Анатолий Салуцкий.Все письма о том, что происходит в литературе в настоящий момент. ПИСЬМО №2. НАРУЖНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ В предыдущем письме, если помните, я упомянул, что сразу, "по ходу пьесы" ответил на прямой вопрос профессора Кубанского университета Татаринова "Что случилось 6 февраля при вручении премии "Слово" в номинации критики?" Написал ему, что в публичной сфере намеренно отстранился от возмущённых реплик по этому поводу, однако в частной жизни попытался разобраться в смежном, из одного корня вопросе: а что произошло в номинации "проза-мастер?" И решил начать с наружного наблюдения. Вечером 7 февраля отправился на Комсомольский,13 на творческую встречу с вчерашним лауреатом премии Захаром Прилепиным. Я же никогда не имел счастливой возможности лицезреть Прилепина живьём. Думал, увижу его 6 февраля в театре на Бронной, где соберётся на премиальную тусовку пишущая братия, может быть, даже осмелюсь подойти. Если очень повезёт, поручкаюсь. У меня был случай такого рода. На третий день 8 съезда Союза писателей СССР, когда заседания проходили уже не в Кремле, а в Колонном зале Дома Союзов, я зашёл к Михалкову в комнату президиума за сценой, а тут неожиданно прибыл Горбачёв. И, как всем присутствующим, пожал мне руку. Так потом я неделю руки не мыл, сохраняя следы высочайшего прикосновения. Ну, после Прилепина я, конечно, руки бы вымыл. Однако не срослось. Дело в том, что места для финалистов были, по чьему-то странному замыслу, назначены в глубине зала. Я, например, сидел в 10-м ряду, как и Волгин. А Прилепин - в первом! Рядом с Мединским, Степашиным. В писательский народ, толпившийся в кулуарах, Прилепин так и не вышел. И как мне подобраться к перворядцу? Там охрана... Понятно, что особое перворядное местоположение Прилепина яснее ясного указывало: именно он получит премию в номинации "проза-мастер". Однако мне об этом стало известно гораздо раньше. И вовсе не потому, что кто-то шепнул. Члены жюри давали подписку о неразглашении. Эту процедуру должен был гарантировать ответственный секретарь премии "Слово" Вячеслав Коновалов, который по должности является техническим руководителем премии. Именно ответственный секретарь обеспечивает строгое соответствие всех этапов премии её официальному регламенту. Не случайно 6 февраля на Бронной Коновалов был главным распорядителем. Но сам-то он подписки не давал. И 2 февраля на профиле Коновалова ВКонтакте появилось огромное, с фото объявление: "7 февраля в Белом зале Союза писателей на Комсомольском, 13 состоится творческая встреча с писателем, общественно-политическим деятелем Захаром Прилепиным. Тема встречи "Большая история и современная литература". Прилепин находится в зоне СВО, и приезд на этот вечер - редкая возможность его услышать. Модератор встречи Вячеслав Коновалов. Вход свободный. Регистрация по №..." Ну, разве это не прямая подсказка, кому вручат премию? Прилепин приедет из зоны СВО, чтобы томительно ждать решения жюри? Вы что, ребята?.. Ответственному секретарю премии всё было известно, и он заранее назначил встречу с победителем, став её модератором. И многократно повторил объявление на своём сайте. Непонятно, правда, в каком качестве он это делал, к заботам ответсекретаря такие инициативы в ходе премиального процесса, по идее, не относятся. Впрочем, на фоне дальнейших событий вопрос о роли, какую играет Коновалов на Комсомольском,13, достаточно мелкий. А события развивались увлекательно. Не увидев живого Захара Прилепина на Бронной, я решил отправиться на творческую встречу с ним, благо вход на неё был свободным. И вечером 6 февраля занялся кнопкой регистрации. Но не тут-то было! На экране появлялась надпись "Доступа нет" и указание, что посетить мероприятие могут только лица, состоящие в данной организации. Что ещё за организация? Если СПР, то я в нём состою, хотя вступил совсем недавно, потому что с 1979 по 2025 годы оставался членом Союза писателей СССР, не ассоциируя себя ни с одним из его осколков. Но в качестве члена СПР меня на встречу с Прилепиным регистрировать категорически отказывались. В какой же организации надо состоять, чтобы всё-таки лицезреть знаменитого писателя и общественного деятеля? Что делать? Как быть, как жить? Отправился на Комсомольский,13 на свой страх и риск. По дороге прикидывал, как ловчее протиснуться сквозь толпу поклонников Прилепина, вспоминал, как прорывался когда-то в Политехнический музей на вечер Евтушенко и Ахмадуллиной. А что? Частота мельканий Прилепина в общественном пространстве на-амного превосходит потуги Евтушенко с его кредо "Главное - чтобы имя было на слуху!". Однако, как ни странно, толпы у подъезда не было, что меня разочаровало. Я-то, наивный, вдоволь начитался бравурных прилепинских отчётов в соцсетях и не сомневался, что на Прилепина народ просто ломится. Но вот миру должен во плоти явиться вчерашний триумфатор, а народ на встречу с ним не поспешает... Но войдя в здание, я и вовсе столкнулся с ситуацией, какую на нынешнем новоязе называют разрывом шаблона. Не дежурный вахтёр, а некий охранник со стороны пропускал только по списку! Что за список? Кто его составил? Почему не было открытой регистрации? Почему не пускают меня, члена Союза писателей? Пройти мне удалось лишь потому, что я уже получил членскую карточку, посредством которой, презрев охранника, как в метро, открыл турникет. Это был первый сюрприз того вечера. Официально декларируют свободный вход, а на деле пропускают по закрытому списку! Второй сюрприз поджидал в Белом зале. Кого я там усидел? Ба! Да ведь это тусовка, которую без устали рекламируют Прилепин и Коновалов, называя её роднёй! Горячие объятия, хвастовство книгами, принесёнными для автограф-сессии, возгласы "Сколько знакомых лиц!", "В зале родные лица!" и многое другое, что сопутствует встрече давних друзей. Хочу быть понятым верно. Я отнюдь не против дружеских читательских встреч, я целиком за. Речь-то о другом. О том, что позже Коновалов на своём сайте с восторгом написал: "Встреча прошла на ура при полном аншлаге!" Но ведь именно после множества такого рода информаций в соцсетях я сдуру и решил, что публика ломится на Прилепина так же, как некогда рвалась в Политехнический. Вообще говоря, если грубо, такие "номера" можно назвать прямым обманом. А если вежливо, то они уж точно укладываются в разряд манипуляций общественным мнением. Но меня в данном случае интересует более глубокий срез ситуации. С виду, снаружи, напоказ творческая встреча с Прилепиным выглядит так: и вход свободный и зал битком. А в действительности, то есть внутри, всё наоборот - закрытые списки и ни одного постороннего человека, кроме меня грешного, случайно прорвавшегося через кордон. Повторю: снаружи одно, а внутри противоположное. И это, ребята, похуже, нежели просто несоответствие образа содержанию, внешнего облика и внутренней сути, с чем частенько приходится сталкиваться. Речь о противоположностях! И вне вдруг вспомнилось смешное слово "Редиска". Нет, ребята, не из фильма "Джентльмены удачи", где Леонов обучал сокамерников вместо матерного слова говорить "Редиска". Нет, никаких оскорблений и обидных намёков. "Редиска" явилась в сознании по иному поводу. Сто лет назад в ходе Гражданской войны красных и белых в Приморье возникла Дальневосточная Советская республика. Вот её-то, до объединения с РСФСР, в политических, да и народных кругах называли Редиской. Почему? Да потому, что снаружи ДСР была красной, а внутри белой. И понятие Редиски вошло в обиход как символ радикального противоречия наружных и внутренних свойств, показных и содержательных качеств. Этот очень образный, но исторически апробированный смысловой эпитет и вспомнился мне, когда я проскользнул на встречу с Прилепиным. Но стоп! Слышу возражение профессора Татаринова: вы упрекали меня в том, что я сфокусировался на номинации "критика", а сами зациклились на Прилепине. Возражение справедливое, и надо объясниться. Чего скрывать, в связи с премией "Слово" я действительно имею большие, в том числе моральные, претензии к Прилепину, и в одном из писем скажу о них. Но напомню, что изначально я хотел отстраниться от этой темы, плюнуть и уйти в затвор. И занялся ею лишь после прямого вопроса в лоб от Татаринова. Но если уж меня втащили в эту тему, я буду разбираться в ней на своём уровне. Меня интересует не Захар Прилепин. Меня интересует прилепинщина. Это сложное паралитературное явление только отчасти связано с личностью самого Прилепина. Но именно оно, нераспознанное, лежит в основе недоразумений, возникших на "Слове". Включая исчезновение номинации "Детская литература", что выглядит чудовищным, ибо двухдневный семинар по детской книге на Комсомольском,13 был прекрасной творческой акцией нового СПР. Именно нераспознанная прилепинщина уводит вопросы Татаринова, заданные им в комментах, в сферу гаданий, ему и в голову не приходит тезис "Если не Демидов, то никто!", которыми могли руководствоваться, когда прозу отдали Прилепину. Впрочем, это частности. Главное в другом. Именно нераспознанная прилепинщина создала тревожную ситуацию: Мединский консолидирует новый Союз писателей России, собирая под его эгидой все литературные силы страны, а в это время кто-то взрывает в "Слове" бомбу раздора, угрожающую расколоть уже созданный Союз изнутри. Так что, ребята, Письмо №4 будет у нас с вами посвящено прилепинщине. Да, да, не №3, а №4, потому что сначала надо всё-таки разобраться с личностью самого Захара Прилепина. И называться Письмо №3 будет так: "ГОВОРУН ВСЕЯ РУСИ". * Ответственно скажу вам, ребята, что не было, нет и наверняка уже не будет на Руси писателя, который столь неуёмно, столь много выступал бы в видеоформате, как Захар Прилепин. Конечно, этому способствуют интернетные средства общения, каких не было у предшественников. Но теперь они всем доступны, почему же Прилепин масштабом видеозаписей стократно превосходит коллег? И с чего это я взял, что впредь таких мастеров разговорного жанра среди писателей не предвидится? Эти вопросы в моём понимании относятся к прилепинщине, ответы на них в других письмах. А сейчас речь о самом Прилепине, которого я "живьём" впервые увидел и услышал на его творческом вечере 7 февраля. И скажу вам, ребята, испытал любопытное чувство. Когда сидишь в первом ряду и полтора часа в упор, с трёх метров слушаешь поощряемого льстивым залом оратора, который шпарит с лёгкостью необыкновенной, без запинок, словно бравую песню поёт, - в этом случае, ребята, как не вспомнить "Ворона каркнула во всё воронье горло"? Но если серьёзно, в том дело, что при таких беззаботных выступлениях "для своих", когда оратор не собран, не ждёт полемики и без напряга наслаждается обожанием поклонников, он предстаёт настоящим - таким, какой есть на самом деле, а не таким, каким рисуется на взыскательной публике. Каким же предстал в моих глазах настоящий Захар Прилепин? Конечно, это сугубо личная оценка, учитывающая лишь его "внешний контур", - в звуковом смысле. Но я старался быть максимально объективным, ибо недооценка оппонента чревата серьёзными просчётами. И не включил смартфон для записи, не ловил на слове. Мой интерес был в другом: понять, что за личность. Если кратко, выводы такие. 1.Прилепин говорит только о вещах общеизвестных. За полтора часа из свежих мыслей была одна-единственная - о потерях на СВО. 2.То, что говорит Прилепин, на мой взгляд, на 95% правильно, желания возражать не возникало. Дал лишь одного петуха, мимоходом упомянув Евтушенко, которого я близко знал 50 лет и сразу учуял фальшь. 3.С остроумием у него, мягко говоря, тяжеловато. Даже из своей публики еле-еле выжал чахлые редкие смешки. Стиль разговора близок к полуофициальному. Кстати. в сети только что появились его перлы на радио "Спутник". Невозможно удержаться от цитирования. "Безусловно русская словесность при всей огромных наших к ней и ваших и читательских к ней претензиях и вопросах, конечно же, она существует и она даёт периодически очень высокие результаты своей деятельности и прекрасные примеры классической словесности". Вынужден подтвердить, что это действительно стиль Прилепина. Он молотит, как кто-то написал, "со скоростью 460 слов в минуту", без остановки, без акцентирующих пауз, внешне гладко, вкидывая "солидные" слова, но не всегда успевая связывать их смыслом. Из-за безостановочной скороговорки слушатели его бессмыслицу не замечают, зато потом им и вспомнить нечего. Конечно, нельзя сказать, что выступление Прилепина состояло из таких бессмыслиц. Они лишь встречались в нём, хотя не так уж редко. Я их ловил, потому что вслушивался, не скрою, с пристрастием. Для зала,наверное, всё было прекрасно. 4.Не могу припомнить в его выступлении ни одного образного слова или сравнения, даже метафоры не припомню. Было прямое, буквальное изложение сути дела. 5.А теперь главное. То, что стало полной неожиданностью. К заявленной теме "Большая история и современная литература" Прилепин, по сути, не прикасался. Литературную тему в основном свёл к издательским и книготорговым делам, очень грамотно, на мой взгляд, верно и справедливо критикуя нынешние порядки в книжной отрасли, а заодно рекламируя свою скорую книгу "Чет-нечет". И по разным поводам сыпал писательскими именами. Это и было самым интересным. Чтобы понять почему, расскажу забавный эпизод из журналистской юности. На встрече ветерана с молодёжью крепкий ещё мужик, всю войну пахавший в пехоте, говорил, как менялось его настроение по годам. Закончив о 41-м, воскликнул: "Мы шли в бой с лозунгом "За Родину, за (небольшая пауза) Победу!" После 42-го воскликнул "За Родину, за (пауза длиннее) Победу!" А к 44-му пауза растянулась чуть ли не до пяти секунд. Я понимал, в чём дело. Стояли хрущёвские времена, мужика крепко инструктировали, он мучительно заставлял себя лгать И, видимо, труднее всего ему дался 44-ый. Потому что после 45-го он облегчённо выпалил: "За Родину, за Сталина!" Выскочило заветное, истинное. Вот это заветное, истинное и выскочило у Прилепина в ходе беспечного трёпа перед своими. Повторю, писателей он называл по разным поводам, но если не считать "родню", то чьи имена мелькали? Водолазкина, Шаргунова, Варламова... Проханова не упомянул! Сыр выпал! Он там, ребята. Душой и разумением он с теми, с кем праздновал жизнь у Шубиной, получая шикарную долларовую премию за бестселлер десятилетия, катаясь по Америке, издавая книги в 25 странах, летая на международные книжные ярмарки, а после индульгенции за "Россию без Путина" на Болотной яростно, во всю мощь своей натуры набирая литературно-политический вес. И так плотно сплелось в моём сознании это откровение с обстоятельствами той творческой встречи, что в голове мелькнуло: "Редиска, реди-иска!" Фанат зет-литературы, живущий в душевном согласии с нетвойнистами, не сжигающий мосты с ними и внутренне готовый, когда вернётся чаемая "нормальность", снова шагать вместе! Но, ребята, есть важное замечание. Если не ставить Прилепину каждое лыко в строку, а исходить из интересов нашей литературы, то очень даже полезным может оказаться такой "небинарный" в паралитературном смысле деятель для писательской среды. Рано или поздно придёт время единения, и именно он мог бы стать лидером этого процесса. Мог бы, но, увы, не станет. У Прилепина беда, просто заклятье какое-то. Так устроен, что гребёт только под себя во всём. Даже в зет-литературе прославляет исключительно "своих", не объединяет через творческую конкуренцию, за которую горячо ратует на словах, а раскалывает писательскую среду. Широко праздновал своё 50-летие и, казалось, сам Господь велел ему собрать на юбилей писателей разных взглядов, чтобы смягчить нравы среды. Но нет, позвал только "родню", изготовившую о нём подобострастный фильмец. Кстати, на творческой встрече мне показалось. что хвост уже виляет собакой. Оно и понятно: в родню рванулись далеко не самые талантливые, зачастую бездари, без Прилепина они пропадут. Вот и повисли на нём, не давая ни шага сделать в сторону. 6.