17.. год. Академия наук. Зима. узкие стрельчатые окна слегка прихватило морозными узорами. Господин Крафт, господин Эйлер,
И вы, студент Ломоносов.
Я побуду тут, с вами, можно?
Вы меня не знаете, я из 21 века, двадцатые годы. Немецкий не разумею, но простите, с толмачом можно?
Эйлер беседует с Крафтом, стоят у у грифельной доски. Речь о формуле остойчивости корабля. Эйлер чертит схемы, пишет формулы, Крафт скептически наблюдает. Впрочем, академик Крафт математика Эйлера уважает.
Не Сальери с Моцартом конечно же, но явно завидует.
В приоткрытую дверь наблюдает за ними Михайло Ломоносов.
Все трое вызывают во мне благоговейный восторг.
Побыть хоть раз рядом, это это...
Они беседуют о формуле Эйлера, о монадах Лейбница. О "Ньютоновых началах"
Жаль, что Лейбница нельзя добавить рядом, он бы объяснил.
Впрочем, почему нельзя?. Вполне.
Время и расстояние эфемерно.
Заодно пусть будет и Ньютон.
Ньютон с Лейбницем стоят возле дальней стены, вполголоса беседуют о чем то.
Эйлер с Крафтом в свою очередь смотрят на них как будто увидели
приведения. Что, впрочем так и есть.
А вот, -говорит Крафт справившись с удивлением, -вы, студент Ломоносов, можете спросить сами, столь редкая возможность.
Он достает батистовый платок и промакает лоб. Эйлер стоит с открытым ртом.
Лейбниц и Ньютон подходят к школьной доске и раскланивается с присутствующими.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
