Александр Иванович Салий был когда-то известен как политик даже на общероссийском уровне. Бывший военный (ушёл в запас в 1994), слушатель военно-политической академии им. В.И.Ленина (1983-1986), депутат нескольких созывов Государственной думы. В 1992 году его усилиями на региональном уровне (Республика Татарстан) была возрождена Коммунистическая партия, где он стал первым секретарём. Будучи враждебно настроенным к власти Ельцина, что неудивительно, он являлся по сути оппозиционером и по отношению к Зюганову. И к Шаймиеву. Во всех смыслах неудобный человек. Местные журналисты не раз пытались взять у него интервью. В 90-е годы было принято глумиться над всем советским. Как правило и шли – поглумиться… Но вот незадача. В самый неподходящий момент начинала отказывать техника – переставали работать диктофоны, или же запись потом вдруг оказывалась пустой, с купюрами… Это была какая-то мистика.
И вот как-то одна известная казанская журналистка решила отойти от заданной установки и сделать с Салием большое авторское интервью. Поговорить серьёзно. Оказался Салий человеком интересным, образованным, широко начитанным, с отличным чувством юмора, прекрасно владеющим речью – полная противоположность тому образу, какой лепили ему СМИ. Задала она ему во время беседы и вопрос, касающийся техники – что за чертовщина такая? На что Салий совершенно серьёзно ей ответил, что, когда учился в академии Ленина, у них было много необычных дисциплин. Например, «Психология неодушевлённых предметов». Так что отключить диктофон, когда над тобой хотят откровенно поиздеваться – не проблема. Увидев изумление собеседницы, усмехнулся: «Удивлена, милая? Да читал я твои публикации, ты меня выше голенища никогда и не ставила».
В то время это интервью вызвало довольно большой резонанс… Когда я вспоминаю его, именно фрагмент разговора на тему «Психологии неодушевлённых предметов», приходит следом в мыслях ещё одна история.
В конце девяностых - начале нулевых в читающем мире пользовались популярностью книжки некоего Владимира Резуна, писавшего под псевдонимом - Виктор Суворов. По сути дела – предателя. Бывшего работника ГРУ, завербованного английской разведкой. По большому счёту его псевдоисторические работы особого внимания не заслуживают. Но одну книжку, художественную, прочитать, возможно, стоит. Называется она «Контроль». Действие происходит в 30-х годах 20-го века. Главная героиня романа Настя Стрелецкая, начавшая свой стремительный карьерный рост в органах НКВД, должна добыть сверхсекретные документы, для этого ей необходимо в том числе научиться открывать любые замки, в том числе на самых сложных сейфах. Нашли где-то в тюрьмах старого медвежатника, который должен её обучить свой науке. Обучилась девушка быстро – отмычки, разные воровские приспособления… Только медвежатник сейфы открывает, а она – нет. В конце концов старый вор ей говорит: Значит так, девка. Всякими крючочками в дырочке вертеть – тут большого ума не надо. Главное в другом. Медведя (сейф) полюбить сначала надо. Всей душой полюбить. И ничего от него не требовать. Ты его железякой холодной не считай. Вообрази, что он нежное существо, уязвимое… Полюби его не за деньги, которые в нём. Полюби просто так. За силу полюби, за вес, за бока его непробиваемые. И с лаской к нему. Чтоб помысла такого не было: вот открою тебя и обчищу. Поняла?
Вроде, поняла.
И вот кульминация. Настя перед сейфом, где лежат документы огромной важности…
«Проволочками Настя в дырочке крутит, гвоздиками, шпильками. Не поддаётся…. Поняла Настя, что не открыть его. Не открыть.
Обняла Настя огромный железный сейф:
- Медведюшка ты мой! Люблю тебя. Люблю тебя железного. Люблю тебя несуразного. Жизнь моя в тебе, проклятый. И чёрт с тобой, с твоим содержимым. Храни себя. Храни, жадина железная. Я тебя просто так люблю. И до самой смерти любить буду. И если выживу, приеду сюда и заберу навсегда к себе. Вычищу тебя и покрашу. И любить буду. И сейчас люблю…
Отвернулась Настя от сейфа. Спиной к нему прижалась. Сидит и самой себя жалко. Почему счастья в жизни нет? Если вспомнить всё плохое, что с нею случилось, то хоть плачь. Вот она и плачет. Второй в жизни раз. Много в душе накопилось. Жизнь несуразная. Сидит Настя, слёзы по щекам грязной рукой мажет. Никому не нужна, никем не любима. Былинка-пустоцвет. Не Жар-птица, а лисёнок тощий…
Обняла Настя сейф неприступный, как любовь свою неразделённую.
- Медведюшка мой. Люблю тебя. И ничего от тебя не жду. Ни на что не надеюсь. Дурак ты железный.
И кулаком его.
Так иногда тоже любовь выражается. Кулаком. Чтобы любимому существу больно было…
Уходить, решила уходить…
Потянула отмычку на себя. Не выходит.
Влево-вправо. А внутри сейфа – щёлк».
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