Теперь общие наблюдения. В ВК много писали про круглые бегающие глаза Прилепина. Вживую видно: так и есть. На "Уроках русского" глаза не бегают, когда читает с суфлёра. Сразу видны и несомненные лидерские качества Прилепина. мышление у него строгое, очень логичное, рациональное. Из человека такого типа и впрямь мог бы выйти отличный губернатор, чему он учился да недоучился. Но что касается писателя... Впрочем, это разговор не первоочередной, об этом потом. Вот такие вкратце впечатления от "живого" Захара Прилепина, самого говорливого писателя России. Ведь на его счету многие сотни(!) часов видеозаписей, которые со страстью навязывают пользователям админы ВКонтакте. Как успевает писать, если столько наговаривает? Впрочем, к роликам Прилепина мы тоже ещё вернёмся. И тут поставил бы я точку, кабы после Письма №2 "Наружное наблюдение" не случилось нечто. Два верных прилепинских пособника Рудалёв и Демидов устроили в сетях жуткий хайп, набросились на меня с такими дикими оскорблениями и наветами, что хоть в суд подавай, дабы предать происшествие широкой огласке. И что совсем уж недопустимо, возмутительно, а в моральном плане категорически запрещено, они издевались над моим возрастом. Понимая, что очухавшись, эта публика бросится стирать следы безобразий, я сделал копии и, как говорится, придёт время. Но меня поразила их разнузданная ярость, их небрежение нормами морали. Ребята, перечитайте Письмо №2, ведь там ничего худого о Прилепине не сказано, я только подступался к разговору о нём. И такая бешеная ответка! Запугать хотят, что ли? Видимо, в близком кругу Прилепина нравы царят те еще. И такой "коленкор" имеет самое прямое отношение к явлению под названием "прилепинщина". Потому, ребята, придётся мне перед обещанным анализом прилепинщины написать ещё одно письмо, в котором "пощупать" нравственную атмосферу вокруг Прилепина. Новое Письмо №4, конечно, будет не про упомянутых пособников, устроивших истерику, возможно, с испугу. И называться оно будет так: "В РАМКАХ НЕПРИЛИЧИЯ". * Я уже писал, что, бывает, одно слово так остро вонзается в сознание, что не только влияет на ход мыслей, а резко меняет его. Из-за базарных оскорблений от клевретов Прилепина я намеревался в Письме №4 "пощупать" нравственную атмосферу в его "родне". Но неугомонный Демидов, неотлучный собеседник Прилепина в "Ключи Захара" на "Спутнике", вновь оскорбил меня, на сей раз особенно гадко. Написал: "Я думал, что у вас совесть есть, потому что вы советский человек. Но нет. Трепло. Всего плохого". У меня нет совести? Ах ты, редиска! - в смысле из "Джентльменов удачи". Теперь с тобой никаких "вы". Что ты обо мне знаешь, сопляк, издевательски назвавший меня дедушкой? Все 90-е приспешники "архитектора перестройки" Яковлева, заявившего на допросе в Конституционном суде, что я его главный враг в печати, насмерть гнобили меня, не давая ни копейки заработать, жил на инвалидную пенсию от инфаркта, заработанного в Белом Доме в 1993-ем. Но отверг подкупной совет Георгия Арбатова, сулившего "жизнь по-человечески". А спустя годы отверг орден, предложенный председателем АСПИР Шаргуновым. Всегда жил по совести, потому и счастлив, потому Господь меня и милует. А ты: "нет совести..." Ах ты, редиска! Уф, надо остыть... К счастью, литературные передряги не нарушают моё душевное равновесие, многие писатели знакомы с моей казачкой и знают, какой у меня несокрушимый тыл. Но иногда, как сейчас, гадкое словцо всё же задевает. И раз уж прилепинский прихвостень поднял градус эмоционального накала, то "получи, фашист, гранату". Не от меня, не тот меня, для меня он никто и ничто, пререкаться с ним не с руки. Пусть накажет его тот, с кем он торчит на экране и кого он подставил, потому что теперь разговор о его нравственности пойдёт без тормозов, в другом тоне. Итак, ребята, начинаем по-крупному. ВКонтакте в разное время были 3 примечательных фотографии. Первое фото. В самолёте рейса Москва-Сахалин в первом ряду комфорт-класса сидят за маленьким столиком Коновалов и Лукьяненко. В августе 2024 года Коновалов вёз на Сахалин группу писателей для участия в Чеховском фестивале, который называл - "Мой фестиваль". Кто же летел с ним? Садулаев, Долгарёва, Рудалёв, Каараулов, Пелевин, Погодина, Рубанов... Включены и нужные люди - главред крупного издательства, а также Лукьяненко. В программу поездки далеко от Москвы и далеко от войны, помимо перелёта комфорт-классом, включён шикарный сахалинский курорт "Горный воздух", что удостоверено снимками. Фестиваль "Славы Коновалова", как потом с восторгом и тысячью благодарностей писали участники, проходил по гранту Президентского фонда культурных инициатив, на него выделили много миллионов. Но вот странно: Коновалов формировал группу единолично, кого захотел, того пригласил. Благодетель! Шутка ли, в наши дни бесплатно смотаться на Сахалин! Второе фото. Оно сделано 6 февраля в театре на Бронной. В первом ряду, где Мединский и Степашин, сидит Прилепин. Кто рядом с ним? Плечо в плечо - председатель жюри в номинации "Проза" Лукьяненко. Третье фото. Сделано, видимо, поздно вечером 6 февраля. За накрытым столом радостно, с улыбками до ушей пьют чай с пышками лауреат премии "Слово" Прилепин, председатель жюри в номинации "Проза" Лукьяненко и ответственный секретарь премии "Слово" Коновалов. Это как? Не имею в виду подозрения в сговоре или нарушениях регламента. Я спрашиваю: как это возможно, чтобы лица, напрямую связанные с выбором лауреата, столь демонстративно казали миру свои тесные дружеские связи с этим лауреатом? Представьте себе судью, выносящего вердикт по спору тяжущихся. Если его уличат в давних связях с одним из истцов, да вдобавок застукают на застольной встрече с ним, это станет поводом для отмены приговора и отвода судьи. А тут три дружбана без стеснений празднуют свою общую победу на камеру! Сегодня на высоких позициях в АП люди, обличённые большой властью, скрепя сердце, не отзываются на личные просьбы давних друзей, опасаясь упрёков в злоупотреблении служебным положением. Такова этика - возможно, вынужденная - нового, военного времени. А в писательской среде люди, от которых зависели итоги главного литературного конкурса страны, напоказ колют глаз победным межсобойчиком! Словно нарочно подбрасывают мысль о возможных должностных злоупотреблениях. Злоупотребления, кстати, были но об этом после. Сейчас надо понять, что же произошло в литературной среде, если в ней теперь не считается зазорным афишировать закулисные премиальные манёвры и механизмы. Разумеется, Прилепин и Лукьяненко вправе тесно дружить, хоть семьями. Но оказавшись в позициях председателя жюри и конкурсанта, зачем они так вызывающе публичат свою дружбу, в обнимку танцуя страстное танго на премиальном "танцполе"? Неужто Лукьяненко не чувствует, что такой поведенческий стриптиз лежит вне рамок приличия? Мой новый роман, который ещё в работе, начинается с госпиталя военной поры - параллельного мира со своим восприятием жизни и своей шкалой ценностей. Герой, пребывающий в этом мире, вспоминает роман Лукьяненко "Застава", где переход через границу между параллельными мирами очень опасен. А герою предстоит именно такой переход, для него инвалидом выйти из госпитальных стен в мир житейской суеты страшнее, чем здоровым ходить в штурмы. Пишу об этом к тому, что уважаемый мною писатель Лукьяненко в человеческом плане разочаровал. Мне в голову придти не могло, что председатель жюри по прозе может вот так, рот до ушей, выставлять напоказ тесное приятельство с победителем. Поймите, ребята, не в закулисных договорённостях дело, в премиальных джунглях всяко бывает, таковы реалии жизни. Меня потрясло другое - Лукьяненко не осознаёт, что совместное с Прилепиным обмывание чаем лауреатства категорически нельзя было делать достоянием публики. Пили бы втихаря, надсмехаясь над лохами, которых объегорили, - ну и ладно. Но нет, разделись перед всем миром, не осознавая цинизма своей моральной наготы. Такое бесчувствие к моральным установлениям - стиль Прилепина, которым он, как невидимой радиацией, отравляет всё вокруг себя. Оно проявляется, в частности, и в том, что именно он притащил в российское общественное пространство Бильченко и ей подобных. И у меня в этой связи первый вопрос к председателю жюри Степашину: уважаемый Сергей Вадимович, вас не беспокоит, что члены жюри столь вызывающим образом обнародовали подспудные премиальные механизмы? Вы, пусть негласно, урезонили Лукьяненко? Впрочем. есть в этом деле одна закавыка. Снимок-то разместил Коновалов! А вдруг - для того, чтобы Лукьяненку скомпрометировать? С Коновалова-то всё станется. Кто он такой, Коновалов? Много лет живший в Австралии, он сравнительно недавно вернулся в Россию и, не будучи писателем, сделал бешеную деловую карьеру в литературной сфере. Вдруг - именно вдруг! - стал членом правления обновлённого СПР, потом ответственным секретарём премии "Слово". Один писатель с пеной у рта убеждал меня, что у Коновалова есть жутко мохнатая рука в Администрации президента, которая не только должности, но и дорогущие гранты ему обеспечивает. Однако я категорически не согласен. Нет у Коновалова в АП никакой мохнатой руки и быть не может - слишком долго он пребывал вне России. Дело в другом. Каким-то макаром оказался Коновалов в орбите Прилепина и мигом стал главным админом его "родни". В умении с напором раскручивать проекты, пиарить "своих", заигрывать с нужными людьми ему не откажешь. Социальные сети использует на пятьсот процентов. Всё делает быстро, чётко, и, далёкий от литературы, так умело внедрился в новую для него среду, что поневоле возникает вопрос: уж не обучен ли? Для Прилепина он стал находкой. И, не вдаваясь пока в подробности, можно уверенно сказать, что за стремительным восхождением Коновалова стоит не мохнатая рука из АП, а прямое или опосредованное содействие Прилепина, продвигающего своего человека на самые интересные посты. Прямое - это разновидности телефонного права. Опосредованное - это влияние Прилепина во властных структурах, придающее вес его кадровым рекомендациям. Но кто дал добро на назначение админа прилепинской "родни" ответсекретарём "Слова"? У меня нет ответа на этот суетный вопрос, он мне не интересен. Я хочу понять механизм назначения, потому что на сей раз более неудачной кандидатуры трудно было найти. Именно по вине технического руководителя премии второй сезон "Слова" получился на редкость бесцветным, если бы не букет скандалов с лауреатами, о нём уже позабыли бы. Коновалов решал свои задачи, ему было не до "Слова", о чём я напишу в одном из следующих писем. А что касается механизма назначения Коновалова... Представьте, что кто-то, сам Прилепин или "звонящие ему из высоких кабинетов", рекомендует Коновалова, допустим, Степашину или куратору премии от АП Журавскому. Формально кандидатура идеальная: энергичный, очень деловой, суперконтактный, говорливый, отлично владеет приёмами пиара. То, что надо! Но ни Степашин, ни Журавский или кто другой, дававший добро, и в голову не брал, что у Коновалова в литературной среде вполне определённая репутация: общеизвестно, что он главный админ Прилепина, крайне заинтересованный в успехе "родни". Это не плохо и не хорошо, Так есть, вот и всё. Но можно ли такого человека назначать техническим руководителем главной федеральной премией? Не станет ли он, образно говоря, "подсуживать" своим, используя должностные возможности для манипуляций, а то и махинаций? В эту сторону, повторю, никто из начальствующих и думать не думал, вот в чём беда. А если я ошибаюсь, если у кого-то шевельнулась эта здравая мысль, то напомню: изначально было заявлено, что член жюри Прилепин не выдвигает "Туму" на премию. Мне об этом в середине ноября, уже после истечения сроков подачи заявок, сказал лично Коновалов. Как всё получилось, разбираться будем потом. Сейчас, ребята, речь о том, что назначение Коновалова ответсекретарём премии, без учёта его особых отношений с Прилепиным, стало одним из проявлений нераспознанной прилепинщины, которая отравляет нравственную атмосферу в писательской среде, порождая новые расколы. Об истоках и сути этой ПРИЛЕПИНЩИНЫ" и будет сказано в одноимённом Письме №5. Но предупреждаю, ребята, через небольшую паузу, вы меня не торопите. * Кубанский профессор Татаринов, который втравил меня в этот разговор, затих. Понимаю ход его мыслей: "Я спрашивал о критике, а Салуцкий выясняет отношения с Прилепиным, в этом участвовать не хочу". Что ж, верно, у меня огромные личные претензии к Прилепину, но это дело десятое. А первое дело в том, что на Прилепине завязана вся новейшая история нашей литературы, и без разбора его полётов нельзя понять, что происходит в писательской среде сегодня. Захар Прилепин - личность незаурядная и драматичная, его судьба наиболее полно включает в себя литературную историю современной России. Думаю, через поколение явится писатель, который напишет увлекательный роман о его духовных приключениях, и этот роман отразит культурную сумятицу переходной эпохи. Но чтобы оценить особую роль Прилепина в литературной жизни страны, надо знать предысторию. Вкратце она такова. После Победы 45-го года литературное поле страны было полупустынным: предыдущее поколение писателей выбили репрессии, война. И на свободное пространство без помех, со своей правдой войны вышли фронтовики, создавшие лейтенантскую прозу, ставшие лидерами литературы. Но в начале 60-х накатила послевоенная волна 40-летних писателей, которых олицетворял Чивилихин и которые претендовали на места в первых рядах литературного партера. Битва с лидерами была жестокая, сопровождалась обильным пролитием водки на дружеских застольях и горячими творческими спорами. Прорваться удалось немногим, но избранным. Однако к концу 70-х подоспели следующие сорокалетние, которых олицетворял Проханов. На сей раз сражения за место под литературным солнцем и вовсе были лютыми, споры на собраниях, а особенно в застольях с обильными возлияниями были ещё более частыми - знаю по личному опыту, мы с Прохановым погодки. В итоге к концу 80-х в партере литературы сидели представители трёх поколений советских писателей, очень разных по творческой манере, но объединённых общим пониманием величия русской словесности. В 1991-ом всех их аннулировали. Литературное поле опустело, и новые писатели выскакивали на него по системе "кто первый встал, того и тапки", без битвы за признание с предшествующими лидерами. Среди новых встречались и талантливые, однако, в отличие от лейтенантов 45-го, у них не было и не могло быть своей правды жизни - знания рыночной стихии, и они утопали в придуманных коллизиях. Но одна из младогрупп вспомнила, что русская литература сильна нерасторжимой связью с реальной жизнью, и назвала себя новыми реалистами, пытаясь изображать подобие земного бытия. Увы, если не считать банальных картин глухого пьянства, опыт реализма по-настоящему удался лишь одному - Захару Прилепину, написавшему "Санькя" на основе своего первого "политического" опыта. На книгу обратили внимание, её подхватил проницательный критик Бондаренко, чьё 80-летие отмечали недавно. И заметили, что Прилепин выделяется среди сверстников не только литературой, но и жизненной энергией, широтой интересов, лидерскими качествами, наконец, просто обаятельной улыбкой. Надо вспомнить, какое было время. Глеб Павловский пытался переиначить избирательный процесс в политологическую кухню. Сурков. "сидевший" на внутренней политике, фонтанировал идеями будущего государства. И как бы ни относиться к его фантазиям, нельзя не признать, что Сурков, неравнодушный к словесности, был в верхах единственным, кто понимал, что с окрошкой из разнородных групп, в какую превратилось писательское сообщество, рано или поздно придётся заканчивать. И нацелился решать этот вопрос в своём, сурковском стиле - через поиски личности, способной реализовать его, Суркова, сценарий. Он и нашёл Прилепина, начав его раскручивать. Боже, сколько об этом писано, сколько глупостей навалено: будто Сурков и Прилепин земляки и чуть ли не в родстве состоят. А уж по части денежных вливаний от некоего бизнесмена и вовсе стон стоял. Разумеется, завистливый. А между тем, Сурков действовал истинно по-государственному. Так и надо: без стеснений поддерживать и растить тех, на кого государство делает ставку. Или олигарху Прохорову