Она углубилась в чтение. Наконец всплыло что-то похожее: Альбина.
- Может, не Карина, а Альбина. Вот тут мелькнуло несколько раз… - с надеждой спросила старика.
И получила неожиданный ответ:
- Альбина хоть и от испанского Альба - еще герцоги такие были – однако такое имя часто получали татарки, а мы ищем русскую, это я ручаюсь. Конечно, Карина тоже не наше имя – армянское. Была, помнится, Карине Георгиан. Слышала?
- Ннет… - смутилась Валя.
- Виолончелистка, по-моему, если память не изменяет.
- Вы даже это знаете?
- А ты думаешь, я в своей жизни дальше абдоминальной полости ничего не видел?
Валя смутилась еще больше. А он, видя ее смущение, предложил, чтобы смягчить неприятный момент ее умаления:
- Давай- ка мне тоже, чтобы я не бездельничал. Очки я прихватил.
Он раскрыл предложенную папку и углубился в чтение. Прошел час, два… Конечно, он устал первым. Никого не было ни с именем Карина, ни с именем Регина.
- Ладно, на сегодня хватит.
- Нет, я могу еще, - запротестовала Валя, но он только усмехнулся:
- Еще бы : ты помоложе будешь … лет на 60!
И тем поверг ее в еще большее смущение - сколько ей мама говорила, еще когда бабушка была жива, что некрасиво намекать на возраст, ибо никакой твоей личной заслуги нет в том, что ты родилась в каком-то другом году. Засмеялся ее смущению и спросил:
- Сколько тебе?
- Летом будет 18.
- А мне, тоже летом - 80! Так что давай отложим до завтра.
Поднялся, кивнул и вышел.
Валя после работы рассказывала матери о сегодняшних поисках. Та только головой покачала:
- Боюсь, это надолго.
Но Вале это только прибавило энтузиазма:
- Заплатит больше. Вообще, даже интересно, что ему от нее надо и кто она такая?
Мама только хмыкнула в ответ, но очень выразительно.
Назавтра они опять сидели рядом в тесном кабинете, уже почти как если не родные, то двоюродные. Сидели и искали эту неведомую царицу Регину, поскольку доктор – всезнайка и про это имя объяснил Вале, и про ее собственное: vale – здоровье. Так и подмывало спросить его, что ж раньше –то не искал, да постеснялась. Умел старик держать дистанцию! Она ведь до сих пор даже имя его не знала, а он не торопился со своими ФИО. И опять ничего. И следующий день прошел, и еще… Но всё когда-нибудь приходит к финалу.
- Вот! - закричала Валя, - Регина! Только она с другого курса, не там, где Ваш сын, который в 1972 на первом был.
Старик аж побледнел, а спросить смог только шепотом:
- Где?
- Вот! Деревня Кутушево!
Он каким-то хищным движением схватился за указанный лист и торопливо нацепил очки:
- Ага, попалась. Нашлась все-таки!
Быстро полез в карман пиджака за блокнотом и, не позволяя Вале диктовать, сам лично вчитывался в фамилию, факультет, курс. Всё аккуратно переписал и выдохнул:
- Ну, Валя! Танцуй!
Вытащил давно, видимо, приготовленную купюру и вручил ее помощнице в поисках. Валя постеснялась посмотреть, какая цифра на ней нарисована и только тихо сказала:
- Рада за Вас.
Он неожиданно пожал ей руку и неловко повернулся. Почему-то другая его рука поднялась ко лбу и закрыла глаза. Он торопливо вышел.
Валя сначала растерялась, а потом рассердилась. Не объяснил ничего, не рассказал. Как будто и не сидели рядом столько времени, не беседовали о хирургии, об именах… Вот так, сунул деньги, встал и ушел.
Если б старик мог догадаться о Валиных переживаниях, ему бы стало смешно. С какой стати он должен ей, девчонке, объяснять свои поиски? А они оказались не такими легкими, как он по старым советским временам себе представлял. Раньше ведь как было: подошел к киоску «Горсправка», назвал фамилию, имя, часто даже без отчества и примерную дату рождения – и тебе в течение 5-10 минут выдадут полный адрес этого человека, не спрашивая твоего - ни адреса, ни фамилии, ни зачем он тебе нужен. И возьмут 5 копеек. Потом, с начала 2000-х, стало посложнее: надо идти в специальный отдел милиции, оставлять заявку, заплатить уже много дороже. Тоже выдадут, но не сразу. Но то, что делалось нынче – выходило за рамки его, стариковского, понимания и даже, как он считал, за рамки здравого смысла. Тоже надо оставить заявку и свои данные - кто ты, где ты и свой номер телефона. Тому человеку сообщат, что такой-то такой-тович возжелал узнать его адрес. Позвонят ему и спросят, считает ли он возможным сообщать этому интересанту свою улицу, дом и квартиру. Мол, для безопасности. Нагородили заборов между людьми, а безопасности всё меньше. Но выбирать не приходилось. Оставил свои данные и стал ждать. И ведь дождался! Дали адрес. Значит, она не против? А, может, вспомнить не смогла, кто ее адрес спрашивает. Или не боится никого? Слава богу, мол, есть кому защитить! Ба, как он об этом не подумал! Придет, а там она, фифа еще та, да приложением муж, дети, внуки… Этому финалу поисков он бы мало обрадовался. Но выбирать не приходилось. Фамилию хоть свою не сменила, и то хорошо. А то бы поиски затянулись. Впрочем, сейчас многие девичью фамилию оставляют. Соображения тут бывают всякие - разные.
Вечером лежал и представлял эту будущую встречу. Идти с подарком или просто так? Решил, возьму коробку самых лучших конфет - ее же не сразу видно, можно в портфель положить. Букет, конечно, неуместен. Да и видно его будет: явился как жених. А время визита? Когда она может быть дома? С утра, наверное, на работе. Хотя пенсионного возраста она уже точно достигла… Поздно вечером являться неприлично, да еще с конфетами. Напрашиваться на чаепитие? Вот уж не думал, что когда-нибудь так озаботится простым рандеву, на которые бегал, ходил и волочился без разбору : в юности потому что элементарно сжигало желание, а в старости – потому что любая молодая кажется красивой. А сам? Озаботился даже посещением модного барбер – шопа. Слава богу, волосы еще есть. Посоветовался как дурак – закрашивать седину или не надо? Конечно, посоветовали закрашивать! За три тысячи! Не сумма его охладила, а простое: Выслушай совет бенефициара и поступи наоборот.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
