Наткнулась на нехитрые советы Михаила Берсенева - что нужно делать, чтобы немощная и дряхлая старость не застала врасплох. Делаю здесь для себя закладку. Может быть, кому-то эти советы тоже будут интересны: http://www.proza.ru/2012/12/02/1915
1. Чем оживить мозг.
2. Маленькие шоколадные конфеты.(в «Антологию миниатюры»)
3. Звонкие ежедневные собачки.
4. Мертвый крокодил.
5. Особое свойство крови.(в «А.М.»)
6. Мы больше не будем.
7. Карлик женился. (в «А.М.»)
8. Пенсия обрушивается внезапно.
9. Я - как философ.
10. Как спят в реанимации.
11. Единственная жизнь.
12. Однажды - 3
13. Новый торт.
14. Мы с доктором.
15. Зима и ветер.
16. Старые люди.
17. Синяя чашка. (в «А.М.»)
18. Писать о батареях непросто.
19. Счастливые дни.
ЧЕМ ОЖИВИТЬ МОЗГ
(1.Чем оживить мозг. 2.Я как философ. 3.Особое свойство крови.)
"Если вам не о чем писать, то и пишите об этом". А.П.Чехов.
Нет, мне есть о чем писать, если бы не было, я бы сейчас не сидела тут и не писала. А то вон сколько поначинала, и ничего не закончила. Просто мозг немного усох, надо туда чего-нибудь закапать, поковырять и размешать палочкой, как в кабинете химии, тогда дело пойдет быстрее. Да, надо туда налить стопочку коньяку, положить кусочек лимона и сахар, и посыпать все молотым кофе. А к ним бутербродиков с красной икрой. Еще хорошо бы грибков маринованных, и картошечки отварной с перчиком и укропом. И хватит, а то гости на запах потянутся. Никаких гостей, пускай дома сидят. Это питание для мозга, чтобы мозг оживить.
Если мозг совершенно усох, его уже ничем не удивить. Чтобы так усохнуть мозгу, нужно еще постараться. Надо долгое время ничего не делать, а лежать на диване и просто смотреть в потолок. Лежать и ни о чем не думать. Когда мозг поймет что вы перестали его беспокоить и чего-то от него требовать, он станет как пластилин и будет развлекать сам себя. После станет как пустыня Сахара, а затем превратится в грецкий орех. И наконец станет унылым коричневым желудем.
МАЛЕНЬКИЕ
ШОКОЛАДНЫЕ КОНФЕТЫ
Я ем маленькие шоколадные конфеты, но наслаждением это считать нельзя. Я разворачиваю конфеты под подушкой, очень шелестящая бумажка. Не потому чтобы муж не знал, но он же спит. Получается что я ем за его спиной, как взрослые, которые умеют хитрить. Они жуть какие маленькие, конфеты, просто микроскопические. Даже и есть такие неинтересно. Если бы я такие увидела во сне, и не посмотрела бы в их сторону, какое уж тут наслаждение. Так что будем считать что я ем их из жалости, как-бы делаю им отдолжение. И я опять шелещу бумажками, все громче и громче в поисках конфетного секрета, словно пытаюсь вызнать военную тайну. И вкус у них странный, будто они сделаны из сока свежевыжатых муравьев...
Конфеты молча наступают на меня как взвод маленьких солдатиков, сверкая коричневыми обертками, словно штыками винтовок. И я не могу их одолеть, вот-вот они меня заколят...
ЗВОНКИЕ ЕЖЕДНЕВНЫЕ СОБАЧКИ
Не зря я никогда не любила маленьких противных собачек. Как же они все осточертели, просто задолбали своей активностью. Такое ощущение что в нашем доме живут одни маленькие собачки, а люди что-то вроде бесплатного приложения к ним. Собачек слышно везде, они гавкают и этажом ниже, и над головой, справа и слева, и по диагонали. Одна, очень звонкая - за стеной прямо над ухом, и я скоро от нее оглохну. Зайдешь в ванную - собачка лает, в туалет - опять собачка. Как будто весь дом напичкан собачками, как фаршированный перец. И все эти долбаные собачки гавкают одинаково, как будто это одна и та же. Спрятаться негде, маленькие собачки врываются в твою квартиру, не будучи жителем твоей квартиры. А как же кирпичная кладка в доме из кирпича?..
Не успеет открыться лифт, а из него как черт из табакерки выскакивает маленькая злобная собачка, напрыгивает на тебя и облаивает с ног до головы. Что называется, нате вам с кисточкой, получите и распишитесь. И уже не хочется здороваться с хозяином, потому что ты весь обруган его собачкой. Ещё одна, куцая, пока не определилась, хозяйке "здрасьте!", собачке дежурное поглаживание за компанию... Пришел в гости, а там маленькая собачка, радостно гавкает и прыгает на голову. Но если нужно, прокусит палец. Собачка гавкает, хозяйка умиляется, называет собачку своим защитником, хвалит и тискает. Воспитанный гость разделяет хозяйкину радость, подмигивает и тютюхает собачку...
Поэтому я люблю котиков.
А некоторые маленькие собачки не только гавкают, но и воют. Ты сидишь и тоскливо думаешь, наверно, кто-то помер, или - ну вот, опять кто-то помер. И как-то сразу все становится унылым и бесцветным, и ты начинаешь думать на тему "помер" вообще в целом...
От маленьких собачек нет спасения. Куда не пойдёшь, везде они, собачки, будто наступил маленький собачкин апокалипсис. Их крошечные лапки цокают по асфальту, как какие-нибудь чёртовы каблучки. Зимой собачки гуляют в теплых сапожках и кафтанчиках с дырочкой на попке, и со старушками на поводке. Собачки таскают утренних и вечерних старушек туда и сюда по газонам и кустам. Так они заботятся чтобы те не болели и не помирали раньше времени, а ещё помучились.
Но я люблю котиков не потому что не люблю маленьких собачек. А черт его знает почему.
МЕРТВЫЙ КРОКОДИЛ.
Живая курица клюет мертвого крокодила. Гребет лапками, ищет червячков, хочет устроить на нем жилище. Курица наклоняет голову, смотрит одним глазом, смотрит задумчиво другим. Курице очень удобен шероховатый, шерстяной крокодил. Крокодил не жаркий, на нем будет летом прохладно. Курице нравится жилище, курица будет жильцом. Курица несёт соломку и укладывает на крокодила. Курица поет песенку, благодарит траву и лужи, благодарит солнце, благодарит крокодила...
Крокодил просыпается...