можно через сестру растить своих писателей, а государству - нельзя? И неважно, откуда шли деньги на раскрутку Прилепина - напрямую из казны или по поручению власти от какого-то олигарха. По личностным параметрам Прилепин идеально подходил на роль потенциального консолидатора писательского сообщества, на что и рассчитывал Сурков, включив разгонные двигатели успеха - премии, интервью, переводы, ярмарки, полки книжных магазинов. Учитывал он и либеральный уклон Прилепина. Люди здравого ума не осуждать должны государственный подход Суркова, а приветствовать. Литературный вес Прилепина закономерно и по делу быстро возрастал. Но он допустил две крупные ошибки. Государственной поддержки ему показалось мало, и он поддал жару, включив режим личной мега-активности. Осознавая это или о том не задумываясь, использовал классический приём восхождения к известности - до объятий лип к знаменитостям, прошёл через Лимонова, Быкова, Навального, Проханова. А кроме того, не пропускал шумные общественные события, позволявшие делать громкий пиар. Эффект по части популярности был ошеломляющим. Но делая имя на форсаже, Прилепин не учёл, что обретал славу гибкой личности, без проблем меняющей убеждения. Вторая ошибка тоже коренилась в неуёмности его натуры. Получив финансовый карт-бланш для реализации проектов, Прилепин размахнулся во всю ширь. Мастерская, бункер, какой-то хутор, "Уроки русского", свой батальон, несколько других громких начинаний... Сложившись воедино, они стали основой "родни", которую Прилепин называет "Моя команда". Фонтанируя идеями и реализуя их, он не задумывался, что впредь эту команду ему придётся кормить - при любых поворотах событий в литературной сфере. А события развивались драматически. Как прогнозировал прозорливый Сурков, литераторам пришло время объединяться, и был избран формат АСПИР. Безусловно, председателем АСПИР и по государственному замыслу, и по широчайшей известности, и по набору личных качеств должен был стать Прилепин, только он, без вариантов. Это было его законное место. Но всё пошло не по плану. Советник президента Толстой усадил в кресло, самим ходом литературной жизни предназначенное именно для Прилепина, своего зятя Шаргунова, человека, на три порядка слабее Прилепина по лидерским качествам. Не знаю, в какой мере Прилепин осознал катастрофу. Если бы он возглавил АСПИР, то, независимо от дальнейшей судьбы этой организации, навсегда остался бы на верхах официальной литературной власти. И переключившись на работу с писательским сообществом в целом, без ущерба для "родни" красиво растворил бы её в пишущем народе, сняв с себя обременительные заботы по её обеспечению. Но не срослось. И возникла совершенно новая, причудливая ситуация. Если говорить совсем кратко, оставляя любопытные детали на потом, то произошло следующее. В условиях АСПИР "родня" Прилепина оказалась вне правового поля. И ему пришлось прилагать особые усилия, чтобы на основе личного авторитета отстаивать её существование. Неправедно отстранённый от официальной власти, Прилепин стал субъектом не явной, закулисной власти, превратившись в "Березовского от литературы". Забавно, даже партию создал, в Думу рванулся и от неё отступился... Но вот что любопытно: круто повернув к зет-литературе, не рвал связей с ждунами из АСПИР. Швыряя булыжники в нетвойнизм шоу-бизнеса, морской гальки не бросил в бывших (и предположительно будущих) приятелей. За это я критиковал его ВКонтакте, не забывая упоминать, что Прилепин - единственная крупная личность в его литературном поколении. Но жизнь шла вперёд. АСПИР умер, на смену пришёл обновлённый Союз писателей России. И что? А ничего. Прилепинская "родня" так и осталась автономной писательской сплоткой, лишь формально пристёгнутой к СПР членскими билетами. Со своим лидером, вынужденным удесятерить усилия по части "быть на слуху", чтобы сохранять для "родни" источники внелитературного финансирования и создавать ей возможности заработка. Но теперь перед нами другой Прилепин. Вместо обаятельной улыбки напряжённое выражение лица, редко озаряемое кривой усмешкой. Вместо радостного, окрыляющего чувства каждодневного прибавления "литературного веса", как было когда-то, тягостная работа по обязанности. Вместо поиска достойных сподвижников, как раньше, теперь он окружает себя ничтожествами, лишь бы смотрели ему в рот. Баловень судьбы, начинавший сплошь с везений, не выдержал напора жизненных обстоятельств, превративших потенциального консолидатора писательского сообщества в фурию раздора. Не найти сейчас другого литератора, у которого было бы столько яростных, на уровне сектантства поклонников и столько же непримиримых врагов. Возможно, в его душе ещё тлеет надежда сменить Мединского, но человек рациональный, он не может не понимать, что после идейных метаний, многих лет групповой обособленности, красивой жизни за счёт спонсоров и сумасшедшего пиара - писательская среда не примет его силового назначения. Во всяком случае, без глубокого публичного покаяния. Заложник своей "родни", Прилепин вынужден из кожи лезть, чтобы укреплять позиции во власти. Заключив новый договор с "Росгвардией", отправился в зону СВО, хотя после покушения его близко не подпустят к опасному делу и правильно сделают. Но зато он "не вылазит" из ВКонтакте, по 6-8 постов в день. О чём только не пишет, чтобы мелькать! От похищения Мадуро до восторгов проходными полотнами живописи. Без устали записывает видеоролики "Ключи Захара", не забывая подводить литературные итоги года и утверждая, что главным достижением 2025-го стал "приход в литературу людей большой политики, очень заметных представителей политического истеблишмента Симоньян и Журавского". О, Господи... А ещё искренне недоумевает, почему новые реалисты 90-х - нулевых к 50-ти годам выдохлись, выгорели. Забыл вековую истину: железо делает сталью закалка. Его сверстники не прошли через борьбу за место под литературным солнцем, взяли признание даром, и прошлое аукнулось. А моё поколение по сей день держит ноги в стременах, ему по-прежнему хорошо пишется, и я вторично бьюсь за признание - на сей раз с доказуемо бессовестным и подлым Прилепиным и его наглой "роднёй", вычеркнувшими меня из литературы, хотя роман "От войны до войны" вошёл в пятёрку финалистов. И эмоционально чувствую себя превосходно. А уж остальное - полностью в воле Господа, моя казачка за меня молится неустанно. Но я отвлёкся от прилепинщины. А что обновлённый СПР, при котором автономно прижилась "родня"? Вроде бы прижилась... И почему филиал "родни" самопровозглашённый мизерный "Союз-24", членов которого Коновалов катал на Сахалин, вдруг начал публично критиковать обновлённый СПР? Почему Коновалов на посиделках в бункере на Лубянке, критикуя новую администрацию СПР, надрывно кричит: "Возьмите нас! Нас! У нас самые лучшие критики!" Зачем пригретый за пазухой гигантского АСТ прилепинский КПД так скрупулёзно подсчитывает, сколько "своих" просочил в пятёрки финалистов "Слова"? Универсальное управленческое правило гласит: стройку в большом городе начинают с перекладки прежних коммуникаций. В писательской сфере расчистку площадки под фундамент не сделали. И наработанная в прежние годы не явная, закулисная, в стиле Березовского литературная власть Прилепина, эта нераспознанная прилепинщина, выстрелила в обновлённый СПР при первом же серьёзном испытании - в истории с премией "Слово". В деталях об этом напишу позже. А сейчас напомню о двух странностях премиального торжества в театре на Бронной. Прибывший из зоны СВО Прилепин вышел за наградой не в парадном мундире подполковника "Росгвардии", что пристало гражданину-воину, что вызвало бы гром аплодисментов и украсило церемонию, а в невзрачной полувоенной хламиде. Вроде бы намекнул, что приехал из боевой зоны, но предстать перед объекти вами в офицерской форме постеснялся. Предусмотрительный парень! Далеко глядит, мало ли , нормальность вернётся и для него снова откроются Европы... Редиска, она и есть редиска. Кстати, почему на Лубянке у него бункер, как у фюрера, а не русский солдатский блиндаж? Вторая странность от Степашина. Оглашая имя главного лауреата, он скороговоркой перечислял его особые заслуги, не говоря внятно о романе "Тума", лишь назвав его. Забыл, что за особые заслуги награждают государственной премией, а конкурс "Слово" предназначен для оценки литературных достоинств конкретных произведений. Получилось, награждали Прилепина, а не "Туму". Эти малые, но по своей сути серьёзные накладки были симптомами нераспознанной прилепинщины, которая нарушила нормальный премиальный процесс, породив волну вопросов о сбоях в регламенте, кадровых назначениях в оргкомитете и сомнения в праведности вердикта. Обо всём этом речь впереди. И хотя эти вопросы не интересуют профессора Татаринова, не могу вновь не вспомнить его. Забыть о Татаринове не даёт дочь Маша. Два года отработав дояркой в совхозе "Виноградовский" Воскресенского района Подмосковья, она поступила заочницей на журфак МГУ и слушала лекции по истории русской литературы лауреата Ломоносовской премии Людмилы Евдокимовны Татариновой. Не знаю, состояла ли она в родстве с династией кубанских филологов, но, по словам Маши, лекции были замечательными, врезались в память. И Маша теперь спрашивает: ну, как там твой Татаринов? А что до прилепинщины, вздыбившей премию "Слово" и опасно, очень рисково влияющей на обновлённый СПР, то прежде, чем перейти к закулисным интригам "Березовского от литературы", важно пошире окинуть взглядом нынешнее писательское сообщество и разобраться с вопросом "ПОЧЕМУ РАЗОГНАЛИ АСПИР?" Так будет называться Письмо №6. * Первый звоночек о странностях АСПИР звякнул в 2023 году. Дело было так. Почти полвека я хожу в первых замах Председателя Российского фонда мира, и когда его нынешний председатель Леонид Слуцкий возглавил ЛДПР, я уговорил его заняться проблемами социального статуса писателей, у которых нет ни пенсионного стажа, ни "бюлетней", ни гонораров, вообще ничего нет. В итоге в заполненном до отказа Большом зале ЦДЛ состоялась Всероссийская конференция по этим вопросам. Первым выступил Бурляев, затем милая дама завотделом Минтруда, разъяснившая ситуацию. Григорьев прислал зама. А потом пошли писатели: Иванов от СПР, Василенко от СРП. Страсти разгорелись, тема-то горячее некуда и впервые ей дали свободный микрофон в большом зале ЦДЛ, записок полон стол. Ну, кому-то я слово не предоставил, после чего сполна огрёб претензий. А ещё удивило, что Конференцию охаял Огрызко. Социальные блага писателей, казалось бы, святое дело, а он плюётся. С чего вдруг? Тогда было ещё не ясно, с чего. Готовя Конференцию, я знал, сколько трудов положено, чтобы позвать руководителя главной писательской организации АСПИР. О том, как ускользал от нас Шаргунов, можно отдельное сатирическое письмо написать, да времени жалко. Но факт остался фактом: от АСПИР никогошеньки не было. Кстати, от Прилепина тоже, хотя и его звали усиленно. Правда, тут дело проще, мне разъяснили, что Прилепин в мероприятиях, которые организует не он, не участвует. Но с Шаргуновым - загадка. А через полгода по АСПИР прозвучал уже не второй звоночек, а первый удар погребального колокола. На десятом этаже главного здания Думы, где вотчина ЛДПР, собрались 150 писателей, в том числе из регионов, чтобы вместе с депутатами разных фракций продвинуть проблемы по социальному статусу. В зале всем места не хватило, расселись и на стульях в фойе. Было интересно, отлично выступила Драпеко. То многолюдное заседание вообще стало в некотором роде особо примечательным, позднее будет о нём отдельное письмо. А сейчас о главном: сколько мы ни бились, председатель АСПИР депутат Шаргунов к писателям не пришёл. Даже в здании Думы. Вот после того блестящего отсутствия Шаргунова мозги и зашевелились: в чём дело? Почему АСПИР так упорно, вызывающе и наотрез отказывается от разговора о социальных благах писателей? Логика осмыслений была простая. Писатели и издатели не могут существовать друг без друга, это ясно. Однако их интересы не совпадают, каждая сторона претендует на свою долю финансового пирога книжной отрасли. И когда нырнули в историю, сразу выяснилось, что нигде в мире писатели и издатели не состоят в одной организации, они всегда партнёры, как говорится, высокие договаривающиеся стороны, которые в равноправном диалоге ищут самые оптимальные решения, их устраивающие. Так было и в СССР, где их партнёрство было отлажено идеально. Приведу пример, с точки зрения механизма действий абсолютно реальный. СП СССР, который называли министерством литературы, слал в Правительство письмо: "Просим 20% стоимости каждой проданной книги отчислять в Литфонд". Из Госкомпечати отвечали: "Это невозможно, экономика издательств не выдержит, больше, чем о 5% и говорить не о чем". Создали комиссию, обсудили вопрос и договорились отчислять 10%. Потому СП был богатейшей организацией, со своей поликлиникой, домами творчества и т.д. и т.п. А главное, не висевшей на шее бюджета. Попутно замечу о том, о чём кое-кто забывает. Прислушивались на верхах к требованиям писателей только потому, что их Союз был самой влиятельной в стране общественной организацией, задававшей тон во всех важных для государства инициативах, главной трибуной общественного мнения. Не случайно на съездах литераторов сидели в президиуме лидеры страны, а в 1984 году на юбилейный пленум правления в ЦДЛ прибыл генсек Черненко. Предвижу ухмылки и знаю чьи, но ведь не в персоналиях дело, а в огромном общественном весе Союза писателей. Так вот, всегда и везде писатели и издатели были партнёрами, а в АСПИР почему-то объединились, да ещё на основе консенсуса. Как это произошло? Почему? А, оказывается, "случайно". Собирались-то создавать Ассоциацию союзов писателей, но в последний момент, чуть ли не перед голосованием кто-то вкинул: "А давайте заодно и Книжный союз подключим. Вся литературная цепочка будет в сборе". Не стану клясться, что так именно было, пишу об этом с чужих слов. Но одно известно доподлинно: речь первоначально шла об АСПР, о чём когда-то думал прозорливый Сурков. А издатели возникли вот уж верно - вдруг, неожиданно, в самый последний момент, без серьёзных обсуждений. И внезапное появление буквы "И" было чистой аферой. Кто её сообразил, можно догадываться, сегодня это не имеет значения, разбираться в таких делах - самое гиблое занятие. Но именно появление в аббревиатуре буквы "И" извратило сущность АСПИР, ибо любые социальные улучшения для писателей аукались бы неизбежным уменьшением издательских прибылей, а Книжный союз получил право не допускать потерь своих доходов. Вот и отгадка упорных ускользаний Шаргунова. А заодно и странного охаивания Конференции со стороны Огрызко, который по сей день тяжко страдает об АСПИР. АСПИР, созданная на основе консенсуса, полностью сняла с повестки дня писательскую социалку, подкармливая финансовыми выгодами нужных радетелей, а кого-то пытаясь купить. И да, мне Шаргунов действительно сулил орден - как очень уважаемому, одному из старейших и прочее и прочее - орден, от которого я решительно отказался. Кто такой председатель АСПИР Шаргунов, чтобы предлагать мне государственную награду? Зять председателя творческого совета АСПИР советника президента Толстого, чей кабинет находился напротив, в той же знаменитой приёмной Дома Ростовых? Я много раз здесь бывал в иные времена, когда столь наглая, вызывающая родственная смычка была не в чести. А доказательством того, что меня пытались купить, стало то, что АСПИР после моего отказа от ордена даже не счёл нужным поздравить "очень уважаемого" с 85-летием. Но моя история - сущая частность. Гораздо важнее понять, почему внезапное, незапланированное включение в аббревиатуру АСПР буквы "И" вызвало одобрение на самых верхах кремлёвской власти. Вспомните, ребята, какое было время. В самом зените праздновали пир жизни статусные писатели первого ряда, те рыцари света, которые сегодня, как на подбор, стали иноагентами. И далеко не всем на больших высотах власти нравился бесконечный бенефис властвовавших в литературе быковых и улицких, особое внимание к которым наделило их статусом ЛОМов. Аккуратно понизить их