень люблю животных. Не знаю, смею ли я так говорить, когда так поступила, но… Недавно, где-то месяц назад, я при-обрела полоза. Маисовый полоз снежный, некусачая такая и мирная (а какая красивая – белая-белая!) змейка… питается… ммм…мышками… Около трех недель Иллюмиэль (нелепое имя, понимаю, но зато красивое) жила на выставке, там же и питалась. И вот я ее забрала – в новый уютный террариум. Но что же? Я около недели искала ей пропитание. В конце-концов купила двух мышек на выставке. Одну скормила, хоть эмоции это вызвало у меня ужасные. Жалко. Но не так, как вторую… Маленькая черненькая мышка до сих пор сидит, закутавшись в опилки, в углу пластикового контейнера. Она еще очень мо-лода – глазки даже не открыла. Лишь иногда умоется, ушки причешет. Помню, как с истерикой в душе я Эле подносила ее за хвостик… Но змея насытилась одной. Мышка всю ночь просидела без еды в промозглом террариуме, утром я ее всю мокрую вынула из аквариума, посадила в банку. Решила вер-нуть на выставку (что не удалось – работник сказал, что кате-горически намерен отдать ее другой змее, но за сутки я так к этой мышке привязалась, что не могу ее отдать на верную смерть). Мучалась она целый день. В этой банке. Вечером я плакала очень долго – кормила теплым молоком через пипет-ку (не ела), мама упрашивала поскорее убить мышку – чтоб не мучить. Я вновь посадила мышку к Элечке. Змея равнодушно смотрела на нее, а мышка прижалась к ней (змея разогрелась от света лампы) и словно шептала: «Мама, пригрей меня». Прижалась. Обняла. Свою убийцу. Любимца своей убийцы. Ей очень страшно. Оба дня она попискивала. Она будто все понимает. Что скоро умрет… Без матери, так ласково обняв врага… Змея скоро проголодается. Через день-два. Но мышку я ей не отдам. Попытаюсь выходить и вырастить. Но скорей всего она не выживет. Обречена на смерть. Она сидит в кон-тейнере, закутавшись в опилки. Больше всего я жалею о том, что она не может понять, как мне стыдно: купила ее, отняв от матери, попыталась убить, издевалась… Маленькой, ни в чем не виноватой мышке пришлось столько пережить… Ведь она все понимает, и меня ненавидит, тихо попискивая в эпитафий-ском углу.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