И видит все это безобразие, и не верит своим крокодильим глазам. Глаза крокодила вылазят из орбит, он возмущен, он разгневан! Чтобы какая-то сумасшедшая курица с*рала ему на глаза и раздирала их лапами? Крокодил никогда в своей жизни не видел таких дерзких куриц, есть - ел, но видеть не видел. Крокодил возмущается всеми могучими легкими, всеми фибрами своей крокодильей души. Он разевает хищную пасть, которая тут же закрывает собой небо и солнце - чтобы съесть мерзавку!..
Ай, ай, извините, сказала курица, я думала вы мертвый, а вы живой...
Крокодил растерялся, и компьютер его завис...
Что за жизнь, что за жизнь, сказала курица. Забрала свою соломку, своих червячков, и ушла.
ОСОБОЕ СВОЙСТВО КРОВИ
Я должна помнить о своей крови. Особое свойство моей крови в том что она опасна. Но этого никто не знает, только я. Поэтому я никому не доверяю, и себе в том числе. Когда у меня откуда-нибудь идет кровь, я прошу меня не трогать, не прикладывать ко мне бинты, и ухожу подальше от всех, в лес ухожу. И там в лесу я смотрю на мою кровь и думаю, ведь она такая же как у всех, цвета граната и спелой черешни, такая же горячая и звонкая. И я знаю что не могу никого любить, и не позволю чтобы кто-то любил меня...
Я бы хотела стать драконом. Ой, нет! Я бы хотела стать дворником. Нет, опять не то. Я бы хотела стать драником. Да что же это такое?.. Я бы хотела стать донором, мне не жалко своей крови для других, но я никогда не буду донором. Я не смогу работать в операционной, а так же на станции переливания крови. А во всех остальных местах можно. Только надо помнить об этом особом свойстве моей крови, и если что, надевать двое перчаток. Надо заботиться о других. Не смотря на то что кто-то однажды не позаботился обо мне, или о ком-то еще. И почти что нас убил.
И да, я бы хотела стать драконом.
МЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕМ
Творог со сметаной стоит в холодильнике. Открою - в холодильнике творог со сметаной. Загляну в холодильник - творог со сметаной. Дни идут, а он все там, и ничего ему не делается. Творог со сметаной не первой свежести, и пахнет не очень. Может быть, надо его побыстрее съесть?.. Зачем я съела тухлый творог? Так ничего ж не видно, у нас дома все белое - творог белый, холодильник белый, сервант белый, потолок белый, пол и батареи белые. Будто не квартира, а психбольница. И обои в красные выпуклые круги. Спрашиваю подругу, как тебе обои? Да никак, говорит, на таблетки похожи. Пока она так не сказала, они мне нравились, очень крутые обои. Теперь смотрю - точно "таблетки". Вот как одно слово может все перевернуть.
Все белое, только мусорница у нас серая, потому что черная сгорела в туалете. И туалет тоже чуть не сгорел к собакам вместе с квартирой, ну бывает. Но мы вовремя спохватились, и все обошлось, не считая едкого дыма, кашля, и стресса. И еще конечно, соседи, как же без них. Пришлось объяснить что пожар был, но теперь уже нет, то есть, мы больше не будем. И из-за нашей спины вырвался весёлый удушливый дым...
А с пожаром все просто, мы бросили в мусорницу сигарету. Когда запахло дымом, мы были очень взволнованны и недовольны, и сразу поняли что это соседи сверху. Мы сказали - опять эти алкаши! - и стали решать что выносить первым если что. А когда из туалета повалил серый дым, мы поняли что эти алкаши - мы, и закричали - "караул!" и бросились тушить пожар. Мы тушили все что могли, и не видели что тушили, мы потеряли ориентацию из-за дыма. Мы кашляли и плакали, выскакивали на балкон, и опять бежали тушить. Как тут внезапно все закончилось, и по комнатам зажурчали ручьи...
Я любила нашу мусорную корзинку с фигурными дырочками, а теперь ее нет. От нее осталась только бесформенная кучка расплавленной пластмассы. Я сфотографировала ее и снесла на мусорку к бравым ребятам...
Перед лицом соседей, и этого дома, и этого города, и этой прекрасной страны мы обещаем что больше не будем курить в туалете в черную мусорницу. Мы будем теперь курить на балконе, и тушить окурки в консервной банке.
КАРЛИК ЖЕНИЛСЯ.
Жёлтый карлик. Жаркий, жестокий, желанный карлик. Женился и жжет. Жрет жука, жрет жабу, жрет жену, жадно жрет жаворонка.
Жук и жаба делят и жрут жаркого карлика. Жёлтый желанный карлик жутко жужжит. Больше не будет журчать жёлтый живот. Больше ему не быть женатым на женщине. Больше карлик не будет жрать жеребят. Жаль жёлтого карлика. Как бы его обнять, как бы его успокоить. И незаметно жжечь. Поздно журить. Карлик ждет на печи, у жуткой железной заслонки. Карлик пока живой, жалкая жизнь, мы это исправим. Жахнем жало в живот карлику. Жахнем жало в живот! Карлик живуч. Не жалко, не жалко живучего карлика!.. Солнце уже зашло, жесть, жесть!.. Желтый карлик, черные головешки...
-------------
ПЕНСИЯ ОБРУШИВАЕТСЯ ВНЕЗАПНО
*** Самое страшное что могло случиться с вами, уже случилось – это пенсия. Пенсия – это начало конца. Ну, вот и приехали!..
*** Никто не верит что может дожить до пенсии, но потом доживает.
*** Пенсия обрушивается внезапно, как снежная лавина на головы альпинистов. Никто и никогда ещё не смог победить пенсию. Пенсия, как геморрой - навсегда!
*** Пенсия, это добрый гномик, который неожиданно выскакивает из-за угла, и бьёт вас дубиной по голове. Вы приходите в себя и понимаете что теперь вы - пенсионер. Потому что если будете собираться уходить сами, это затянется на годы.
*** Пенсия - это стресс, но работа стресс ещё больший. А работа на пенсии - катастрофа!.. Лучше уйти с работы на своих ногах, чем ждать пока вас однажды оттуда вынесут - невеселого и неживого, по всем правилам производственного этикета.
*** Некоторые пенсионеры подобны вечным двигателям, как их завели, так они и не останавливаются. Иного пенсионера так же невозможно вырвать с работы как большую морковку из грядки.
*** На пенсию надо уходить внезапно и жестко, как будто идешь в атаку, чтобы никто даже мявкнуть не успел. Уходить эффектно и бесповоротно, чтобы бежали следом с протянутыми руками и криками - "не уходи, останься!.."
*** На пенсию нужно уходить красиво и достойно, как на войну. Чтобы запомнили ваш взгляд, вашу улыбку, последние слова и прощальный взмах руки. Потому что вы - не повторитесь, вы были лучшими. Пусть они гордятся, что вы были их современниками.