приоритет в общественном мнении, как бы растворить их в общей массе писателей, снизить градус либеральной вакханалии, сохранившийся с гламурных нулевых, было одной из причин замысла объединить литераторов, сплотить их через единый орган управления - Ассоциацию союзов. Речь шла о сущностных переменах. Но люди на самых верхах были далеки от понимания особенностей литературной жизни, они не вникали в её сути, и предложение объединить писателей с издателями пришлось им очень по душе. Собрать всё книжное дело в одну кучу - что может быть удобнее для управления! Почему я с уверенностью говорю, что появление в аббревиатуре АСПР буквы "И" приветственно восприняли на самых верхах власти именно из-за незнания, непонимания писательской среды и особенностей литературной жизни? Да потому, что на самых верхах власти умные люди. И как только им объяснили, что произошло, они сразу осознали свою ошибку и быстро положили конец афере с АСПИР, встав на путь создания единого Союза писателей России, выведя книжное дело на столбовую дорогу и восстановив равноправное партнёрство СПР и Книжного союза. Это очень и очень важно понять, ребята: ошибка произошла не по каким-либо суетным или личным причинам, а именно по непониманию, незнанию глубин литературной жизни. Потому и сменили советника президента по культуре, что он своим должностным авторитетом прикрывал несуразицу АСПИР, не докладывая об истинном положении дел. А ещё тот случай подтвердил древнюю истину: государевы люди должны опасаться простых решений. И можно было бы закончить с этим в общем-то несложным вопросом, если бы не остался один "хвостик". А понимал ли коварную суть АСПИР Президент книжного союза Сергей Вадимович Степашин? Этот вопрос го-ораздо интереснее, чем может показаться на первый взгляд, и поэтому Письмо №8 я анонсирую так: "О РОЛИ С,В,СТЕПАШИНА". Да, №8, потому что следующее письмо №7 заявлено так: "БЕРЕЗОВСКИЙ ОТ ЛИТЕРАТУРЫ". Сами знаете, о ком. P.S. В самом начале, 15 февраля, в конце письма №1 "Пошла охота на волков" я писал, что не исключаю некоего вмешательства админов ВКонтакте в систему показов моих писем. И мне показалось. что оно проявилось. Скажем,Письмо №3 "Говорун всея Руси" прочитали 20000 человек, а Письмо №5 "Прилепинщина" только 7000. Зато навязывание того же Прилепина ещё более усилилось, причём резко. Такие вещи теперь делаются просто, по телефонному звонку. Возможно, впрочем, я ошибаюсь, меня этот вопрос мало беспокоит. Я ведь знаю, о чём написано дальше. Письма не сгинут в интернете, они выстроились в книгу "Письма о литературных нравах смутной эпохи", которую я издам типографски. И этой книге обеспечен долгий век. Много следующих поколений писателей и читающей публики будут с интересом листать её, познавая, что происходило в наши дни в паралитературной, то есть окололитературной среде, и кто в ней был кем. Такие книги всегда в тренде. Так что ждите, ребята, впереди много интересного. * Итак, возвращаемся к Прилепину, который, как обстоятельно сказано в предыдущих Письмах, обладает в культурной сфере закулисной, не явной властью, используя её в корыстных целях, - подобно Березовскому, орудовавшему в масштабах государства. Но сначала ремарка. Некий сетевой деятель попенял мне, что я нападаю на Прилепина в отместку: остался, мол, без премии "Слово", на которую претендовал и которая досталась Прилепину. Но я не таюсь: верно, считаю, что Прилепин не выиграл премию на конкурсе, а ему её просто отдали, причём с грубыми нарушениями регламента, и ещё выскажусь по этому поводу. Но что до "отместки", то убогий зоил не прав, по себе судит. Я в таких бессмысленных категориях вообще не мыслю, только идиоты с проклятьями бегут за ушедшим поездом. Вопрос в другом: то, как повёл себя Прилепин, привлекло к нему моё пристальное внимание, и результаты анализа ошеломили. Столь масштабно вышли за рамки личного отношения, что требуют их публичного обсуждения. Слишком многое в литературной среде оказалось напрямую или косвенно завязано на эту фигуру, и появились вопросы, по которым считаю себя обязанным высказаться как гражданин. "Отместка" здесь не при чём. В личном плане могу сказать лишь одно. Моя дочь Маша, в прошлом доярка, которая понимает, как больно лягает корова, если грубо взять за вымя, и которой я не показываю Письма до публикации - полезет править, - смеётся: этот легковесный Прилепин не знал, с кем связался, и попал по полной, ты его досуха выдоишь. Уж она-то меня знает, и имеет в виду не глупую и бесполезную "отместку", а мою склонность докапываться до первопричин. И в связи с её смешками сразу скажу, о чём сейчас пойдёт речь. По фактам, конечно, о Прилепине, а по сути - о тех, кто вершит культурную политику, ибо, превознося Прилепина, они не ведают, что творят, и сами себе ставят чёрную метку, которая аукнется в скором времени. Возможно, уже сейчас аукается - пока подспудно. Кто такой Захар Прилепин? К его 50-летию нынешние горячие поклонники этой незаурядной личности сделали немыслимо приторный фильм под названием "Родня о Захаре" - большой ролик о поистине исключительных, особо выдающихся заслугах Захара, а заодно о самих себе. А бывшие друзья, пребывающие а далёком зарубежье, выпустили фильм под названием "От любимца либералов до русского фашиста". Понятно, "русский фашист" - чушь, продиктованная лютой завистью к былому приятелю.Они-то, теперешние иммигранты мыкаются в тисках чужой жизни, а Прилепин, изменивший святому делу либерализма, не просто хорошо устроился в стране-агрессоре, а процветает. Как тут не перебрать с политическими ярлыками! А вот по части "любимца либералов" - это интересно. Могли бы написать просто "От либерала до...". А они о "любимце либералов"; редко, о ком так говорят, ещё кого-то и не вспомнишь. То есть, Прилепин занимал в либеральной тусовке положение особо приметное, на него рассчитывали, в культуре его готовы были признать лидером. Не каждый горячо обнимался с иноагентом Быковым, мало кто мог панибратски сказать "Лёша Навальный". А что до фронды - завзятый автор оппозиционного "Дождя"! - тут ему и вовсе равных не было. И при том - со времён Суркова в фаворе у власти, премии, зарубежные вояжи, яркая жизнь. Второго такого не сыскать. Действительно, любимец! Надежда завтрашнего дня. Но Прилепин, не чета либеральным простофилям, во-время сменил политическую ориентацию, и сегодня он пламенный патриот-государственник. Вот и клянут изменщика его бывшие дружки. Вообще говоря, в политическом дрейфе Прилепина ничего необычного нет. В перестройку мы видывали куда более крутые метаморфозы, которые оправдывали просто: что ж, человек имеет право на перемену взглядов. И Прилепин тоже имеет, я с этим полностью согласен. Положа руку на сердце, могу искренне сказать: у меня нет политических претензий к Прилепину. Смущает его нравственность. Вот смотрите. После финала премии "Слово", вернее, после начала моих Писем он вдруг заделался публичным сторонником обновлённого СПР и передачу "Ключи Захара" на радио "Спутник" посвятил этой теме. К передаче вернусь в другом Письме, тоже об СПР, а сейчас скажу о том, что первую часть разговора Прилепин отвёл пробуждению политического сознания российских литераторов на исходе нулевых. Он жёстко, уничижительно и поимённо (!!) клял писателей-иноагентов, затеявших бузу на Болотной, а теперь лающих из-за рубежа, и хвалил писателей-патриотов, в те же дни выступавших на Поклонной в поддержку законной власти. Эти два адреса - Болотная и Поклонная - Прилепин сопоставлял несколько раз, подчеркнув, что на Болотной не был, и его приплетают к ней клеветнически. Из его слов явствовало, что он вообще не участвовал в тех событиях. И тут, ребята, вынужден сознаться, что слегка согрешил, расставив Прилепину примитивные силки, не ожидая, впрочем, что он попадёт в такую простенькую ловушку. В сетях часто мелькает видеоролик о митинге на проспекте Сахарова, где Прилепин вопил "Россия без Путина!", а Шаргунов - "Серая тля, вон из Кремля!". Но я не стал писать, что было это на Сахарова, а упомянул в качестве символа тех событий Болотную. И надо же, Прилепин клюнул на простейшую мормышку. На "капельку"! Воспользовавшись тем, что на Болотной он и впрямь не был, сурово обличил бывших подельников, а себя полностью вывел из грязной политической игры, в которой участвовал. А ведь была у него прекрасная возможность искренне покаяться, упрекнув себя в прежнем неразумении, молодом задоре, во влиянии сволочей, ныне тявкающих на Россию из-за рубежа, ещё в чём-то. И смиренно повиниться перед честным народом за давние вопли "Россия без Путина!" Вы же, ребята, себя знаете, при таком искреннем покаянии вы наверняка простили бы его. Но нет, Прилепин предпочёл скрыть старый грех, твердя, что в той мерзкой белоленточной игре не участвовал. Поистине нравственный провал! Что за лукавый человек! Редиска, она и есть редиска - снаружи одно, изнутри противоположное. Как назвать его особую неискренность и ловкость в создании фальшивой репутации, решайте, ребята, сами. Меня политические метаморфозы этого человека, которого по праву называют гением самопиара, не волнуют. Не для того я написал о любимце либералов, отъявленном фрондёре и митинговом антипутинском заводиле, а ныне патентованном патриоте, "замполите зет-литературы", чтобы просто напомнить о его политических метаниях. В данном случае меня вообще не интересует Прилепин. Меня беспокоят тревожные общественные процессы, идущие в культурной сфере периода СВО. Старт этим процессам дала история с возвращением Урганта, когда общество всколыхнулось от попытки "нормализаторов" вернуть убеганта на ТВ, хотя он был далеко не самым злостным из релокантов. С той поры не утихают споры-разговоры о том, как власть обойдётся с "возвращантами" после победы. Эти гадания стали глубинной, взрывоопасной и болезненной темой внутренней политики. Кстати, не только в культурной сфере. Но в культурной - в особенности. Слишком много в культуре админов, которых называют "недоуехавшими". Потому в театрах тормозят постановку пьес о СВО, в эфире придерживают исполнение боевых песен, в кинематографе усложняют финансирование патриотических фильмов. Пересуды об этой проблеме под разным "соусом" идут каждодневно, и на их фоне растёт внутренняя напряжённость: что будет, когда вернутся уехавшие? Беспокойство тех, кто, образно говоря, всю войну "не смыкает очей у доменных печей" нарастает, ибо в культурной политике вершится нечто подобное тому, что происходит в среде управленцев экономикой. Об этом пишут так: "Важнейший закон о стратегическом планировании принят, но главный инструмент сопротивления его исполнению находится в ведомствах экономического блока". Так и в культуре. Эта сфера до начала СВО была насквозь либеральной. Для первой встречи с писателями Президенту Путину в 2000-м году подсунули ПЕН-клуб, для чаепития на двоих - Сокурова и т.д. в том же духе, примеров уйма. В ходе СВО ситуация начала меняться: наградили звездой Проханова, пошатнулся памятник Солженицыну. Однако общая тенденция сохраняется, в народе её уже давно формулируют так: власть знает, что традиционалисты в трудный час всегда поддержат страну, и заигрывает с либеральной прослойкой, склонной к предательству. Но сегодня, когда близкая русская Победа стала очевидна, проблема болезненно набухла, ибо, по чьим-то словам, "крысы возвращаются на корабль". Большой шум в литературной среде вызвал, в частности, приезд бывшей жены Шаргунова Козловой (кажется, иноагент), которая из-за рубежа много мерзкого писала о России. Писательский народ напрягся, на спор гадая, сколь быстро найдут для неё тёплое местечко. И вопрос о том, не вернут ли притаившиеся до поры "недоуехавшие" своих коллег на "сладкие" места в культуре, обострился донельзя. Теперь он звучит набатно: не окажутся ли те, кто всю войну "стоял у доменных печей", такими же париями, какими было до СВО? Иначе говоря: не вернётся ли культурная политика к пресловутой "нормальности", о чём мечтают "недоуехавшие"? Мне скажут: какое отношение ко всему этому имеет Прилепин, который не только никуда не уезжал, но в годы СВО претендует на лидерство в патриотическом крыле литературы? Самое прямое! Понимают это культурные власти и ли нет, но Прилепин стал маркёром того, как высоко они ценят перевёртышей, умеющих подстраиваться под любые обстоятельства. Прилепин сменил политическую ориентацию, и слава Богу. Пусть пишет, суетится дальше. Кто мешает? Но он, как при либерале Суркове, в особом фаворе у власти. Он перенасытил своей персоной медиапространство, заполнил ВКонтакте, он создаёт фонды, политические партии, мастерские и ещё уйму каких-то организаций со своими бюджетами. Он всюду! Один из его сподвижников, росший под сенью иноагента Быкова, поделился воспоминаниями: пришло время, когда Быкова стало слишком много, и... Теперь стало слишком много Прилепина. Переправы нет, а коней по-прежнему не меняют. И ведь речь не о творчестве идёт - о лихорадочной и затратной общественно-политической деятельности на основе гуаньси, как называют в Китае личные связи. Казалось бы, культурные власти должны сейчас широким охватом искать новых энергичных людей среди молодой поросли, среди фронтовиков, как делал это на иной манер и в другое время Сурков. А они довольствуются теми, кого им подсовывает из своей "Родни" Прилепин, у которого свои критерии отбора. Скажем, навязшая на слуху Бильченко влезла в наше общественное пространство по его протекции. А фронтовик Шорохов, с которым Прилепин встретился однажды для интервью, в перечне прославляемых им имён так и не появился. Возможно, не подошёл по степени восторга Захаром или показался ему конкурентом. Ситуация, как во всём, что окружает Прилепина, сложилась "редисочная": на словах одно, в делах противоположное. Он кроет Пугачёву за то, что в шоу-бизе она создала свой клан, не пуская на сцену талантливых певцов. Но сам действует в точности по этой схеме, нагло продвигая к славе только поэтов из "Родни", к которым большие творческие претензии, и перекрывая путь к известности таким, как Мельников, Скобцов, Орынянская. (Мельников для Прилепина "вздорный поэт"). При таких делах не может не возникнуть вопрос: почему культурные власти так цепляются за перевёртыша Прилепина?Неужто срабатывает знаменитый "парижский синдром" 19 века, когда во Франции считали, что самые лучшие жёны родом с Плас Пигаль, то есть из бывших проституток? Но если серьёзно, почему вместо поиска новых лидеров писательского сообщества культурные власти упрямо держатся именно за любителя менять политическую ориентацию? Скажу неласково: того, кто обеспечивает самопиар за счёт бесконечных трений с оппонентами - в политике, мировоззренческой сфере, в литературе. За человека с изъянами в репутации, которого за глаза называют фурией раздора, что на редкость объективно подтвердила министр культуры Любимова, сказавшая: "Есть те, кто очень любит, и те, кто очень не любит Прилепина, но не считаться с ним как с литератором нельзя". Сущностным здесь служит слово "очень". Человек, которого одни очень любят, а другие очень не любят, априори является символом раздора. И остаётся загадкой, почему, зачем культурные власти выдвигают на передний план именно того, кто своим бытованием в литературной среде - при восторгах одних и яростном негодовании других - несёт в себе семена раздоров. Не хочу думать, что в верхах культурной власти кто-то из личных или идейных видов крышует Прилепина, о чём много говорят и пишут. На мой взгляд, первопричины его особого положения в литературной среде иные. Они коренятся всё в том же феномене, что и при ошибке с АСПИР. Литературой ведают люди, не до конца понимающие особенности писательской среды. И, скажем, тот же фронтовик Шорохов, побывавший в окопии, в килл-зоне, для них менее интересен, чем Прилепин, командирующий себя, как он пишет, "в структуры, подведомственные ГРУ", где без конца монтирует ролики, не имеющие отношения к СВО, день-деньской сидит ВКонтакте. И овладев искусством соития с властью, как писал Солженицын, "держит ухо в АП". (Солж, правда, писал об "ухе на Лубянке"). Господи, да вложите вы огромные "прилепинские" средства разного вида, например, в Шорохова (здесь могут быть разные имена) и, возможно, получите нового современного и безукоризненного лидера писательского сообщества. Или вас останавливает слово "возможно", без которого в таких делах никак обойтись нельзя? И опасаясь риска, нынешняя команда, кардинально отличная от предыдущей, предпочла для упрощения дел просто перенять у предшественников эстафетную палочку в образе Прилепина. Но не явная власть, закулисный административный ресурс Прилепина, о чём уже не раз сказано, делают его именно "Березовским от литературы". И этот факт более не может оставаться втуне. Писатели знают, кто и почему за государственный счёт до статуса ЛОМов распиарил литераторов, ставших иноагентами. Теперь предстоит узнать, кто, недостаточно глубоко понимая писательскую среду, консервирует ситуацию с "Березовским от литературы", корнями уходящую в сурковские времена. Ставшая притчей во языцех обособленная "Родня" в наше турбулентное время отвлекает внимание от поиска лидеров, способных объединить писательское сообщество, и вдобавок подогревает опасения "не смыкающих очей у доменных печей" по части реставрации пресловутой "нормальности". А непосредственно в литературе эта ситуация уже привела к "подлогам на Бронной", угрожающим расколоть обновлённый СПР. Понимаю, незачем ждать ответа. Но моя задача - поставить этот вопрос. И как бы ни замалчивали его, как бы ни ужимали просмотры Писем админы ВКонтакте, превращённого из площадки для общественного диалога в полубульварное СМИ, этот вопрос поставлен. И если ходом жизни он не будет снят с повестки дня, время даст на него ответ. Вот так,ребята. Теперь можно готовиться к Письму №8 "О РОЛИ С.