Посвящение ЗоеМомент творчества - очень сложный и сугубо индивидуальный момент. Тургенев мог писать, стоя у конторки босыми ногами на жестком коврике, и обязательно на белоснежной бумаге. Белее снега которая. А Бальзак занавешивал комнату тяжелыми шторами, зажигал свечи и окунал ноги в таз с ледяной водой. Видно есть что-то в стопах, что привлекает муз. А я, видно, слишком самонадеянный и ленивый, жду, когда ОНА сядет на мое плечо и прочитает мне свои строки. Как было пятнадцать лет назад, когда я ехал тролейбусом домой и вдруг, в голове, тихо, но ясно зазвучал какой-то голос, читающий стихи. Я точно знал, что это ничьи стихи, я знал их громадное множество и, по крайней мере, мог определить, кому принадлежал бы тот стиль. Он не принадлежал никому. И я успугался. Хотелось слушать эти строчки дальше, с одной стороны, а с другой, я понимал, что я не смогу их запомнить вот так, с первого раза. И я уцепился за первые две строфы, чтобы их запомнить, и голос пропал. И осталось то, что приписывают Есенину. А оно ни его, ни мое... Ты алеешь в сумерках прощанья Но стихи все же не мое призвание; это или есть от рождения, или нет. У меня его нет и это нисколько меня не огорчает; каждому свое. А вот с прозой у меня отношения другие. Я писал с того момента, когда научился держать в руке ручку. Я садился в пять лет и переписывал книгу, абзац за абзацем, старательно выводя буковки. Я любовался словами, как художник любуется красками и до сих пор печатный текст вызывает у меня самые священные чувства... © Copyright: Сергей Глянцев, 2007.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