*** Пенсионера от обычного человека отличает загадочная полуигривая улыбка на лице. Потому что он знает что-то такое, чего не знаете вы.
*** Пенсионер может стареть, как захочет, может красиво, а может и безобразно. Но нужно держать лицо. Стареть нужно так, чтобы вас не жалели, а любовались и восхищались - и на улице, и в гостях, и на собственном диване.
*** Пенсионер, это человек, который умеет находить удовольствия там, где их в упор не видят другие. Пенсионера все время ждут приятные занятия и сюрпризы. И каждый день - как праздник!
*** Пенсионер все время должен находиться в движении, как пластилин. Иначе ему каюк.
*** У пенсионера должно быть два вида очков - зелёные и оранжевые. А третьи для чтения.
*** Любой уважающий себя пенсионер должен выучить один иностранный язык. Если два, это уже гоблин.
*** В мире столько интересных мест, где ещё не ступала нога или попа пенсионера. А какой пенсионер не мечтает съехать на жопе с ледяной горки? Так в чем же дело?
*** Самые опасные пенсионеры те, кто могут сделать поступок, например, прыгнуть с парашютом. Прекрасный шанс покончить с грядущей старостью. Или достойно принять ее вызов и прожить еще одну жизнь, непривычную и незнакомую.
*** Пенсия, как нар@ко@тик. Единожды вкусив, захочешь навсегда остаться в этом оазисе покоя, вдохновения и свободы. И говоришь - подите все к черту, мне и так хорошо. Пенсия - время отстраненных созерцаний...
*** Пенсия - это сумки на колёсиках и тележка с лекарствами. Это вставные зубы, искуственные глаза, и слуховые аппараты. Пенсия - это титановые протезы тазобедренных и коленных суставов. Пенсия и старость - наши лучшие друзья. Ура!
*** Пенсия, это то замечательное время, когда ты можешь говорить и думать, что захочешь, и тебе за это ничего не будет. А если чего и будет, то какой с тебя спрос. Всегда можно сказать что ты немного того, вальтанутый и тормознутый, старенький в общем. И улыбнуться просветленной старческой улыбкой.
*** Наступит день, когда пенсия крепко возьмет нас за руку, и потащит по колдобинам этой жизни - туда, где мы еще никогда не бывали. И надо держать спину прямо...
*** Жизнь на пенсии, как хороший фильм, всегда заканчивается на самом неожиданном месте, ты только удобно расположился и огляделся, как уже... - и конец фильма.
*** Так пополним же ряды пенсионеров-киборгов очередным свежим и бодрым телом!
Я - КАК ФИЛОСОФ.
Иногда я думаю.
На этом следовало и завершить.
Но нет, я не остановлюсь, я продолжу.
Иногда я думаю слишком часто.
Ну вот опять, опять законченный образ! Но меня не проведешь, я ещё о зелёном муравье не написала...
Неужели однажды все вот так и закончится, думаю я, и этот разноцветный мир погаснет во мне, а я в нём? Просто и примитивно до безобразия, будто газетой прихлопнуть муху. И для этого стоило рождаться в муках и прожить эту жизнь, смиренно приняв свою меру страданий и болезней?..
Не верю, не хочу верить в Смерть, как в окончательную точку нашего бытия. Отказываюсь верить, это противоречит здравому смыслу!
Я не знаю что будет за последней - красной, синей, зеленой... чертой, за гранью откуда не возвращаются. Но и так тоже не должно все закончиться, это не логично!
Сердце человека чем-то похоже на вечный двигатель, хотя и не вечный. Но почему-то же оно стучит? Ведь не только потому что кровь движется по венам и артериям, по своему четко определенному кругу кровообращения? И едва стоит сердцу остановиться, как начнется новый этап в жизни человека - биологический процесс распада никчёмной плоти...
Ответьте мне - почему стучит сердце, и не останавливается до поры до времени?.. Человек - не муха, его нельзя просто взять и прихлопнуть газетой. Даже муха, и та совершенна по своей структуре. Да, она может вызывать неприятие и неприязненные чувства, взять хотя бы ее белое брюшко, какая же всё-таки гадость! Но если муху рассмотреть ближе, это искусная работа, она само совершенство с точки зрения природы...
И тут я уснула, не додумав мысль до конца. Где-то там в непроглядном океане ночи моя мысль проплыла блестящей рыбиной, дразня и пугая немигающим выпуклым глазом. Мысль проплыла, на прощание треснув меня по башке холодным рыбьим хвостом. И я впала в окончательное забытье...
А утром я проснулась, и все стало как прежде, встало на свои места. Новый день принес новые заботы, и мои вчерашние вопросы затаились в черепной коробке, как солдаты в окопах, до новой атаки...
Нет, ничего не встало на свои места, меня ждала новая идея - мне ещё предстояло разобраться с Космосом...
* * *
В дремучем лесу среди темных высоких деревьев - сосен, дубов, осин и вообще не пойми какого бурелома на верхушке муравейника сидит микроскопический зеленый муравей. И смотрит в ночное небо, на звёзды и прямо в Космос. А над ним, дребезжа крыльями, пролетает ночная неспящая птица...
КАК СПЯТ В РЕАНИМАЦИИ
* * *
У реанимации - сухие распахнутые глаза. И сердце ее зажато между молотом и наковальней...
1.
Реанимация спала тревожным свинцовым сном. Подобно тому как спят черной ночью уставшие подъемные краны, готовые как киборги в любую минуту расправить железные плечи, подняться во весь рост, и встать на бессмертный подвиг, как повелевает киборгово сердце...
Санитарки "быстрого реагирования" потерялись на диванах и забились в щели шкафов и тумбочек санитарской комнаты, чтобы их никто не достал. Санитарок бросало то в жар, то в холод, они боялись себе представить что завтра им опять надо вставать в пол пятого и перестилать этих надоевших нудных пациентов, которые даже не хотят поворачиваться, а хотят спать и чтобы их оставили в покое. Да ещё им вечно что-то надо, то попить воды, то утку поставить, то тазик поташнить, никакого времени не напасешься...
Так что сами понимаете, какой уж тут сон. Санитарки сложили на груди руки, и лежат не сомкнув глаз в натянутой как тетива обманной тишине реанимации, ждут какой-нибудь подляны, которая как только они смежат веки, тут же и случится. Опытный мозг санитарок ждёт когда в него вонзится осиное жало "ночного нежданчика".
И только где-то над потолком, где протянуто сплетение множества кабелей и проводов, слышен ровный гул вентиляции и могучей техники, который давит на ушные раковины санитарок, как будто это не больница а какой-то чертов завод...
Но будильники заведены, и наступление утра неотвратимо приближается...
2.