В.СТЕПАШИНА". Анатолий Салуцкий Сразу внесу ясность. Но обстоятельства сложились так, что в последние годы Президент Книжного союза стал непосредственным участником сугубо литературных дел. Это произошло при возникновении АСПИР, где на основе консенсуса объединились писатели и издатели. В Письме №6 я подробно писал, сколь ошибочным, на уровне аферы, было решение о создании АСПИР, и уже тогда поставил вопрос: а Степашин понимал, что переход литераторов и издателей от партнёрства к слиянию приведёт к социальному «удушению» писателей? Осознавал неестественность такого слияния? Увы, слишком много протестных откликов свидетельствуют о том, что премия 2025 года не только не стала шагом к объединению, но породила разногласия на уровне разлада. Для этого были поводы. В частности, изменился перечень номинаций. Вдруг – именно вдруг! - выпала детская книга, но откуда ни возьмись, возник лауреат из категории редакторов. О-очень громко аукнулась сумятица в номинации критика. Непонятно, каким образом уже после истечения заявочных сроков оказался среди финалистов роман «Тума». Эти неожиданные мизансцены, явленные в театре на Бронной, вызвали бурю возмущений, многими были восприняты как произвол. И не может не возникнуть естественный вопрос: на фоне этих «непоняток» какова роль Председателя жюри, за которым было главное слово в соблюдении изначальных условий литературного конкурса? Обладающий огромным опытом руководства, Сергей Вадимович Степашин в полной мере использовал его на посту Председателя жюри или был свадебным генералом, отстранённым от реальных премиальных процессов? Начать с того, каким образом подбирали ответственного секретаря премии. Сергей Вадимович, как некогда на высоких постах, вникал в кандидатуру Коновалова? Знал, что Коновалов – ближайший сподвижник Прилепина, по сути, админ «Родни» и преподаёт в Мастерской Прилепина, иначе говоря, у него кормится? Разумно ли было столь пристрастного, лично заинтересованного человека назначать на ключевой, решающий технический пост в аппарате конкурса? (В скобках считаю себя обязанным сказать о том, о чём не знал раньше. Вы, ребята, наверное, заметили, что в Письмах не затронуты проблемы, связанные с финансами, я в них слабо разбираюсь, предпочитая обходить стороной. Но на Письмо №7 поступил комментарий со ссылкой dzen.ru/a/Z0ZYaDWv... и когда раскрыл её, пришёл в ужас. В ссылке огромная статья отважной женщины Анастасии Мироновой о финансовых изысках «Родни», которую она называет грантовым истэблишментом. Оказывается, Мастерская Прилепина купается в грантах, а осваивают их его ближайшие друзья. И система запроса грантов «Родни» крайне запутана. Например, дорогущий грант на фестиваль «Остров Сахалин», куда Коновалов возил друзей Прилепина, запрашивали почему-то из Калуги. «Нужен большой коллектив аудиторов, чтобы выловить все заявки», - пишет Миронова, называя суммы, поражающие воображение. Уверен, покровители Прилепина понятия не имеют об этих несметных миллионах, иначе давно шарахнулись бы от него.) Кстати, через два дня после появления ссылки Миронову жесточайше, на убой растерзал в ВКонтакте – кто? Конечно, Коновалов, похоже, взявший на себя в этой группе роль забойного. И в связи с ним сразу возникает вопрос: почему никого не удивило, что не писатель, человек новый для книжной сферы, ведёт мастер-классы в литературной мастерской Прилепина? Скорее всего, опытный по части подбора кадров Степашин не углублялся в рассмотрение кандидатуры ответственного секретаря «Слова». Но именно назначение Коновалова предопределило неудачу второго сезона премии. Её Положением были предусмотрены широкие литературно-критические дискуссии по произведениям, выдвинутым на конкурс, однако их и близко не было, даже на Конференции «Большой стиль». В результате второй сезон прошёл бесцветно, в заявочный, экспертный и «жюрийный» периоды о «Слове» почти не было слышно, о нём забыли СМИ. В 2023 году Коновалов и глава издательства «Городец» учредили на двоих литературную премию «Главкнига». Очень простенькую, по сути, межсобойчик, с единственной номинацией (проза), пятью членами жюри и зазывным призом под брендом «Золотого тельца» - слитком стоимостью миллион рублей. Председателем жюри стал Коновалов. В 2025 году «Главкнига» шла параллельно с премией «Слово», ровно на неделю опережая её по срокам. Но, в отличие от «Слова», сообщения о ней ежедневно переполняли соцсети. А частный межсобойчик с одной-единственной номинацией, грошовую премию с брендом «Золотого тельца», славили на всю мощь: «Проект Коновалова «Главкнига» - выдающаяся премия!» И верхнее «ля»: «Евангелист современной русской литературы Коновалов - основатель федеральной литературной премии «Главкнига»! Евангелист современной русской литературы! Ребята, я запутался, всё-таки – Матвей, Марк, Лука или Иоанн? Рехнуться… Пока члены жюри «Слова» под подпиской о неразглашении и при полном отсутствии обещанных Положением литературно-критических дискуссий читали произведения финалистов, премия «Главкнига» брала невиданные высоты пиара. Коновалов широко публиковал итоги экспертных мнений, согласно которым в список финалистов вошли Крусанов и Журавли, а лидировал с трёхкратным отрывом Прилепин. И с жаром, на высоких оборотах раскручивал «Туму». Однако, как вскоре выяснилось, и этот взлёт новостного разогрева «Главкниги» не был самоцелью, а стал лишь первым актом невиданного в истории русской литературы безнравственного водевиля. Его финальный аккорд прозвучал ровно за неделю до парадного мероприятия в театре на Бронной. Учредитель и председатель жюри «Главкниги» Коновалов без объяснения причин вдруг сменил состав жюри и устроил в малом зале ЦДЛ беспрецедентную с точки зрения литературных нравов клоунаду. Пять новых членов жюри на глазах у честной публики написали на бумажках имя «своего» победителя и бросили их в шляпу. Результаты, немедленно и ажиотажно объявленные Коноваловым, потрясли. Автор «Тумы» Прилепин, которого в качестве лауреата бешено раскручивал Коновалов, даже не фигурировал среди главных конкурентов. Со счётом 3:2 Крусанова победил Журавли. «Он выпускник Мастерской Захара Прилепина, - с гордостью доложил Коновалов. – Я там преподаю». Уф, ребята, дайте перевести дух. Этот цирк с конями на арене «Главкниги» можно было бы счесть нелепой и глупой выходкой, если бы не случился он ровно за неделю до торжеств в театре на Бронной. И если бы его устроителем не был ответственный секретарь премии «Слово»! Взять хотя бы такую частность, как голосование члена жюри «Главкниги» Лукьяненко – он и здесь играл на пару с Коноваловым. В «Главкниге» Лукьяненко назначил лауреатом Журавли, списав Прилепина в неудачники, а через неделю в «Слове» поставил на первое место «Туму», презрев Журавли. Разумеется, все всё понимают без разъяснений. Но, ребята, ведь эти безнравственные игры, эта окололитературная порнография крушит сами основы очень важного премиального дела. О какой объективности можно говорить при таких пассажах Лукьяненко? При том, что ответственный секретарь «Слова», накинув камуфляж учредителя «Главкниги», бешено раскручивает Прилепина в самый горячий «жюрийный» период, а потом из «Главкниги» перекидывает Прилепина в «Слово». Я хочу понять: у культурных властей есть хотя бы негласная надзорная институция, запрещающая такую беспринципность или теперь можно всё? Куратор «Слова» от АП Журавский не знал о фокусе с «Главкнигой» или предпочёл не заметить его, не обратить на него внимание? Впрочем, мне нет нужды выяснять позицию этого господина приятной наружности, с которым случайно познакомил меня Рыбас на выходе из театра на Бронной 6 февраля. Моё дело – оставить грядущим поколениям свидетельство о безнравственной атмосфере, воцарившейся вокруг главной национальной премии. (И снова приходится открывать скобки. По неким побочным причинам я задержал публикацию этого письма. Но два дня назад Коновалов дал фото с Журавским, сопроводив его интригующей подписью: «В гости заходил Александр Журавский. Подробности позже». И остаётся гадать, что означал публичный визит куратора премии «Слово»? Это поддержка Прилепина и Коновалова после критики в моих Письмах? Или Журавский Письма просто не читал, не интересуясь нравами литературной среды? Но, так или иначе, примечательный «Визит к Минотавру» останется в истории.) Он устроил жуткую нервотрёпку, пытаясь не допустить мой роман «От войны до войны» в пятёрку финалистов, куда зачислили его эксперты. Это была настоящая битва между духом и буквой премии «Слово», которая стала прекрасной иллюстрацией нынешних литературных нравов. Но не рискую отводить много строк своей персоне, а задам главный вопрос. Председатель жюри был в курсе? На этапе отбора финальных пятёрок он вызывал с отчётом ответственного секретаря, чтобы вникнуть в возникшие трения? Но на этом предвзятость Коновалова не иссякла. За два дня до финала в театре на Бронной (всего за два дня до!) сайт «Слова» наконец представил писателей в номинации «проза-мастер». Были даны творческие портреты каждого, перечислены романы, принадлежащие их перу. А что было сказано о Салуцком? Цитирую почти дословно: «В советские годы был секретарём Союза писателей РСФСР, автор сотен публицистических статей». И всё! Три крупноформатных романа о современной России, изданных мною за минувшие пять лет, не удостоились упоминания. И я ничуть не удивлён, что Степашин при окончательном выборе главного победителя, чьё творчество, по замыслу «Слова», должно сегодня определять развитие литературы, не счёл нужным познакомиться с романом «От войны до войны», текст которого был на его сайте. И узнать, что это роман о современной России, что он, говоря языком преамбулы «Слова», отвечает вызовам времени. Автор публицистических статей априори проигрывал автору «исторического полотна о молодости Степана Разина». * Некий известный литературный критик, для которого, по словам чуткого к подспудным веяниям Кононыхина, "существует только официальный литпроцесс в рамках СПР", упрекнул меня в том, что я демонизирую Прилепина. Поэтому, приступая к теме об особенностях его литературного творчества, сразу обозначу свою позицию. Не будучи литературным критиком, я не вдаюсь в ткань его произведений, но как профессиональный писатель очень хорошо чувствую, что у автора идёт от души, что он пишет с удовольствием, а над чем трудится "по необходимости". Так вот, на основании такого подхода считаю Прилепина крепким и по-своему талантливым писателем. Ну, с понятием "крепкий", видимо, всё ясно. Но почему не вообще талантливый, а только "по-своему"? А потому, что профессионализма у него с лихвой, а настоящий талант, кстати говоря, достаточно редкий, проявляется лишь в одной сфере - по части компиляции. Понятие компиляции обычно звучит у нас с негативным оттенком. Наверное, потому, что занимаются ею зачастую люди бесталанные, которые топорно тасуют добытые разными путями факты, не умея сложить из них интересный узор. Но на самом деле компиляция - это истинное искусство. Например, литература из серии "Жизнь замечательных людей" - это с точки зрения писательского метода. не сочинительство, а именно компиляция. И сразу скажу о принципиально важной особенности компиляции. Не имеет ни малейшего значения, каким образом собраны для неё факты, - изыскивал их сам автор или же просил у кого-то помощи в этом хлопотном деле. (Разумеется, случай плагиата я исключаю.) И с юридической и с моральной точек зрения использование для сбора материала, лежащего в основе книги, так называемых наёмных лиц вполне допустимо и не может вызывать нареканий. В "Литературной газете" времён Чаковского, когда я там работал, этот метод использовался очень широко. Помню, именно таким образом был создан знаменитый, вошедший в анналы истории очерке Каплера "Сапогом в душу" - о начальнике сочинской милиции, который подверг жутким унижениям собственную дочь, а её ухажора намеревался засадить в тюрьму. Редакция получила письмо на эту тему и направила в Сочи опытного юриста, чтобы он разобрался в происходящем. Юрист опросил всех причастных к делу лиц и представил в редакцию подробную разработку темы. Её показали Каплеру, она произвела на него сильное впечатление, ибо напомнила собственную историю с дочерью Сталина. И он вместе с Юлией Друниной полетел в Сочи, чтобы по готовому плану встретиться с "действующими лицами". Очерк получился более, чем громкий, дело до самых верхов дошло. Друнина за две недели до ухода оставила мне все материалы, связанные с той историей, и много позже на их основе я дал полосу в крупноформатной ЛГ, рассказав и происшедшем. А начиналось всё, повторю, с того, что Каплеру представили подробную юридическую справку о том прискорбном деле, - сам он тяжёлым, нервным разбирательством не занимался. А труд юриста оплатила редакция. Всё было законно, добропорядочно и легально. Пишу об этом к тому, что после выхода книги Прилепина о Шолохове было много пересудов о так называемых "неграх", работавших на него. В одиночку, мол, за два года невозможно собрать столько материала. Так вот, ребята, разговоры на эту тему попросту нелепы, идут они либо от зависти, либо от непонимания того, что этот абсолютно законный способ сбора материала не заслуживает осуждения и не достоин даже обсуждения. А книга у Прилепина получилась отличная, в ней проявился талант автора, блестяще владеющего искусством компиляции. Попади такой материал в другие руки, ничего подобного мы не увидели бы. То же можно сказать о других его книгах биографического жанра. Да ведь и "Уроки русского" - тоже сплошь компиляция. Триста с лишним получасовых эфиров на бесчисленно разнообразные темы разве по силам одному автору? Ясно, что на эту дорогостоящую программу работают разные команды, добывающие материал, а Прилепин озвучивает готовые тексты - глаза почти неподвижные, чувствуется, что читает с суфлёра. Правда, интерес к "Урокам" явно упал, потому что манера чтеца изменилась: раньше это была как бы доверительная беседа, прерываемая интервью со специалистами по данному вопросу, а теперь Прилепин в одиночку рубит жёстко, без пауз, торопливо, самому, похоже, надоело. Я бы так сказал: он теперь меньше компилирует, став всего лишь декламатором. Видимо, говоруна всея Руси перегрузили чрезмерным числом эфиров. О том, что у Прилепина не художественное, а строго логическое мышление, я писал ещё в Письме №2 "Наружное наблюдение", когда впервые услышал его выступление перед "Роднёй", в котором отсутствовали интересные