Медсестры притащили подушки и матрасы больше их самих, чтобы забыться на своих постах заслуженным, безоблачным сном праведника, их натруженные тела молили об отдыхе и пощаде. Они боялись себе представить что завтра им снова надо вставать, брать у больных кровь, ставить капельницы, носить анализы и выполнять другую неинтересную работу... А если бы не эти бешеные санитарки, которые их поднимут в пол пятого утра, потому что им взбредает в головы именно в это время перестилать больных, то медсестры могли бы встать на целых полтора часа позже! Кажется, как дал бы чем-нибудь по башке этим санитаркам, чем-нибудь тяжелым... Но нельзя, нельзя, кто же тогда будет менять памперсы и перестилать пациентов, кто будет ставить утки?..
3.
Врачи реаниматологи и анестезиологи, и кардио-хирурги зарылись и залегли в ординаторских, как солдаты в окопах, и стараются не думать о больных, и вообще ни о чем не думать, они помнят простое правило - не буди лихо, пока оно тихо! Они крепко сомкнули веки, чтобы случайно не посмотреть в сторону мониторов, где отражаются жизненно важные показатели состояния пациентов. Но в голову все равно лезли и лезли назойливые мысли медицинской терминологии, и неуправляемые дрелисты всю ночь дрелили и резали на кусочки и без того перегруженный всякой х*ней врачебный мозг...
Врачи не хотели себе представить что завтра вместо того чтобы освежиться, попить кофе и пойти домой, они снова увидят унылые физиономии пациентов, которые за ночь никуда не делись и не рассосались, как были так и лежат на своих койках. И их надо трогать, щупать, спрашивать как они провели ночь, проявлять заинтересованность, и записывать показания в отчетные документы... а тут хочется спать и домой. Да ещё эти санитарки, которые могут внезапно осунуться в коридорах, потому что вместо того чтобы идти на пенсию, они резво скачут по реанимации и показывают что они ещё ого-го...
4.
Больные предоставленные ночью сами себе, тоже занимались кто чем. Кто-то дёргал ногой и выдирал мочевой катетер, и простынь медленно орошалась теплой биологической жидкостью... Кто-то деловито ковырял на руке капельницу, и по постели радостным ручейком растекалась рубиновая кровь... Кто-то пересохшими губами просил "пи-ить...", но шептал он так тихо, что кто же его услышит? Кто-то отчаянно хотел какать... Но санитарки были далеко...
Больные не могли себе представить что на рассвете они будут разбужены злобными невыспанными санитарками, которые будут мучить и кулять как тряпичных кукол в разные стороны их беспомощные нагие тела, тереть их мокрыми холодными пелёнками, и как много нового они узнают о себе в пять часов утра...
5.
А как же администрация?..
А администрация реанимации - спала у себя дома. Забылась, безвольно раскинув руки на мягких кроватях, пуская сладкие слюни на пуховые подушки, будто улетела в Космос, где нет ни прошлого, ни будущего, а только один разноцветный Космос...
Не верьте, администрация так никогда не спит! Эта проклятая, непобедимая реанимация, высасывающая из администрации все соки и сидящая геморроем в известном месте, даже ночью не забывает о ней, и приходит в кошмарных снах. Ну как тут расслабишься, когда каждый день нужно чуть свет вставать и тащиться на работу, не успев получить удовольствия от утреннего кофе?
Администрация ступает на работу осторожно, как по минному полю, не зная что день грядущий ей готовит. Она с ужасом входит в сумеречные коридоры реанимации, не представляя что эти коварные санитарки утварили на этот раз, каких косяков наворотили, все ли живы, не перебили ли за ночь друг друга, не угробили ли больных. А медсестры?! А врачи?!.. Ой, сколько забот и хлопот у администрации! Она работает не покладая рук с утра и до ночи. Потому и дома не спит, все время держа в уме коварство нового дня.
Но сейчас все спали крепким молодецким сном. Спите спокойно, уставшие медики - врачи и медсестры, и младшие научные сотрудники-санитарки, расправьте свои натруженные плечи, дышите ровно. Ангелы ночи укроют вас легкими крылами, никто не посмеет вас обидеть...
6.
И только заведующий реанимации, который самый что ни на есть и есть администрация - ещё тот затейник! И сам не спит, и другим не даёт покоя. Регулярно в глухую полночь он делает глубокий обход палат, и до всего ему есть дело. От его пытливого глаза не ускользает ничто, даже небрежно обвисший кусок простыни из под матраса больного, не говоря уже про бессовестных санитарок, что бродят по реанимации как зомби со спущенными масками на подбородках и разбрасывают бактерии и вирусы тут и там. Все пациенты у него досмотрены, помыты и причесаны, и лежат по струнке в памперсах, как солдаты перед боем. И лишь санитарки вместо того чтобы проявить внимание и оказать всяческое содействие обходу, беспечно валяются на диванах, задрав бесстыжие ноги.
Между тем работа у заведующего кипит вовсю, как на литейном заводе у доменной печи. Операции идут одна за другой, так что санитарки едва успевают закатывать и выкатывать каталки из операционной. Эти неуправляемые санитарки носятся как ракеты, бесцеременно врезаясь каталками в дверные косяки и нагло царапая ими недавно возведённые стены реанимации, что вызывает у заведующего новый стресс и очередную сердечную травму...
Но рано или поздно все заканчивается, наступает утро, каталки становятся на свои места, больные полагаются на волю судьбы и всевидящее око медперсонала, а заведующий идёт домой снимать профессиональный стресс. И остальные делают то же самое...
7.
Но техника реанимации не дремлет! Электронные показатели приборов жизнеобеспечения не желают врать и выдают точные показания состояния пациентов, подают правильные сигналы и готовы в любую секунду учинить суматоху, включить сирены тревоги и поднять невообразимый шум на всю реанимацию. И тогда словно волшебники, незримыми воинами у изголовья больных окажутся врачи. Медсестры выпорхнут бабочками из своих уютных перин, грозно загремят ножницами и шприцами, зазвенят капельницами и бутылочками, загрохочут предметами интубации и дефибрилляции, и из бабочек обратятся в сестер милосердия и ангелов-хранителей для больных и врачей...
И санитарки тоже окажутся в нужном месте и в нужный час. Услышав зов трубы, они бодрячком приползут на карачках, куда позовет их долг, сострадательное сердце, и мотивирующие крики медсестер.
8.
Ага, а про операционную-то мы забыли?!.. Нет, не забыли. Пока уставшая реанимация "дрыхнет" без рук без ног, здесь, в святая святых, где между землёй и небом стерты все грани, где даже сам воздух неземной и пропитан адреналином и чем-то потусторонним, золотыми руками медиков вершится возможное и невозможное волшебство...
Не бойся, больной, не дрожи, бедолага! Залезай живо на стол, где все и решится! Ты ничего не теряешь, кроме своей жизни, да и ту ещё попробуй у тебя отними, когда на ее защиту встают титаны, и Сам Господь их уверенными руками вышивает свои письмена. Где Он поставит последнюю точку в твоих скитаниях, или наоборот - даст тебе поджопника и придаст ускорения, чтобы бежать по жизни дальше и шустрее, и все поспевать. И взлетают под потолок кровавые бинты и пеленки, и лязгают инструменты, и гранатовая кровь брызжет фонтаном на белые халаты и белые стены операционной... Не бойся, больной, не дрожи, бедолага, залезай на операционный стол, вот тут-то все и случится!..
* * *
Операционная - сердце реанимации. И пока оно стучит, реанимация может быть спокойна.
А пока реанимация спала невинным и трогательным, глобальным Вселенским сном, заботливо обнимая могучими руками весь свой медперсонал и пациентов, инструменты, лекарства и технику. Можно сказать, она впала в анабиоз. Песочные часы реанимации по крупиночкам отсчитывали время, кому-то отмеряя жизнь вечную, как избавление от страданий, а кому-то продлевая земную - как бесценный подарок, как нечаянную радость...
Реанимация набиралась сил для предстоящего дня, который обещал быть лучше чем вчера.
И как всегда бессовестно врал.
--------------
23.12.2025
ЕДИНСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ
Здоровье и время - две ценности в жизни человека, к которым он относится неблагодарно и небрежно. Делает что хочет, не слушает голоса разума, и вообще всю жизнь ходит на голове и добивается, наконец, своего. Приходят болезни и старость, и уже издали машут ему платочком. Но человеку все нипочем, он продолжает тупить пока его не накрывает гробовая доска. И даже под землёй, в сырой могиле он лежит и недоумевает, отчего с ним все так произошло, быстро и беспощадно. Может быть, Вечность расставит все на свои места?
И то что было некогда человеком, требовательно смотрит в Вечность...
Не могу сопоставить свою жизнь со Смертью. Ну никак. Смотрю в зеркало на свое отражение, и думаю: неужели эту красоту и гармонию будут жрать червяки? Неужели это однажды случится, и для меня все закончится?..
Да, закончится, да, будут жрать, как жрали и до меня всех без разбора.
Да что же, черт возьми, такое Смерть? Это может быть, бесконечное падение в черную пустоту? Или вечный полет в Космосе, в тишине среди звёзд?.. Или это переход в иное измерение, которых множество, где наша личность, сознание, душа сохранятся, и мы всё будем знать и помнить? И возможно, познаем тайны Вселенной?.. Или все же падение в кромешную тьму, небытие. Туда, где был до рождения, то есть, в никуда. В вечное забвение.
Я не хочу верить, что с угасанием сознания для человека заканчивается все. Что он распадается как личность, и больше не помнит себя, что Вселенной для него более не существует. А все вокруг продолжает жить, как будто его никогда здесь и не было...
Как радист, подающий тревожные радиосигналы из подводной лодки в глубине океана, я пишу эту азбуку морзе, я сигнализирую о Смерти. Не нужно представлять насколько она рядом и дышит нам в спину, как она смотрит на нас спящих, как провожает на работу. Только что был человек, дышал, разговаривал, ты чувствовал его тепло, смотрел в его глаза...
И вот всё, его уже нет. Какой страшный контраст и непостижимое таинство! Я сталкивалась с этим множество раз работая в больнице, но так и не смогла принять, не смогла смириться с этой жуткой и обреченной неизбежностью...
* * *
Все вопросы останутся без ответов. И маленькие грустные люди будут смотреть в огромное черное небо, всматриваться в свет далёких звёзд, будто оттуда придет весточка и утешение. Не придет!
А в Арктике будут таять льды. Кроша и ломаясь с победным стоном и треском, обрушиваясь в синее зеркало океана, в Арктике будут таять льды. И все остальное бессмысленно.
ОДНАЖДЫ — 3
* * *
Однажды я два года проработала в "красной зоне" областной клинической больницы. Какой же это был страшный опыт...
* * *
Однажды я полюбила фильмы и спектакли советского времени, и стала потерянным для общества и современности человеком.
* * *
Однажды нас отправили от школы на лыжные соревнования в пригородный лес. Я отстала, сбилась с пути и заблудилась, я даже подумала что навсегда останусь в этом лесу. Счастливые участники соревнований давно вернулись в тёплые дома и кушали мамины обеды, а я ковыляла к "своему финишу" на одубевших ногах. Теперь я знаю, что неумение ориентироваться на местности называется "топографическим кретинизмом".
* * *
Однажды в больнице я везла на каталке в кардиологию слепого дедушку за 80, которого сопровождала жена. Я искала и не находила слов утешения. В лифте он неожиданно запел романс "Только раз бывает в жизни встреча..." И я с радостью его подхватила. Так с песней на устах мы и въехали в кардиологическое отделение. С тех пор я очень люблю этот романс.
* * *
Однажды я работала в церкви, и познакомилась с предпринимателем, который занимался установкой железных дверей. Сначала он меня угостил несвежим мороженым, а потом пришёл в гости... в спортивном костюме, и принёс фрукт авокадо, который я никогда вблизи не видела. Он долго рассказывал про свою работу, а когда ему стало жарко, расстегнул мастерку, а под ней - ничего! На этом наше знакомство закончилось.
* * *
Однажды я работала дворником областной библиотеки Ленина. Как-то раз намело столько снега, что полностью исчезло крыльцо библиотеки и вся близлежащая территория. В некоторых местах снег достигал уровня моей груди. Я пробивала проходы несколько часов, и с ужасом представляла себя альпинистом, провалившимся в ледовую трещину, или даже альпинистом, занесенным лавиной. После этого у меня никогда не возникало желания пойти в горы.
* * *
Однажды в школе мы репетировали песню «И вновь продолжается бой». День был жаркий, песню я допеть не успела - в глазах потемнело, зазвенело в ушах, и я хлопнулась в обморок. Меня оттащили в сторонку, чтобы не портить значимость торжественного момента. С тех пор я очень полюбила эту песню, особенно мне нравился припев.
* * *
Однажды мы с подругой купили художественные мольберты, и пошли "писать пейзажи". На этом наши "пленеры" завершились... В этот день по дороге домой к нам прибился незнакомый человек. Он проводил нас домой и помог донести мольберты, и мы его напоили чаем. Когда он ушел, мама подруги сделала нам выговор за то что таскаем к себе в дом всяких темных личностей и проходимцев. Мы так и не стали художниками, и продали свои мольберты.