сравнения, смысловые аналогии, яркие образы. Сразу стало ясно: он не сочинитель. А совсем недавно, в связи с публикацией Писчем, мне прислали ссылку на статью Кузьменкова в "Литературной газете" (5 августа 2015 года) о романе Прилепина "Обитель" и там я прочитал следующее: "Как только Прилепин перестаёт компилировать и начинает сочинять, у героев наступает паралич памяти". Та знаменитая статья, вдрызг разнёсшая "Обитель" по многим позициям, в том числе по части косвенного заимствования чужих идей, называлась "Туфта, гражданин начальник...", и тепершний шум вокруг неё возник из-за того, что она вдруг исчезла из архива ЛГ. На это обратили внимание сведущие люди, и её пришлось вернуть в архивный оборот. Известно, прозу Прилепина жёстко критиковали многие, и не буду вдаваться в сугубо профессиональные суждения. Я веду разговор только об искусстве Прилепина умело компилировать факты, оказавшиеся в его распоряжении. И в этой связи как не сказать о "Туме"! Ведь изюминка "Тумы" заключается прежде всего в её необычном языке, иначе говоря, в классной компиляции старорусских языковых образов. Чтобы написать такой роман, надо было проделать колоссальную подготовительную работу по изысканию этих перлов. Пикуль писал свои знаменитые историчес кие романы современным языком, потому что главным у него было осмысление прошлого и сюжетные интриги. У Прилепина повествование скучное, линейное, ему нужна была какая-то побочная привлекательная особость, и он прошёл иным путём. Говорит, что занимался "языковой" подготовкой полтора года, пока лечился от травм после покушения, собрав тысячи книг о разинском периоде. Ну, что касается тысяч книг - это то же самое, что "газеты с миллионными тиражами", в которых он, по его словам, публиковал донбасские статьи. А вот сам ли он, лёжа с переломанными ногами, сумел изыскать в своей библиотеке множество старорусских выражений, или ему кто-то помогал, как мы договорились, не имеет никакого значения. Главное, компиляция получилась. Вообще, если внимательно присмотреться к прозе Прилепина, нетрудно обнаружить, что в её сочинительской части вечно есть какие-то дополнительные факторы, стимулирующие читательский интерес. В "Туме" это старорусский язык, в "Санькя" - это чрезмерное обилие матерщины, которапя во времена написания книги считалась неким "завлекаловым". А в "Собаках", которые по косточкам разобрали литературные критики, найдя в них то же, что Кузьменков обнаружил в "Обители", сама тема привлекает своей необычностью. Поэтому, в отличие от мощных биографических компиляций, не вызывающих сомнений, прилепинское сочинительство порождает спорные мнения. Одни, как сказано, его просто не принимают, зато другие им восхищаются. Например, относительно "Обители", которую жестоко критиковал Кузьменков, на пресс-конференции к 50-летию Прилепина в ТАСС Степашин озвучил мнение, что она достойна выдвижения на Нобелевскую премию. Ну, что же - исполать! Если подвести итог, Прилепин гораздо сильнее в компиляциях, нежели в авторском сочинительстве, - такова особенность его писательского мастерства. Об этом свидетельствует и его, по сути, биографическая книга "Некоторые не попадут в ад". Книга в некотором смысле выдающаяся, которая заставляет к уважительной характеристике "Великий компилятор" присовокупить ещё один, не столь почётный, однако более знаменитый титул - "Великий комбинатор". Как удосужился Прилепин выпустить в свет столь саморазоблачающую прозу, уму не постижимо. Честно скажу, ребята, другого такого публичного самобичевания не могу припомнить. Мозахизм какой-то... Говорить об это "аде" я не в силах. И настоятельно рекомендую прочитать "адскую" статью донецкой писательницы Елены Лавровой, опубликованную в №138 за апрель 2021 года (02 апреля) в сетевом журнале "Камертон". Безумно интересное чтение! Я Лаврову не знаю, других её статей не читал. Но данная статья - это сильнейший документ эпохи, далеко выходящий за рамки конкретной темы,раскрывающий нравственную, а вернее, безнравственную суть того, что происходит в современном писательстве. Не в литературе, а именно в писательстве! Придётся мне основательно подумать, не включить ли её приложением к книге "Писем". Дело в том, что пятилетней давности статья Лавровой о донбасских приключениях Прилепина, как ни странно на первый взгляд, становится особенно актуальной именно сегодня, когда идёт становление обновлённого Союза писателей России. И в связи с этим никак не обойтись без разговора об СПР. Поэтому Письмо №10 будет называться так: "МИССИЯ МЕДИНСКОГО". * Казалось бы, ответ на вопрос, с какой целью на властных верхах вместо сомнительного АСПИР решили создать Большой Союз писателей, предельно ясен: покончить с распрями - наследием 90-х, и консолидировать литераторов разных художественных и идейных предпочтений. Об этом говорили на съезде СРП в феврале 2025 года. Однако, ели вдуматься, объединительная идея - лишь постановка задачи. О подспудных целях консолидации речи не шло. И не потому, что кто-то что-то хотел утаить. А потому, что эти цели у писателей и власти, хотя не противоречат друг другу, но разнятся, и их не так просто сформулировать. Известно, после съезда в писательской среде начался переполох, далеко не все возжелали вступить в обновлённый СПР, стеная, что и х насильно "сгоняют" на Комсомольский,13. Особенно сложно шло слияние СПР и СРП на местах. Происходило это зачастую из-за того, что основатели обновлённого СПР не объяснили громко и публично, какие весомые социальные выгоды даёт писателям объединение. Не в момент получения членского билета нового образца, а в результате создания Большого творческого союза, способного вести диалог с властью о социальном статусе писателя. Почти сто лет назад Первый съезд писателей своей целью ставил политическое сплочение на базе соцреализма. Сейчас речь совсем о другом - о корпоративном единстве пишущей братии для противостояния рыночной стихии, которая довела писателей чуть ли не до прозябания. Сегодня, когда каждый, в пределах закона, вправе писать, что и как хочет, корпоративное единение вне жанров, стилей или идейных склонностей стало для литераторов единственным шансом выжить в жёстких условиях рыночной и цифровой эпохи. Только Большой союз позволяет надеяться - да, да, пока только надеяться; но вчера-то и вовсе была глухая безнадёга! - что у писателей, как некогда в СССР, появятся нормальные гонорары, пенсии, ведомственная поликлиника и другие составляющие достойной жизни. Эту простую ясную мысль почему-то стесняются воспроизводить основатели Большого СПР, хот я действуют в нужном направлении: сложный, требующий немалых усилий процесс перерегистрации членов СП позволит избавиться от балласта - тех, кого разрозненные союзы без разбору, по-приятельски напринимали в писатели. Членство в СПР становится особо престижным. будущие социальные блага не предназначены для случайных людей. Вот так смотрится обновлённый СПР глазами писателя. Плюс возможность, наконец, пробить через Госдуму закон о творческих союзах, который добавит авторитета. А какие "свои" цели преследует власть? Исходя из того, как идут события, в общем виде просматриваются две цели: обеспечить хотя бы относительную управляемость писательской среды и по возможности использовать литературу в государственных интересах, прежде всего для поддержки СВО. То есть, как было сказано, цели власти и цели писателей друг другу не противоречат, более того, они взаимозависимы. Расклад вроде бы азбучный, понятный, но вот что странно: ни документами, ни высокими речами, ни на писательских встречах эти целеполагания никак не зафиксированы. И такое равнодушие к "теории" смущает. Ибо, если пораскинуть мозгами, возникает ещё один вопрос: а всех ли устраивает нынешний ход событий? Не указывая пальцем, можно назвать три категории тайных недоброхотов. Это структуры, которые прекрасно жили-поживали при прежних порядках, а теперь теряют влияние. Это неформальные группы литераторов, по разным причинам жировавашие в период разобщённости. И наконец, нельзя не брать в расчёт неизбежные аппаратные сложности, где "толкаются локтями" кланы. Суммарно скрытых зложелателей набегает не так уж мало,в каждой категории народ опытный, изощрённый, умеющий с красивой миной дать подножку, как произошло с недавней премией "Слово", и потому ухо надо держать востро. Такова диспозиция, в которой происходит становление Большого СПР. А начали дело с главного, абсолютно необходимого и самого трудного. Во-первых, надо было собрать воедино материальную базук писательской отрасли, включая СМИ, ставшую добычей мародёров в период большого перестроечного хапка. Во-вторых, сплотить разрозненных, нередко враждующих литераторов в еди ный союз, покончив с их неравенством перед обладателями финансовой власти. Обе задачи столь сложны, что в рамках договорённостей, на которые уповали, учреждая Ассоциацию союзов писателей, они решены не были. И на верхах осознали, что сопротивление "вольницы", захватившей литературную власть в 90-х и вырастившей плеяду иноагентов, многопланово, коварно. А потому без "тяжёлой артиллерии" объединительный процесс забуксует. И важнейшую миссию консолидации поручили помощнику Президента. Эта конкретная миссия логически совпала с миссией В.Р.Мединского как государственного деятеля. Сегодня немногие помнят, какие сложности приходилось преодолевать министру культуры и историку Мединскому, восстанавливая честь и славу русской Истории с большой буквы. Его обвиняли в "политическом насилии" над наукой, в "академической деструктивности", в небрежении к "альтернативным взглядам". И кто обвинял? Те самые люди, которые в годы перестройки и сразу после неё по указке Сороса коверкали русскую историю, вычёркивая из неё победные страницы, превращая её в цепь поражений и позоров. Засев в экспертных советах в 90-е, в надцатые они требовали лишить Мединского докторской степени, мешали ему исполнить высокую миссию: вернуть русской Истории её святое предназначение - служить национальным интересам России. Сейчас многие из тех людей продолжают тявкать из-за рубежа, злобясь от того, что Президент оценил усилия министра культуры и призвал его в свои помощники. А теперь Президент поручил Мединскому миссию воссоздания такого Союза писателей, который, с учётом рыночных услолвий и свободы творчества, консолидировал бы литераторов - тоже во имя служения национальным интересам России. С политической точки зрения это прямое продолжение миссии Мединского как государственного деятеля. Но при постановке задачи в Кремле не до конца учли особую значимость воссоздания Большого союза писателей, ограничившись утилитарными задачами: консолидацией литераторов, передачей в их руки общего имущества, а также взаимодействием СПР с государственными институциями. Не анализировали, почему в 1934 году Сталин превратил создание Союза писателей во всенародный праздник, проведя его в главном представительском здании страны - в Колонном зале Дома союзов, собрав в день открытия писательского съезда многотысячные восторженные толпы. Первый съезд стал не просто "отраслевым" мероприятием и не только символом творческого оздоровления после сумятицы 20-х годов. На съезде писатели объединились в Союз, а Сталин позаботился о том, чтобы этот Союз восприняли как самую влиятельную в стране общественную силу, способную транслировать в массы замыслы власти, а порой умело корректировать их для глубокого восприятия народом. Создавая эту мощную общественную силу, Сталин не скупился ни на громкие прославления, ни на земли для посёлка Переделкино. Да, в 30-е были несправедливости, были репрессии, однако это вопросы истории страны в целом. Если же говорить, именно о Союзе писателей, то факты убеждают: задачей Сталина было не просто покончить с литературным раздраем, а создать мощную, как вскоре выяснилось, самую влиятельную общественную организацию, высокий авторитет которой дал ей право напрямую взаимодействовать с властью и даже лично с ним, Сталиным. Так вот, ребята, сегодняшний Кремль задачу создания такой общественной силы либо вообще не ставил, либо, в отличие от Сталина, не посчитал её первоочередной, отодвинув на удалённое потом, когда завершатся оргпроцессы консолидации. Это ошибка. Собранное "в кулак" имущество и членские билеты единого образца - это ещё не Союз писателей. Внутри такого союза, где группы литераторов не общаются друг с другом через творческие диспуты и дебаты, противоречия могут полыхнуть с ещё большей силой, чем при формальной раздробленности. В условиях свободы творчес тва писателей могут по-настоящему объединить только споры и дискуссии вокруг общих художественных и общественно-полити ческих проблем. Вспоминаю потрясающий двухдневный пленум правления СП СССР 1987 года на тему "Современность и литература". В ту романтическую пору перестройки писатели стали её движущей силой и были едины. Горячие споры на пленуме шли не вокруг целей обновления, а по поводу способов и методов решения перестроечных задач. Тот пленум напугал "архитектора" члена ПБ Яковлева писательской сплочённостью, и он приложил уйму административных усилий, чтобы разрушить её, сколотив искусственное пресловутое движение "Апрель", которое раскололо СП своей ненавистью к Вооружённым Силам. Но тот перестроечный пленум "Современность и литература" показал, что писатели с разными взглядами на методы решения общественных и государственных проблем очень дорожат творческим союзом, который даёт им возможность отстаивать свои взгляды с высокой трибуны. Сегодня вопрос становления СПР как общественной организации, которой "есть дело" до важнейших российских проблем, в повестке дня не значится. Даже тема СВО стала особо важной лишь для одного из сегментов СПР, её не считают нужным обсуждать в широком формате, видимо, опасаясь обнажить разногласия. Не прикасается СПР, в частности, и к такой важнейшей сегодня теме, как демография, которая для русской словесности - одна из коренных, ибо литература способна оказывать огромное влияние на понимание радостей семейной и многодетной жизни. Демографические проблемы, казалось бы, так и просятся для коллективного обсуждения, очень уж много в них "литературных" поворотов, и писатели, независимо от идейных взглядов, своими суждениями могли бы посеять в своей среде семена интереснейших тем такого рода. Но такие предложения, увы, не проходят, обновляемый СПР заточен на оргзадачах. Вопрос о росте общественного авторитета организации через её участие в решении острых государственных проблем отложен на завтра. Между тем, такого рода "творческая подморозка" в напряжённый оргпериод сказывается. Без высокого общественного авторитета СПР не может успешно решать социальные проблемы писателей. Кроме того в недрах нового СПР буквально на глазах возникают обособленные группки литераторов, конкурирующие друг с другом на уровне вражды. Происходит адаптация скрытых недоброхотов к новым условиям "бытования", что уже аукнулось разногласиями на уровне раскола в связи с премией "Слово". Писательская среда сложная, она испокон века заряжена внутренними противоречиями, этот нормальный режим её существования. Поэтому взаимодействовать с ней надо аккуратно, используя её мощный благой настрой и нивелируя "природную" склонность к неуживчивости. Не выдвигая на передний план задачу создания авторитетной общественной организации, которая на виду на слуху у народа, удастся ли выполнить миссию воссоздания Союза писателей. "работающего" на национальные интересы России? Минуло два месяца после финала "Слова", и об СПР словно забыли. Идёт очень напряжённая каждодневная оргработа по его "физическому" формированию, но на общественной арене СПР не видно и не слышно. Разрозненные группки писетелей по-прежнему шумно напоминают о себе рекламой "своих" авторов или конвейерной штамповкой различных меморандумов. А Комсомольский,13, где штаб-квартира СПР, не участвует в текущем литературном процессе, возможно, соблюдая некий "нейтралитет". У него нет позиции по творческим вопросам. В итоге писатели редко вспоминают об СПР. Его сайт, где нет ничего, кроме информации с мест, посещают мало. Книжная лавка не стала местом встреч, как было на Кузнецком мосту. Творческих дискуссий нет, забыли даже о Большом стиле, хотя вне рамок СПР по этому поводу завязывается серьёзная полемика. Возвращаясь к теме о целеполагании, могу сказать, что, похоже, при создании СПР важнейшая для государства цель не была даже поставлена. Между тем, в военный и послевоенный периоды государству особенно нужна мощная, авторитетная, влиятельная общественная сила, транслирующая в ширнармассы замыслы власти, в том числе через их художественное воплощение и осмысление, что особо ценит народ. Однако пока такая задача не просматривается. Представляю, какой вой поднимется в зарубежной иноагентской трясине и среди подлецов гинесов по поводу таких размышлений. Да и в наших пенатах найдутся те, кому по душе порядки 90-х. Но вопрос "С кем вы, мастера культуры?" ещё не снят с повестки дня, и СПР мог бы стать инициатором большого разговора на эту тему в среде художественной интеллигенции. Мне не дано знать о планах Владимира Ростиславовича Мединского - будет ли он возглавлять Союз писателей ближайшие 20 лет или же после решения труднейших организационных проблем писательской консолидации ему дадут другое поручение. И будет ли учтено высказанное здесь мнение теми, кому по рангу положено решать такие вопросы, я тоже не знаю. Но, к сожалению, складывается впечатление, что "в сферах" предпочитают "не замечать" суждения о сложностях, сопутствующих становлению СПР. Так, в частности, произошло с Письмом №9 о роли С.