* * *
Однажды, в августе 1990 года мы летели с дядей на самолёте ЯК-40 на высоте 10 тыс км над землёй. Можно ли было тогда себе представить, что всего на 1 км с четвертью ниже предельный высоты нашего самолёта где-то на вершине горы Эверест стоят альпинисты?..
* * *
Однажды у нас в больнице подрабатывал санитаром студент медунивера Т. Ночью мы с Т. забирались в санитарскую козлодерку, и разговаривали. Ему был 21 год, а мне очень много. Для меня он был "человек-праздник" и "человек-приключение".
Он уже давно стал врачом, а я уехала в другой город. Но я с нежностью вспоминаю наши ночные дежурства - как он рассказывал о своих панических атаках, о мечтах и жизненных планах, как мы говорили о смерти, как я отговаривала его жениться, и как он мне показывал на примере своей груди, где у человека на самом деле находится сердце...
Он так и остался в моей памяти человеком-праздником.
* * *
Однажды в 1986, когда я работала в библиотеке, после взрыва на ЧАЭС нас послали в зараженную зону в колхоз на картошку. Когда нам пришёл срок уезжать, приехали люди в костюмах, и попросили остаться. Мы пробыли там полтора месяца, и каждый день неподалеку от нас по полю ездил трактор и снимал пласты земли... После колхоза меня положили в больницу, а потом отправили в санаторий.
* * *
Однажды, когда я работала в ПО "Киновидеопрокат", к нам на творческую встречу приехал актёр и каскадер Евгений Четвериков, известный по фильму "Пираты XX века". Он был деликатен и приятен в общении, особенно бросалась в глаза его статная атлетическая фигура, (ему тогда было 55). Он дал мне свой столичный адрес, пригласил в гости, подарил и подписал плакат со своим изображением. Когда я провожала его к машине, накрапывал дождь, и он набросил мне на плечи свою кожаную куртку... Он умер в 2018 г. в возрасте 83 лет. Как и многим из нас, ему очень не хватало внимания...
* * *
Однажды я перестала бегать за автобусами, и перебегать улицу на мигающий зелёный, а вместо спортивной сумки через плечо начала возить рюкзак на колёсиках...
* * *
Однажды я полюбила мертвого Александра Градского...
* * *
Однажды я так и не смогла вернуться из прошлого, и навсегда осталась в СССР.
* * *
Однажды я стала бояться потерять Энтони Хопкинса. И боюсь до сих пор.
----------
НОВЫЙ ТОРТ
Все коварное и опасное подкрадывается незаметно. Абсолютно все надо держать под контролем, стоит только расслабиться как объешься чем-нибудь вкусным и неотвратимым. А потом лежишь и думаешь, ну вот, я обожралась, и теперь лежу на животе как жирная свинья. На самом деле я маленький худой дистрофик 48-ми килограм, просто задохлик, и мы с мужем объелись тортом, лучше бы уж горохом. Теперь у него будет сахар, а у меня ничего, разве что солнечное сплетение. Если мы едим торт, то едим категорично и окончательно, сколько требует душа и хотят глаза, а человеку ведь надо совсем немножко. И этот кусок в красных прослойках и оранжевой шапочке стоит в тарелке как новогодняя ёлка или гриб, и тянется ввысь, и падает, падает на тебя своими бисквитами и прослойками и кровоподтеками, и оранжевой шапочкой... Пора, пора с этим кончать, с новогодними елками, тортами, небоскрёбами, и вообще, тем более где-то там голодают дети Африки. Бедные, бедные дети, как же вы далеко, я очень боюсь Африку, ведь я о ней ничего не знаю, совсем-совсем ничего, простите меня, дети. При слове Африка мне на ум приходят только голодные львы, пальмы и обезьяны, и ещё смуглые танцы с бубнами ночью, и сверкание белых зубов вокруг костра...
Новый никому неизвестный торт из «красного бархата» вчера поступил в наш торговый центр. Его лепили в склепах и катакомбах великие кондитеры и мастера своего дела, и помощники кондитеров, и помощники мастеров. Торт разлетелся как письма, и его как птицу разобрали на перышки. Его оформляли целый час умные головы и не могли оформить, да торт и сам сопротивлялся, от этого торта заклинило всю электронику, компьютеры не хотели опознавать и признавать его за торт. Но покупатели болели и боролись за торт, как борются за матч любимой команды, все подбадривали друг друга и никто не ушел, вот такой экспериментальный торт. Только одна бабушка ушла, ее зашатало от долгого ожидания торта, и она побледнела в лице. Она взяла то что попалось ей под руку и побрела прочь. Так что этот торт по праву можно считать золотым, но мы его больше покупать не будем, никогда-никогда, мы не будем его покупать... Хорошо что ушла бабушка, зато осталась жива. А все остальные кто купил этот торт, наверное, умерли, или ещё умрут. Потому что это был - эксперимент!
МЫ С ДОКТОРОМ
Этот доктор всегда приветствует меня словами - "добрай раницы", или "вечара". И я вздрагиваю и округляю глаза, я не привыкла к таким неожиданным оборотам и всяким подобным вещам. Тогда мне тоже пришлось научиться приветствовать доктора его приветствиями, отчего он поначалу вздрагивал, а потом привык. А я подумала, как хорошо учиться разным хорошим вещам у умных людей.
Этот доктор меня никогда не ругает. Наверно, потому что я старая бабушка. Но я точно знаю что я не бабушка, старая бабушка никогда бы не смогла работать в реанимации и делать то что делаю я. Поэтому доктор меня никогда не ругает, он даже не представляет за что меня можно поругать. Моя работа его не касается, ему от нее ни холодно ни жарко, а его работа не касается меня. Наши работы ходят по разным дорожкам, и машут друг другу ручкой.
Этот доктор всегда открывает мне двери и пропускает куда-то вперёд, даже если я иду с пустыми руками, даже если я не знаю куда идти. Потому что проще пропустить такую как я, чем потом весь вечер мучиться совестью что не пропустил, "а вдруг дверь стукнула ее по лбу". Однако я тоже хочу пропустить доктора вперед, я считаю его передвижение по больнице более важным, ему нужно быстрее попасть в разные неожиданные медицинские места, или к больным. И так мы подолгу стоим перед дверью и деликатно выясняем кто же должен пройти первым. И побеждает, конечно, доктор, потому что его деликатность никак не сравнить с моей.
Когда доктор заходит на пост, а там вместо медсестры сижу я, он может быть совершенно спокоен за пациентов. Потому что если я увижу какие-то неполадки в технике, которая отвечает за жизнедеятельность пациентов, или неполадки в жизнедеятельности самих пациентов, я немедленно сообщу медсестре. Я не дам ей попить чаю и доесть картошку в «сестринской», я притащу ее на пост и сообщу в подробностях что могло вызвать у меня тревогу и недоверие в показателях мониторов или в поведении пациентов. Все медсестры знают что я им покоя не дам, и доктор так же может быть уверен во мне, потому что моя добросовестность временами зашкаливает. Когда доктор видит меня на посту вместо медсестры, он сразу расслабляется и уходит по своим делам.