В.Степашина. Возможно, кто-то рассчитывает на то, что ныне поток информации столь силён, что через неделю любая новость забывается. И не учитывает, что есть новости, которые, забываясь через неделю, вспоминаются через годы. Претензии есть и к мессенджеру ВКонтакте, который свёл на нет показ Письма №9. Если Письмо №8 "Березовский от литературы" посмотрели 17000 пользователей, то Письмо "О роли С.В.Степашина" слишком явно и внезапно замерло на отметке 2700. Думаю, мессенджер прибег к этой завуалированной форме цензуры не по просьбе Степашина или Журавского, о котором тоже шла речь. Кто-то другой бдит по этому поводу, потому что пользователей вдруг перестала интересовать тема Прилепина: Письмо №10 "Великий компилятор" посмотрели не 20000 и 17000, как предыдущие письма о нём, а лишь около 2000. По жизни так не бывает, и это косвенно подтверждает сказанное в "Березовском". Эти нелепости, которые разрешены пунктом 5.13.8 Положения ВКонтакте (ограничения видимости записей в новостной ленте) останутся в анналах ВК, дожидаясь времён, когда суд истории вынесет приговор его нынешним админам. Известно, в России исторические приговоры бывшим деятелями - процедура из обязательных. А я пишу Письма не в газетном расчёте на отклик "по следам наших выступлений". Моё дело - оставить будущим поколениям свидетельства о литературных нравах нашей смутной эпохи. И пришла пора с верхних этажей, где решаются главные вопросы книжного дела, спуститься в полуподвалы писательской текучки, где идёт жуткая мельтешня и где литературные нравы напоминают уродства с картин "Босха младшего". Поэтому Письмо №11 будет называться "ИЗЪЯНЫ ПАМЯТИ". * На сей раз начинаю под впечатлением, не по теме. На Письмо №9 "Великий компилятор" пришли такие отклики, от которых сердце сжимается. Оказывается, Елена Лаврова, чью статью о донбасских приключениях Прилепина в №138 журнала "Камертон" от 2021 года ("Прилепиада, или похождения фаворитов на Донбассе") я упомянул, была в писательском смысле героической женщиной. Прозаик, драматург, переводчик, она ежедневно давала в ВК репортажи из военной Горловки, где жила безвыездно, вела дневниковые записи и на их основе написала роман "Железная роза" - о драме Донбасса. Иначе говоря, Прилепин куролесил на её глазах, и его фантасмагория "Некоторые не попадут в ад" вошла в резкое противоречие с правдой жизни. А впервые её разоблачительная статья была опубликована в 2019 году в журнале "Крым". Судя по наброскам воспоминаний, которые мне прислали, Лаврова была женщиной редкого мужества, патриотом Горловки, она запечатлела драматический период её истории. Судьба Лавровой даёт право говорить, что она воплощала собой писательскую совесть воюющего Донбасса. А ведь она ещё написала роман о Марине Цветаевой "Рождённая мимо времени" и пять книг о её творчестве. Удивительная писательская судьба! Сейчас редактор "Крыма" пишет воспоминания о ней, о её литературном наследстве, и к этому вопросу я вернусь в конце Письма. А теперь можно вспомнить адвоката Пьера Поплена и вернуться к нашим баранам. Даю ссылку на первоисточник, чтобы в данном случае не кавычить баранов, - думаю, ребята, вы меня понимаете. В Письме №6 я упомянул заседание в Госдуме о социальном статусе писателя и обещал к нему вернуться. Но поскольку в комментариях Рудалёв мерзко и лживо оскорбил меня, вынужден сначала сказать о том, о чём считал нужным умалчивать. На том памятном заседании депутатов и литераторов, которое дало старт дальнейшим событиям в писательском ми ре, выступали представители регионов, именно это и придало разговору особую значимость. Так вот, неуважаемый господин Рудалёв, все командировки регионалов, в том числе вашу, я оплатил из своих средств - документы в Фонде мира, через который шло оформление. Но вы поставили условие, чтобы я пригласил и группу ваших московских друзей. Если помните, проблем не было - вместе с вами в Думу пришли те, кто составил костяк движения "Союз-24". И тут самое врем я сказать о том, как возник С-24. Об этом написал поэт Караулов. Оказывается, после выступления Рудалёва, которому я предоставил слово одним из первых и который не о социалке пёкся, а сыпал компромат на Григорьева из Минцифры, произошло следующее. По словам Караулова, они при шли в Думу только для того, чтобы послушать Рудалёва, остальное их не интересовало, и сразу после его речи удалились в думский буфет. Там, за чашкой кофе Караулов и предложил: а давайте создадим своё движение. И они сговорились об этом, как писал Караулов, прямо здесь, "на коленках". Более всего в этом "действе" поражает то, что эту публику не интересовало то, о чём почти три часа говорили в зале заседаний 150 писателей. Но какой шум поднялся после объявления о "Союзе-24"! В сетях стоял вселенский вопль о том, что они возглавили восстание против существующих в литературной среде порядков. Слово "восстание" стало для них главным, оно звучало в меморандумах, которые в избытке изготовлял Рудалёв, и на сходках в Бункере на Лубянке. Там солировал Колобродов, который заявил: мы не будем возражать, если Союз писателей России (Рудалёв в одном из постов назвал его "пустотой") присоединится к нашей борьбе. Такое понимание ситуации - ключевое для С-24. Они возглавили восстание, они - авангард, они готовы заменить тех, кто в АСПИР. Они дословно повторяли тезисы, звучавшие на заседании депутатов и писателей, с которого они гордо удалились, приписывая себе первенство во всём, даже в требовании перевести книжное дело в Минкульт, о чём на упомянутом заседании говорили обстоятельно. От имени всего писательского сообщества они писали письма в Минобороны с просьбой взять литераторов под крыло, чтобы освободить от тирании Минцифры. Они провозгласили себя самыми патриотичными патриотами, призвав под свои знамёна единомышленников, и набрали... примерно 20 человек, включая такого выдающегося патриота, как небезызвестный Левенталь. То, о чём я пишу, зафиксировано в архивах ВКонтакте. И здесь необходимо отступление. Писательская среда изначально предрасположена к групповщине, это её естественное состояние, которое в итотге оборачивается богатством художественных стилей и общественной значимостью. Так было в 19 веке, когда сражались славянофилы и западники. Так было в советский период, когда противостояли "Новый мир" и "Октябрь". На принципах идейно-художественного противоборства развивается русская литература и сегодня. Есть, например, группа писателей, сплотившихся вокруг премии "Большая книга", которых в обиходе называют аббревиатурой РЕШ - редакция Елены Шубиной. К ней относятся по-разному, её много критикуют. Но РЕШ не будоражит писательскую среду, а с настойчивостью, достойной уважения, гнёт свою литературную линию. Есть такого рода группа в патриотической среде на Комсомольском,13. Наконец, есть целый ПЕН-центр со своими "заморочками". Все они, хотя не без разногласий, в целом мирно сосуществуют в литературной среде. А новый СПР через творческие дискуссии может придать этому сосуществованию более глубокий смысл. И совсем иное дело С-24. Это странное новообразование, о котором с тревогой написала Людмила Шилина из Воронежа: "Союз-24 довольно агрессивные, нахрапистые молодые люди, которые позволяют себе оскорблять тех, кто с их агрессией не согласен". Что касается самых гнусных оскорблений, то я испытал их на своей шкуре. Но не в этом дело.Если у писательских групп, о коих шла речь, есть чёткие литературные предпочтения, то у С-24 отличительных литературных свойств нет. Мизерная группка, сколоченная в буфете Госдумы, откровенно дерётся за место под солнцем, встревая во все оргдела, обгаживая тех, кто смеет усомниться в её праведности. И создание Большого СПР никак не повлияло на её ВНЕлитературную деятельность, разве что слово "восстание" исчезло из лексикона. Они по-прежнему первые везде и всюду, они задают тон во всём, они скинули АСПИР, они, в отличие от "молчащего" СПР, рассылают меморандумы и письма в различные ведомства, требуя преференций, они бурно реагируют на критику в свой адрес, оскорбляя оппонентов. Это действительно некое новообразование, возникшее в писательской среде не на базе жанрового или художественного единения, а на основе каких-то других, непонятных отношений. И как любое новообразование, оно требует исследования, ибо может оказаться опасным для организма литературы в целом. Потому и пишу о нём. Но едва начинаешь вглядываться, как сразу бьёт в нос: опять Прилепин! Костяк малочисленного С-24 состоит из его главных верных нукеров, это, по сути, филиал "Родни". Мне этот Прилепин надоел хуже горькой редьки, я забыл бы о нём, если бы его "уши" не торчали из всех безнравственных литературных деяний нашего времени. Кстати, я ошибочно назвал его смутным, ибо смутное время истории России сопряжено с пресечением династии Рюри ковичей и затрагивает огромные пласты народной жизни. Нет, наше литературное время не смутное, а просто мутное, и это самое точное определение. А муть во многом идёт от Прилепина. В Письме №5 я писал, что в современном писательстве нет другой персоны, которая так раскачивала бы литературную среду. И после анализа его деяний можно подвести итог. Дело, как ни странно, не в самом Прилепине. Любимец либералов мог превратиться в пламенного патриота, такое бывает, и хотя эти случаи вызывают сомнения в искренности, они естественны. Неестественно другое: писатель, возвеличенный либеральной властью, по определению не может оставаться любимцем патриотической власти. Это безнравственно по отношению к тем, кто изначально, вопреки либеральному прессу, держался государственнических позиций. Сущая беда в том, что Прилепин принёс с собой те методы бытования в литературной среде, благодаря которым он преуспел в стане либералов. А они входят в резкое противоречие с нравственностью новой литературной эпохи. Среди этих методов - изъяны памяти. Не было случая, чтобы Прилепин и его присные, излагая какой-то смысл, упомянули предшественников,которые этот смысл разрабатывали до них. Это особенно проявилось в "Шолохове". Разоблачая наветы об авторстве "Тихого Дона", Прилепин не воздал должное громкой истории с найденным подлинником рукописи, когда схватились Феликс Кузнецов и журналист Лев Колодный, приписывая удар по фальсификаторам лично себе. И так во всём. Он и только он везде первооткрыватель! Даже в эфирных рассуждениях о задачах СПР, хотя слово в слово повторяет объективные требования писателей, звучавшие три года назад на Конференции в ЦДЛ. Понимаете, ребята, он мыслит совсем иначе, чем мы. Вот на днях предложил Президенту учредить международную премию взамен Нобелевки. Хороший почин, о нём писали уже сотни раз. И не в том дело, что Прилепин, как обычно, присвоил себе первенство, не сославшись хотя бы на мнение соцсетей. Но вчитайтесь, ребята, в то, что он сказал. Он сказал, что международную премию нужно создать не саму по себе, а на основе премии "Слово"! Вчитайтесь, вчитайтесь, ребята. То есть он предложил размыть главную национальную премию кандидатами со всего мира! Он сам не понял, что сказал, потому что мыслит по-либеральному, не понял, что ввёл Президента в заблуждение. И что стало итогом прилепинщины? В те годы, когда его возвеличивал Сурков, Прилепин, согласно требованиям своей среды, замалчивал талантливых писателей патриотических взглядов. Но, ребята, он делает в точности то же самое, став литературным авторитетом (многослойное понятие) при патриотической власти. О том, что с его "лёгкой руки" на поверхность общественной жизни всплывают далеко не самые сильные, а порой откровенно слабые авторы, пишут много, и не буду повторяться. Но об одном поистине вопиющем случае, который искривляет развитие нашей литературы, не сказать не могу. Веду речь о замечательном, шолоховском по духу и смыслу романе Александра Можаева "За чертой" - о драматических луганских событиях 2014 года. Для очень многих в присательской среде "За чертой" - не просто образец современной военной литературы, но роман, который называют эпохальным. Никто так глубоко не проник в глубинную суть трагической братоубийственной драмы, как её участник (вместе с сыном!) Александр Можаев. Но Прилепин, взявший на себя роль смотрящего за нашей словесностью - пишет шумные книги с обзорами русской литературы, на выходе очередной том! - роман "За чертой" не заметил, не привлёк к нему внимание общества. Почему - вопрос особый, не исключено, связанный с "Адом", ибо на фоне Можаева фантасмагория Прилепина за гранью литературы. Но факт остаётся фактом: "За чертой" не попал в тройку призёров первого сезона "Слова", в последний момент оказавшись четвёртым. Хотя в писательских кругах твёрдо убеждены, что эксперты ставили его на первое место. По этому поводу полыхнуло много возмущений. Большого СПР ещё не было, бал правила АСПИР, где главным был Книжный Союз. И помню, как на решающем заседании Попечительского совета, на котором я присутствовал, прозвучала мысль, что первую премию должен получить писатель - участник СВО. С этим все согласились, и победителем признали Филиппова. В то время я мало слышал о романе Можаева, его замалчивали. В результате победителя, как и через год в театре на Бронной, определили не по качеству литературы, а по "биографическим данным". Привнести в премиальное дело этот лукавый критерий мог только тот, кто, обладая влиянием в книжных делах, не следит за литературным процессом. Ибо "Собиратели тишины" невозможно даже отдалённо сравнить с мощным романом "За чертой". Прекрасного писателя Можаева отстранили от лидерства в литературе, что нанесло ей огромный ущерб и сказывается по сей день. Истинно большой роман прошёл мимо народного внимания. Конечно, через годы, когда изыдет прилепинщина, о нём вспомнят, по нему будут снимать телесериалы. Но он очень нужен сегодня, именно такие произведения делают нашу литературу Большой. А роман спрятали от читателя. Пользуясь поддержкой месенджера ВКонтакте, который с него начинает показы, Прилепин предлагает свой список авторов для чтения, и в нём - только узкий круг тех, кого жалует он лично. Только они! И возникает вопрос: почему он, главный для власти литератор, замалчивает роман Александра Можаева "За чертой"? Частично ответ есть. Когда обсуждали "Шолохов незаконный", бывший любимец либералов Прилепин горячо доказывал, что большевистская политика "расказачивания" была верной и нужной. А Можаев, глубоко понимающий "Тихий Дон", образно говоря, живущий на его берегу, ему возражал. Его полностью поддержал А.М.