И только однажды когда я наблюдала за мониторами, этот доктор пришел и встал за моей спиной. Он положил свои теплые докторские руки мне на плечи, и молчал. Ну и мне тоже сказать было нечего. Мне казалось что доктор делился со мной своей усталостью, хотел поведать мне о своих печалях, или на что-то мне жаловался... Но молчал он недолго, он задал мне вопрос на медицинском языке, и я на медицинском языке ему ответила. Он спросил "где находится нофелет". Впрочем, он спросил, не знаю ли я где находится штучка на колесиках, белая заслонка, которая отделяет одних пациентов от других, если тем другим не радостно видеть что делают с первыми. Я конечно знала. И ещё я сказала, ах, доктор, что же вы натворили, почему же вы не положили мне свои руки на плечи раньше, а только теперь, когда я собралась увольняться. Конечно, я не сказала, а только подумала так когда он ушел со своей белой заслонкой черт знает куда. Потому что доктора так не делают, они не кладут руки на плечи санитаркам, и вообще никому не кладут руки на плечи...
Я скоро не буду работать, я пойду, побреду куда глядят глаза, заковыляю по холодку. Потому что здесь нечего делать пенсионерам, они медлительные и тормознутые, у них недостаточно сил выполнять такую опасную работу. И вообще они уже немного того.
Но я всегда буду помнить усталые докторские руки на своих плечах. Как будто он что-то хотел сказать, но что он мог сказать...
ЗИМА И ВЕТЕР
Квартира, где ничего не происходит, только ветер, и я даже не хотела бы ее никак называть. Мне кажется, ветер был здесь всегда, даже когда нас не было. Все что мы делаем здесь - спим, укутавшись тёплыми пледами и одеялами. Если что-то в квартире и случается кроме ветра, нам это не интересно, мы не любим ее, мы угодили в нее как в плен, провалились в скользкий колодец, из которого не выбраться, и остается сидеть и слушать разные звуки и вздрагивать. Соседи включают воду чтобы помыться, и белый шум обрушивается нам на головы, будто Ниагарский водопад, как чертов водопад, мы глохнем от белого шума. Мы опрокинулись в красную пасть дракона, мы канули в лютую бездну...
В этом подъезде неровные ступени и выбиты окна, а другие все перекошены, будто отекшие ноги старика. Ветер разметает по подъезду бычки сигарет, бесконечную рекламу, пакеты и мусор... Синими зимними вечерами в нашей прихожей гудит и стонет ветер, из щелей входной двери тянет могильным холодом, стоит только открыть дверь и она со свистом всасывается обратно, как в страшном кино. Гонимый ветром, в темном подъезде летает колючий снег, и маленькие бедные гномы молотят замёрзшими кулачками в чужие двери...
Я не боюсь зимы, я боюсь когда соседи включают воду и воет ветер, и черные фарфоровые собачки прыгают на грудь...
И надо ещё сходить в подвал, надо найти большой ключ, взять фонарь и сходить в подвал. Чтобы знать что там происходит, дом-то большой...
* * *
Я не боюсь зимы, я боюсь гололеда. Мне не страшен мороз, пусть будет мороз, не страшен холодный ветер, пусть будет ветер, я не боюсь метели, пусть будет метель. Мне страшно когда блестит и сверкает синим стеклом на солнце лёд, и прежде чем успеваешь навернуться, увидишь свое отражение. Я не боюсь падать, я готова валяться весь день, только бы не падал мой муж, у него болят ножки, и он неуклюжий. Только бы не ронялись разные старушки, потому что они имеют привычку ломать шейки бедра, а потом умирать как жухлые осенние мухи. Как только старушки лягут в кровать, это уже навсегда. Так что пусть больше не падают, я попробую падать вместо них на синий лед, на синий, острый как стекло лед.
СТАРЫЕ ЛЮДИ
Старые люди просят внимания, ну хотя бы вот такусенького...
Старые люди каждый день ждут звонка. Они спрашивают: а когда ты приедешь, завтра?.. Нет?.. Послезавтра?.. А когда?..
Для них несколько дней или неделя, это век.
Старые люди напрягают, с ними нужно говорить, а времени жалко, оно так летит. А у них времени воз, некуда время девать.
Старые люди любят вспоминать прошлое, а тебе это не интересно.
Старые люди плохо слышат, им надо кричать на ухо. А может, ещё и повторить несколько раз, старые люди могут неправильно понять.
Старые люди нотные и капризные...
Старые люди грузят. Своими болячками, бедами, проблемами. Им вечно что-нибудь надо, что-то купить, всегда что-то ломается, текут краны, закончились таблетки, их нужно помыть в ванной, им нужно к врачу... А тут бы свое разгрести, и ты раздражен...
Старые люди мешают, они отнимают свободу.
Но ты никому об этом не скажешь, потому что стыдно. Потому как чудовищна уже сама эта мысль. И ты говоришь себе, как бы оправдываясь, что надо немного подождать, до весны или лета, тогда у тебя станет больше времени, и ты сможешь им его уделить... И сам веришь в то что говоришь.
Но это у тебя будет - и весна, и лето...
И ты понимаешь что все это будет длиться не бесконечно, что когда-то оно закончится, и может быть, очень скоро. И они освободят тебя от себя... Это случится неожиданно, как впрочем и всегда. И ты в отчаянии воскликнешь: "Если бы я только знал что это случится так быстро, я бы бросил свои дела, и был рядом - с ней/с ним - каждый день!.."
Но и это ещё не всё, не всё что свалится на тебя после.
Бог даст ещё более жесткое испытание: тебе не будет дано даже в последние дни близкого человека побыть с ним рядом, позаботиться о нем. Без тебя - ему вызовут скорую, без тебя положат в больницу, и никто не сообщит. Тебе не будет дано...
И все то что ты для него не сделал, тяжким грузом ляжет на сердце. И это будет твоим персональным адом...
И твои молитвы теперь ни к чему, и слезы, и сокрушения сердца. Помощь нужна человеку пока он жив, пока теплы и мягки его руки, которые ты пожимал, всякий раз давая ему надежду. Ничем не возместить тепла и заботы, что были нужны живому...
Но теперь уже поздно, теперь не надо.
Ты - свободен...
СИНЯЯ ЧАШКА.
Синяя чашка вернулась из больницы, вся взволнованная. Она пробыла там два года! Нет, она не работала санитаркой, она даже не убирала коридоры и не мыла окна. Просто работала чашкой на столе в санитарской комнате - поила чаем, компотом, киселем, все как обычно... Хорошо что чашка не работала "палатной санитаркой", иначе бы она сошла с ума. Уже и того что она слышала и видела в приоткрытую дверь, ей хватило надолго. Ни днём ни ночью чашка не знала покоя, всюду ходили какие-то ноги, что-то ездило и волочилось по полу, грохотало, все время что-то громко пищало, а по ночам кто-то кричал в палатах за белыми дверями. Чашке было так страшно, что за время пребывания в больнице она даже поседела. Временами ей казалось что она находится в ссылке в сибирских лесах...
Но теперь все позади, чашка была рада что наконец вернулась домой, потому что могла и не вернуться, ее могли разбить чьи-нибудь неловкие руки, или ещё хуже - унести куда-нибудь в неизвестность, и она бы пропала без вести и сгинула навсегда...
Когда чашка оказалась дома, она встретилась со своей любимой красной подружкой, она уже и не чаяла ее увидеть живой. Они так звонко обнялись что от радости едва не разбились и не раскололи себе черепушки...
Теперь синяя чашка уже другая, не та что была раньше, у ней появились опыт и знания. Чашка горделиво и важно смотрит на разную кухонную утварь, и представляет что она пришла из армии, или вернулась из далекой ссылки, а может даже с войны. Да, даже с самой войны.
ПИСАТЬ О БАТАРЕЯХ НЕПРОСТО
Писать о батареях не просто, батареи не предназначены для того чтобы о них писали. Более того, узнай такое, они были бы против. Написать об этих скромных тружениках может только дерзкий и решительный человек, которому решительно нечего делать. Но кто же ещё воспоёт батареи, так как он...
Когда приходит сумрачное время и на дворе метель, надо чтобы дома был кто-то теплый и добрый. Это батареи. Когда в доме под подоконником сидят горячие батареи, то на душе тепло и нега. Батареи тянут навстречу руки, чтобы заключить меня в свои железные оковы. Горячие объятия батарей, дружеские пожатия чугунных рук, много ли надо холодному одинокому человеку? Батареи радуются своей доброте, и готовы задружиться насмерть...
Но скоро, скоро беспощадным огнем засияет солнце и покатится по небосклону на велосипеде, сверкая спицами... И радиаторы отопления уступят дорогу светилу, в венах и артериях замедлится движение крови, они станут ледяными, чужими, колючими, до неприличия непривычными. Я уставшая приду с работы домой, и узнаю что радиаторы отопления околели - сомкнулись острые губы, сложились тяжёлые руки, протянулись чугунные ноги. В общем, околели, как околевают коровы и лошади в деревнях...
Холодными зимними ночами мы делили кров, спали и ели, давили по стопочке, смотрели телевизор и играли в морской бой, а что теперь?.. Нет, я не сдамся, я буду вдыхать в них жизнь. Буду греть и баюкать батарейную плоть майскими ночами, пока цветут яблони в садах, распускается сирень и пьянящий запах жасмина тормошит фибры души. А там и лето в соломенной шляпке не за горами.
Это только кажется что лето впереди длинное, на самом деле оно короткое как мышиный хвостик. И скоро опять сорвутся с деревьев и понесутся по дорогам тяжёлые листья, жестяные гвозди дождей застучат по крышам и людским черепам, и милое солнце равнодушно покажет нам фигу. И тогда придут угрюмые, зловещие дядьки в грязных сапогах, и закроют квадратными спинами горизонт. Они сурово загремят железяками, и спустятся в черные сырые подвалы, будто в сам ад. И там что-то произойдет, неведомое нашему глазу...
Такие же суровые и непреклонные как дубы, с неподвижными лицами они выйдут из подвалов и, тяжело ступая, исчезнут из глаз. И мы узнаем что радиаторы отопления не любят нежности, что эти дядьки - то что им надо, чтобы черная кровь вновь забурлила в их могучих чугунных венах...
А пока ещё март, и у меня много дел. Надо заправиться шоколадным маслом, черными чернилами, рубиновой ртутью, поймать волну, войти в резонанс, и нащупать стиль. И ни за что не спать напротив зеркала ночью, а то пока я там что-то пишу, и потею, и выламываю мозг, мое отражение в зеркале чем-то другим занимается. Так и кровать уедет вместе со мной прямо в зеркало, и я не замечу.
----------------
26 марта, 2026.
СЧАСТЛИВЫЕ ДНИ
(Мысли и ощущения первых недель после выхода на пенсию.)
____ Счастливые дни кладут тебя на коечку, подсовывают под голову пуховые подушки, и кормят пирожными...
*** Ни за что больше не садиться ни в один автобус, и никуда не ехать. Все надоели.
*** Больше не надо ходить в поликлинику за больничным. А потом ждать от доктора милости, чтобы он продлил его ещё на пару-тройку деньков.
*** Ночью проснешься и вспомнишь - ой, а ты же на пенсии!.. И закутываешься в одеяло, и спишь дальше...
*** Больше никуда не надо торопиться, тебя нигде не ждут, ты никому не нужен, и тебе никто.
*** Ночная бессонница – как повод для приятного чтения и размышлений. И утром нет красных невыспавшихся глаз, и кругов под глазами.
*** Чтобы послушать утренний дождь за окном, не нужно ждать выходных. Просто лежишь и слушаешь, а за окном ещё темно...
*** Когда встанешь, тогда и утро. Кофе с лимоном, медленные размышления...
*** Можно стирать и убираться когда будет настроение, хоть завтра, хоть через три дня.
*** Писать, заниматься творчеством в свое удовольствие. С фильмами то же самое - когда и сколько хочешь, можно и 3 - 4 фильма в день.
*** Всю жизнь этого хотеть, и только теперь записаться в "изостудию" для тех кому за...
*** Неспешный образ жизни. Состояние абсолютного счастья, свободы, и покоя...
*** И конечно же, вот это. Бударажущий кровь, томительный дух извечной тяги к неизвестному и неизведанному, и оттого желанному. Пойти на вокзал, купить билет в какой-нибудь маленький городок или районный центр. Весь день слоняться по городу, фотографировать, сидеть на лавочке в сквере и тупо писать в блокнот все что видишь и чувствуешь. Шляться по вокзалу, наблюдая поезда, общаться с неожиданными собеседниками, бомжами, с кем попало... А вечером пойти в старенькую гостиницу советского образца, со скрипучей кроватью. Сесть у окна с бокалом вина... чашкой кофе, без разницы, и смотреть на город, где ты никогда не был и более не будешь. Впитывать чужую незнакомую жизнь, и чувствовать себя чертовски счастливым. И впервые пожалеть что не куришь, а начинать поздно...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