Шолохов, поставив Прилепина на место. Но с того случая Можаев для Прилепина стал персоной нон грата. С нравственной точки зрения это низко, однако, увы,бывает. Но если такие методы использует человек, чьё мнение власть считает самым авторитетным, это беда. После Можаева логически возвращаюсь к писательской героине сражающегося Донбасса Елене Лавровой, ушедшей от нас в 2024 году. Понятно, что её имя в точности по тем же причинам, что и имя Можаева, чёрным фломастером вычеркнуто из литературы. И считаю своим долгом обратиться к влиятельным в писательских кругах лицам с предложением издать её роман "Железная роза". (Кстати, интересное, многообещающее название.) Живы люди, которые могут разыскать текст романа,и надеюсь, на Комсомольском,13, где особо чтут военную тему, обратят на него внимание. Кроме того, прошу тех, кто найдёт рукопись, обратиться ко мне - возможно, роман опубликует журнал "Москва". А что до Прилепина, да ну его! По-крупному - литературный Хлестаков, не в бричке, а в шикарном "Мицубиси паджеро". Но чувствуется, сам не уверен в своих литературных достоинствах - иначе чего бы ему по любому поводу торчать в соцсетях, светиться в премии "Главкнига"? Понимает, что, не напоминая о себе каждодневно, быстро канет в забытье. И по-человечески трус, уж сколько его критикуют, а он ни с кем не вступил в полемику, действуя закулисными методами, спуская с поводка своих нукеров. (Кстати, получив отпор от Можаева и А.М.Шолохова, не бился до конца за свою точку зрения, а поспешил снять роман с обсуждения.) Ну его, этого Прилепина! Который ни в жизнь не напишет ещё два обещанных тома про Рази на, потому что самому станет скучно. Сорвал банк, и ладно. Пусть за его раскольную роль в нашей литературе, за то, что он притащил к известности немало бездарей, замалчивая таланты, отвечают перед потомками те, кто не понимает, что литературная муть нашего времени идёт от прилепинщины. По этому поводу я сказал всё. А следующее Письмо будет посвеящено самому "больному месту" современной русской словесности - состоянию литературной критики. И называться оно будет так - "Зоилы на выданье". ПИСЬМО №12. В ПОИСКАХ НОВОГО КАНОНА Во-первых, ребята, прошу извинения за то, что изменил анонсированное название Письма. Сделано это в связи с новыми обстоятельствами литературной жизни. А теперь к делу. После неудачного спектакля с раздачей премий в театре на Бронной первым ударил в набат литературный критик профессор Татаринов, которого поддержали многие писатели. И дело не только в том, что премия в номинации "критика" не досталась никому из финальной пятёрки. Возмутило странное решение Оргкомитета отдать приз главному редактору ЛГ, которая по части литературной критики... никакая. Кто придумал этот парадокс, неизвестно, однако он вошёл в острое противоречие с писательской этикой:в тех случаях, когда никто из финалистов, по мнению жюри , не заслуживает награды, жюри берёт ответственность на себя, официально сообщая об отсутствии победителя. Это нормальная премиальная практика. И прилюдное чествование постороннего для данной номинации человека вызвало шок. Расследование инцидента возглавил Татаринов. Чтобы не писать от первого лица, приведу его зачин: "20 ноября 2025 года Союз писателей собирает Совет по критике. Инициатором заседания стал Анатолий Салуцкий, многоопытный автор статей "Государство и литература", "Смена матрицы", "Большой стиль и ответ Алексею Татаринову". Салуцкий обратился ко мне с предложением подобрать достойных участников и быть ведущим. Я отказался, выступив в онлайн-формате". И когда пошёл большой шум по поводу скандального вручения премии Замшеву, Татаринов в ВК задал мне несколько вопросов. Первый и главный звучал так: "Прав ли я (Татаринов), что негативным моментом для Большого стиля стало ноябрьское заседание совета по критике, на которое вы звали меня модератором?" Отвечу сразу: да, Алексей Викторович прав в том смысле, что после того заседания "начальственный" интерес к проблемам литературной критики действительно сник. И Татаринов излагал свои предположения о причинах происшедшего. Они сводились к роли конкретных личностей, причём касались и меня. Татаринов спрашивал: "Были ли попытки использования вашего имени и статуса с последующим обнулением договорённостей?" А последний вопрос комментария к посту был таким: "Верно ли, что за последние месяцы в Союзе писателей произошёл переворот?" Что касается переворота, мне ничего об этом не известно. А статус у меня такой - я рядовой писатель, кстати, не имеющий ни одной государственной награды, если не считать медаль "За освоение целины" в 1957 году, когда студентом вкалывал под Бийском на уборке урожая. Но вступать по этому поводу в полемику с Татариновым, разумеется, незачем, поскольку он зациклен на влиянии личных факторов, всё зло видит именно в них, и мой "роман в письмах" считает не более, чем демонизацией Прилепина. Его право. Попробуем разобраться в происшедшем, исходя из объективных факторов. Дело в том, что ноябрьское заседание на Комсомольском,13 стало в некотором роде знаковым. Впервые в истории СПР было признано, что критика - это главная "отрасль" современной литературы, во всяком случае, сегодня, во времена разброда и шатаний. Было сказано, что без повышенного внимания к критике говорить о консолидации писательского сообщества не приходится. И было внесено несколько по-своему революционных предложений, которые могли бы кардинально улучшить ситуацию. Но одновременно шла речь и о том, что нынешняя литкритика выродилась, превратившись в некую теневую пиаровскую "структуру", когда критики, живущие без гонораров, вынуждены зарабатывать на хлеб насущный жалкие гроши за счёт хвалебных рецензий, оплачиваемых каким-то косвенным образом. Не случайно на Конференции "Большой стиль" солировали прежде всего критики из сословия университетской профессуры, которые, получая зарплату, имеют возможность быть независимыми. Однако, если глянуть в глубину вопроса, можно обнаружить любопытные частности. В разрозненной литературной среде есть критики, которые обслуживают - именно обслуживают! - некоторые "состоятельные" писательские группы и зарабатывают да-алеко не гроши. Здесь нет нужды называть имена, чтобы не уходить от темы, они известны, и их активно раскручивают те влиятельные литературные группы, чьим интересам они служат. Так вот, эту категорию зоилов заседание на Комсомольском,13, мягко говоря, не вдохновило, их вполне устраивает нынешняя ситуация, не предъявляющая критикам высокие профессиональные требования. Если говорить напрямую, принципиальный разговор на Совете по критике, о котором стало широко известно в писательской среде, их попросту напугал. И, не тратя строки на длинную цепочку прямых и косвенных доказательств, можно с уверенностью говорить о том, что вручение приза Замшеву в театре на Бронной отразило желание определённых литературных сил сохранить нынешнюю ущербную для критики ситуацию. Этот важный, но побочный, скрытный, я бы сказал, неучтённый эффект ноябрьского заседания Совета, конечно повлиял на то, что интерес к нему угас. И личные факторы здесь не при чём. Теперь о предложениях на Совете по критике. Конечно,звучал хор голосов, требовавших восстановить в толстых журналах разделы литературной критики, были поддержаны усилия Анатолия Андреева, который, по сути, на свой страх и риск пытается создать журнал критики. Но была поднята и ещё одна важная тема. В обновлённый СПР вошли писатели разных художественных, идейных направлений, и стать единым Союзом они могут лишь на основе творческих дискуссий. В этих условиях роль литературной критики возрастает многократно, она становится как бы "цементом", сплачивающим писателей в единый Союз. Но толстые журналы - если по-современному, это своего рода тяжёлые дальнобойные БПЛА, работающие на перспективу. А сегодня возникла острая потребность в завоевании "низкого неба", то есть в такой критике, которая может быстро реагировать на книжные новинки, вести вокруг них острые дискуссии, привлекающие внимание своей глубиной. Где и как можно воплотит мечту о такой критике? В соцсетях это невозможно, ибо мнения тонут в обилии информации. В сегодняшней "Литературной газете" литература отнюдь не на первом месте, да и вообще нынешняя ЛГ не приспособлена для поиска истин, она предпочитает готовые рецепты. На этот счёт могу привести показательный пример. После упомянутого большого разговора в Госдуме о социальном статусе писателей я обратился к Замшеву с предложением: сделайте по этому поводу интервью с одним из депутатов. Ответ был потрясающий, и его не грех воспроизвести: "На данный момент ваше предложение сделать интервью с депутатом Свинцовым нам не представляется своевременным. Вопрос о статусе писателя, конечно, важный, острый. Но точек зрения на него чересчур много, в частности, и излишне эмоциональных и идеологизированных. Полагаю, время для его обсуждения на страницах ЛГ ещё не пришло." Иначе говоря, "Литературная газета", чьё предназначение как раз и состоит в сопоставлении разных мнений по поводу остроейшей писательской проблемы, предпочла подождать, когда кто-то где-то примет на этот счёт начальственное решение. Бред!.. В литературной критике подходы аналогичные, потому в последние годы невозможно припомнить ни одной острой рецензии в ЛГ. Зато было трёхполосное(!) интервью главного редактора с шефом книжной отрасли Григорьевым. Сейчас газета после 40 лет странствий, наконец, возвращается в родные писательские пенаты, и это огромная заслуга нового руководства СПР, сумевшего преодолеть невероятные административные сложности, связанные с передачей собственности. Причём, позиция очень достойная: заявлено, что СПР не будет вмешиваться в редакционную политику. Но, увы, это означает, что "на шее" СПР повиснет слабая газета. И в этой связи выскажу личную, субъективную точку зрения. Хорошо бы Владимир Ростиславович уговорил или заставил Юрия Полякова на пару лет вернуться в ЛГ. Поляков делал отличную газету в трудных либеральных условиях, а сейчас он за месяц сделал бы её снова, да так, что за ней будут стоять очереди в киосках. И пусть готовит себе смену. Повторю, это предложение сугубо личное, не учитывающее множество факторов, на основе которых принимает решение Мединский. Ребята, но имею же я, в конце концов, право пофантазировать! Может показаться, что я отвлёкся от темы о литературной критике, которая поможет сплотить в рамках СПР разные писательские группы. Но нет, именно о ней веду речь. Потому что и Поляков не сможет превратить ЛГ в трибуну глубоких критических дискуссии - у "Литературной газеты" более широкие задачи. В связи с этим на ноябрьском Совете и возникло предложение о создании новой, специализированной литературно-критической еженедельной газеты, о чём не упомянул Татаринов. И что принципиально важно, речь шла не просто о новом издании, а о газете с большим, может быть, даже повышенным гонорарным фондом, чтобы публикации в ней кормили критиков и за счёт конкуренции были бы высокого качества. Понимаю, ребята, вы дружно и уныло усмехнулись: где деньги, Зин? В бюджете нет средств на такое роскошное литературное предприятие. Но в этой связи позвольте кое о чём вспомнить. В поздние советские годы в дни крупных событий, когда в Москву съезжалась вся партийная элита, начальники СП СССР приглашали выступить перед писателями в большом зале ЦДЛ нескольких секретарей обкомов. Но сначала гостей приглашали побеседовать в узком кругу. Однажды мне довелось присутствовать на такой встрече в красивом кабинете директора ЦДЛ, где на стенах десятки фото знаменитых писателей. Проходила она так. Георгий Марков кратко рассказал гостями о достижениях и планах СП, а затем началась деловая часть. Кто-то жаловался, что, скажем, в Тюмени нужно отремонтировать Дом писателей. Кто-то просил выделить квартиру писателю-ветерану в Полтаве... Деталей не помню, но суть в том, что секретари обкомов в то время были хозяевами на своих территориях и сходу откликались на просьбы руководителей СП СССР, которые столь нехитрым способом решали немало материальных вопросов. Сегодня всё кардинально упростилось. Газпром и другие госкорпорации официально помогают развитию креативных индустрий, выделяя на это огромные средства. Но в писательское дело не вкладывают ни копейки. И понятно, почему. В период раздробленности публично помогать каком-то союзу писателей означало бы казать свои политические пристрастия - с нас хватит сестры олигарха Прохорова. А сейчас, при едином СПР, возникает другой вопрос: в чём нужна помощь? Ведь речь не может идти о примитивном финансировании расходных статей типа гонораров, командировок или текущих хозяйственных надобностей. И совсем иное дело, если речь пойдёт о содержании - прямым финансированием или через эндаумент - специализированной газеты литературной критики, которая станет творческим центром, объединяющим различные литературные течения и наверняка будет очень популярной. Нет сомнений, что крупнейшие госкорпорации или банки поддержали бы этот вообще говоря грошовый для них проект. А для литературной среды появление такой газеты стало бы событием историческим, для развития русской литературы этапным. По поводу создания такой газеты несколько участников заседания на Комсомольском, 13 даже написали записку. Пока судьба её не известна; но нельзя исключить, что она "находится в работе", ожидая своего часа. Ибо обновлённый СПР продолжает консолидировать писательские силы: в частности, под его крыло перешёл журнал "Москва". Условия достойные: невмешательство в редакционную политику, но при этом решение вопросов гонорарной политики и дополнительное финансирование, позволяющее создать полноценный отдел литературной критики. Иначе говоря, повышенное внимание руководителей СПР именно к литературной критике, что называется, налицо. И если сопоставить всё сказанное выше, включая подлог (термин Татаринова) в театре на Бронной, то нетрудно понять, что именно вокруг литкритики, особое значение которой было возвышенно на ноябрьском заседании Совета по критике, где-то "в сферах" идёт сейчас неслышная подковёрная борьба. Поэтому сводить процессы, наметившиеся в этой "отрасли" литературы, к влиянию сугубо личных факторов, связанных в каким-то нелепым "переворотом" в СПР, попросту несерьёзно. Комсомольский,13 надо журить за другое: в среде литературных критиков уже пошла полемика относительно содержания такого важнейшего понятия, как Большой стиль, а СПР пока в стороне. Хотя самое время организовать публичное обсуждение этого интереснейшего творческого вопроса. Ныне все сходятся во мнении, что именно критика может сегодня стать ключом к выработке нового литературного канона, соответствующего эпохе тотальной информации и глобальной цифровизации. Сегодня она - не более, чем сфера обслуживания чьих-то личных или групповых интересов. А должна стать лидером литературного процесса. Для этого необходимо внимание со стороны общества и СПР. Однако есть ещё один вопрос: хватит ли у наших зоилов, отвыкших от традиций классической русской критики, творческих сил, чтобы ответить на вызовы времени? Вопрос отнюдь не праздный. Даже на дальних горизонтах пока не просматриваются новые Кожиновы, Дедковы, Анненские, Казинцевы, литературная критика которых была основана на глубоком понимании процессов, идущих в стране и обществе, что позволяло им полемизировать с авторами наиболее заметных произведений, высказывая собственные взгляды по тому или иному важному вопросу. Сегодня (за редким приятным исключением) в чести либо "препарирование" поделок дебютантов, либо восторженные, нор по своей сути бессмысленные хвалебные оды мэтрам. И в этой связи позвольте уж, ребята, закончить Письмо своим известным "припевом". Потоки восторгов. по поводу "Тумы", которые предшествовали премиальному действу в театре на Бронной, разом иссякли после раздачи призов. Вот уже два месяца никто про "Туму" не вспоминает, даже Филиппов, который первым глубоко восхитился ею, обещав позднее обсудить роман Прилепина. Но не обсудил. Потому что в смысловом плане в нём пустота, судить-рядить не о чем... Ну, извините, ребята. В любюви я не волен. А Письмо №13 станет в "романе писем" последним. И называться оно будет просто - "ЭПИЛОГ". Настало время подводить итоги.
© Copyright: Таня Даршт, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
